Барышня из забытой оранжереи

Глава 20

Опираться на меня Марк категорически отказался и до дома шёл самостоятельно.

Я не настаивала. Он был выше и тяжелее меня. И всё равно далеко не отходила, то и дело косясь в его сторону, готовая подхватить, если вдруг начнёт заваливаться.

После очередного взгляда Берри нахмурился и потребовал:

– Идите вперёд!

– Это ещё зачем? – я не столько удивилась, сколько обиделась.

Я вообще-то о нём, дураке, беспокоюсь. И теперь вижу, что зря. Пусть падает, бьётся и делает, что ему заблагорассудится. Марк – взрослый мальчик, сам разберётся.

Слегка перестаравшись, я ушла далеко вперёд и первой подошла к дому. На террасе слышались негромкие голоса. Надеюсь, это доктор приехал, а не какой-нибудь очередной сюрприз.

Только сейчас я поняла, что не потребовала у Марино Горта никакого письменного подтверждения визита. Что ему помешает взять деньги и забыть об обещании?

Нет, я не должна так думать о людях. Если доктор пообещал, он приедет. Это всё противный Марк заставил меня сомневаться в других.

Я обернулась. Берри потихоньку ковылял к дому, придерживая ушибленную руку здоровой. Когда я ушла, он перестал бодриться. Даже издали было заметно, что ему больно.

Ладно, он не маленький, доберётся. А если бы действительно нуждался в помощи, отставил бы гордыню и попросил.

Я зачерпнула воды из колоды и тщательно вымыла руки. Надо признаться, они вовсе не походили на ухоженные ладошки приличной барышни. Синяки, ссадины, мозоли, а ещё ногти, требующие маникюра, причём немедленно.

В комнате у меня лежали тонкие кружевные перчатки, которые Азалия велела носить при гостях, если нет возможности привести в порядок руки. Но мне ужасно не хотелось подниматься к себе. Если сесть подальше от тётушки и держать ладони под скатертью, может, она и не заметит.

И вообще, я делом занята, можно проявить снисходительность.

Я улыбнулась сама себе. Прежде мне не приходилось ни перед кем отчитываться о своём внешнем виде. Это касалось только меня одной. И теперь забота Азалии, её попытки вылепить из меня достойную барышню отзывались теплом в душе.

Я зашла на террасу и с облегчением увидела за столом Марино Горта. Доктор пил чай из блюдца, держа его по всем правилам русского купечества – растопыренной пятернёй. Во второй руке у Марино была свежая сахарная сдоба, аромат которой витал по террасе.

– Доброго дня, – поздоровалась я, садясь за стол.

– Детонька, что ж ты не сказала, что пригласила господина Горта к нам, я бы велела заранее подготовить комнату, – мягко выговорила мне Азалия.

– Простите, тётушка, – повинилась, потянувшись за сдобой, и добавила, прежде чем откусить: – Как Марка увидела, всё остальное из головы вылетело.

– Ксения! – возмутилась она.

Однако я проигнорировала предупреждающие нотки в её голосе. Потому что заскрипели ступени, и на террасе показался сам Берри. Держался он прямо, почти не морщился при движении. Обе руки свободно свисали вдоль тела, как у здорового. Правда, и опереться на перила, расположенные, как назло, с левой стороны, Марк не решился.

Да и бледность лица выдавала его состояние.

Азалия точно заметит и перепугается. Подумав, я решила, что лучше всего преподнести эту ситуацию с иронией.

– А вот и он – герой дня, – я указала на Марка и попросила: – Доктор Горт, вы не могли бы осмотреть племянника госпожи Берри? Кажется, он ушиб руку.

Марк зыркнул на меня недобро.

– Ушиб руку? Марк, дорогой, что случилось? – переполошилась Азалия.

– Ничего такого, о чём стоило бы переживать, тётушка, – успокоила её я, – просто молодой господин оказался менее умным, чем думал.

Марк отчётливо скрипнул зубами.

– Тётя Азалия, – почти ровным голосом произнёс он, одновременно бросая в меня испепеляющий взгляд, – Ксения права. Ничего серьёзного. Помнишь, в детстве я упал с дерева?

Госпожа Берри кивнула.

– Как не помнить, ссадина у тебя была знатная, а потом синяк.

– Так вот, тогда было больнее, – заключил он. – Госпоже Горбуновой нравится преувеличивать, а ещё она чересчур язвительна для своих лет.

На лице Азалии вдруг расцвела улыбка.

– Ну и хорошо, что не сильно ушибся. Но я бы всё равно попросила вас, доктор Горт, осмотреть Марка.

– Разумеется, госпожа Берри. Тем более я по старой привычке прихватил с собой лекарский саквояж. Совсем забыл, что еду в гости, а не по работе, представляете?

Марино хорошо играл. Не хуже Марка. Оба ушли, чтобы провести осмотр наедине. Похвальная скромность.

Тётушка проводила их взглядом, а потом устремила его на меня.

– Ну а теперь рассказывай, что натворил этот негодник Марк, и зачем ты пригласила врача?

Я чуть не подавилась сдобой. Вот как ей удаётся быть одновременно такой расслабленной и при этом наблюдательной?

Однако признаваться в своих интригах я не собиралась. Выдала заранее подготовленную версию.

– Он очень приятный человек и доктор хороший. Вчера помог мне в городе, был любезен. Ну и я…

– Неужели ты очаровалась врачом лишь потому, что он исполнил свой долг? – возмутилась она, неожиданно продолжив: – А как же Марк?

– Что Марк? – не поняла я.

Тётушка вдруг смутилась. Правда длилось это пару мгновений, за которые Азалия делала глоток чая. А затем она как ни в чём не бывало пояснила:

– Как Марк ушиб руку. Я это хотела узнать, а ты что подумала?

– Нет-нет, ничего. Просто не сразу поняла, – ответила я.

Ведь не может же быть, чтобы Азалия рассчитывала на что-то между мной и Марком? Это даже в мыслях звучало дико.

Я отмахнулась от подозрений и рассказала о вышке, первое испытание которой закончилось не слишком удачно.

Доктор вернулся один, оставив Марка отдыхать в его комнате.

– Ничего страшного, – успокоил Горт тётушку спокойным тоном профессионала. – Небольшое растяжение. Пара дней постельного режима, пара недель бережного обращения с рукой – и ваш племянник будет как новенький.

Доктор улыбнулся, и Азалия ответила ему такой же улыбкой.

– Благодарю вас, господин Горт. Как удачно, что вы приехали к нам погостить.

– Называйте меня Марино, госпожа Берри, – доктор подошёл к тётушке, взял её ладонь обеими руками и с небольшой задержкой поцеловал.

Я затаила дыхание. Надеюсь, Азалия не заметила, что пальцы доктора на её запястье проверяли пульс? Впрочем, если бы я не пригласила Горта оценить состояние тётушки, может, и сама не обратила бы внимания на эту небольшую паузу перед поцелуем. Как и на то, что он считал про себя.

– Вы так любезны, Марино. Моя воспитанница оказалась права на ваш счёт, – тётушка снова улыбнулась.

И я с облегчением выдохнула – не заметила.

– Комната для господина доктора готова, – сообщила появившаяся Айне.

– Надеюсь, вы погостите у нас подольше, – попросила госпожа Берри, прежде чем Марино ушёл с горничной.

Отлично! Мой план сработал. Осталось только найти время, чтобы побеседовать с доктором наедине и узнать, каково состояние тётушки на самом деле.

– Чудесный молодой человек, – Азалия всё ещё улыбалась, глядя вслед доктору. А затем повернулась ко мне: – Но тебе он не подойдёт. Слишком спокойный.

От неожиданности я выплюнула чай, но его остатки всё равно попали в дыхательное горло, заставляя раскашляться.

– Ксения, нужно быть осторожнее, – заметила тётушка как ни в чём не бывало, будто и не оценивала потенциального жениха для меня.

– Извините, – просипела я, поднимаясь из-за стола.

Так мы ещё до чего-нибудь договоримся. А слушать матримониальные рассуждения Азалии я была не готова.

Тайком прихватила с собой сахарную сдобу, бросить её недоеденной у меня не хватило силы воли. Доем спокойно в своей комнате, без советов и нравоучений.

Однако, расслышав мужские голоса у лестницы, передумала. Только и не хватало, что столкнуться с Марком или доктором с надкусанной булочкой в руках.

Младший Берри точно нажалуется тётушке. А на Марино после сказанных ею слов я смотреть не могла. По крайней мере, прямо сейчас.

Хватит с меня конфузов.

И я свернула к задней двери. Снаружи было тихо, спокойно, к тому же никто не следил, как я соблюдаю правила столового этикета. Оглядевшись по сторонам и убедившись в этом, я откусила большой кусок сдобы и с набитым ртом свернула к оранжереям.

Раз спокойно пообедать не удалось, хоть поработаю. Посмотрю, что не так с Марковой вышкой, чтобы завтра её починили. А ещё нужно расчистить землю, убрать оставшийся мусор, сделать грядки и тропинки. Пора привлекать новых работников к тому, для чего я их и нанимала.

Вечером проведаю Демида и попрошу с завтрашнего дня распределить их в оранжереи.

К моему удивлению, у первой оранжереи кто-то был. Я ясно различила чьи-то голоса. Говорили громко, не стесняясь. Значит, либо знали, что сейчас здесь никого нет. Либо не боялись быть обнаруженными.

Сунув в рот остатки сдобы, я отряхнула руки и прибавила шагу. Сейчас узнаем, кто ещё без разрешения шастает по моим оранжереям.

Подойдя ближе, я увидела стоящего на вышке Прова и Михая, подтаскивающего платформу с насосом.

– Что вы здесь делаете? Я же сказала, чтобы шли отдыхать.

– Да мы не устали, барышня, – отмахнулся Михай. – Провка сбегал за перекусом, мы посидели и решили, что надо мыть. Чего ждать-то? Что дождь стёкла отмоет?

– А сломанная опора?

– Починили, – Пров улыбнулся.

Оба были явно довольны собой.

– Молодцы! – похвалила я. – Тогда продолжайте.

– Как здоровье господина Берри? – уже в спину мне крикнул Михай.

– Всё хорошо, – ответила, добавив для себя: – Мешать не будет.

Внутри оранжереи стало ощутимо светлее. Не зря мы столько возились. Я хорошо видела фигуры мальчишек сквозь отмытое от многолетней пыли стекло. То и дело по нему проходила вибрация от сильного напора воды. Я слушала шум, глядела на разводы, ежесекундно меняющие очертания, и улыбалась.

Дело ощутимо продвинулось. И это наполняло душу теплом.

Я снова проведала ростки. С утра припухлости над ними стали чуть больше, а у некоторых наметились линии разрыва. Значит, листочки скоро проклюнутся.

Не знаю, прав ли Марк, что дело во мне, или что-то в этом месте заставляет саженцы быстрее созревать. Однако это действительно происходит, тут не поспоришь.

Если апельсины продолжат расти с такой же скоростью, через несколько дней придёт пора для посадки. Значит, у меня не больше недели, чтобы подготовить почву и распределить деревья. Ошибиться нельзя, потом уже не пересадишь.

Я окинула взглядом внутреннее пространство оранжереи и вдруг пожалела, что здесь нет Марка. Как ни удивительно, в споре с ним часто рождается истина. Мне бы пригодился его свежий взгляд.

Пришлось даже головой помотать, чтобы прогнать дурные мысли. Кажется, госпожа Берри слегка перестаралась, нахваливая племянника. Я почти поверила в его незаменимость.

На самом деле мне никто не был нужен, чтобы распланировать посадку. Тут и так всё ясно. Планировка останется той же, что и при Валентине.

Сначала сделаем широкую центральную дорогу – от двери до двери. Она должна быть плотной и ровной, по ней будут ходить люди с тележками при сборе урожая. Справа и слева строго перпендикулярно пойдут ряды грядок. Между ними тоже придётся оставить хорошее расстояние, чтобы кроны не мешали друг другу.

Это самое оптимальное решение. И чтобы понять это, не нужен никакой Марк Берри.

Азалия не права. Я и сама прекрасно управляюсь.