Барышня из забытой оранжереи

Глава 24

Ночью пошёл дождь. Он стучал по подоконнику, словно просясь внутрь. Граф беспокойно ворочался во сне и разбудил меня. Некоторое время я лежала, слушая умиротворяющий шум дождя. Затем он усилился, ветер с мелкими каплями залетал в комнату. Стало прохладно, и я поднялась, чтобы закрыть окно.

Потянувшись за створкой, уловила в предрассветной тьме движение фонаря. И всмотрелась уже намеренно. Несмотря на то, что он с головой накрылся плащом, чтобы не помокнуть, я узнала Марка Берри.

Куда это он бежит среди ночи?

Я мысленно перебрала всё, что могло находиться в той стороне, куда направлялся Марк.

И тут меня словно обожгло. Оранжереи! Он идёт туда!

Мне понадобилась секунда, чтобы накинуть халат на сорочку и броситься вон из спальни.

Граф проводил меня сонным взглядом и уронил голову обратно на одеяло. Всё понятно, этому сон дороже наших апельсинов. А ведь я почти поверила, что Граф – перерождённый Валентин.

Зачем Берри направляется к оранжереям, поняла сразу – хочет навредить. Днём он заливался соловьём, как рад, что у меня получается, а ночью, значит, задумал диверсию.

Ох, как я была зла. И в первую очередь на саму себя, за то, что поверила обманщику. Я так спешила его догнать, что даже не позаботилась об обуви. Только и догадалась, что сунуть ноги в домашние матерчатые туфли.

Больше всего я боялась, что Марк навредит саженцам. Это их первая ночь в земле, они пока слишком хрупкие. Он может сделать, что угодно, даже не обязательно ломать ростки.

Спускаясь по лестнице, я придумывала сценарии разворачивающегося в оранжерее кошмара, один ужаснее другого. Вот Берри высыпает соль под корешки и поливает водой, чтобы утром её не было видно. Или просто заливает их, чтобы корни сгнили. Или поднимает уровень земли выше корневой шейки, отчего кора запреет.

Итог будет один – саженцы погибнут. И никто не свяжет это с Марком. Сам он будет лицемерно сожалеть, что у меня не вышло, и снова предложит тётушке продать оранжереи, пока ещё есть время. И на этот раз ей ничего не останется, кроме как согласиться. Потому что шанс у меня только один. И я не позволю Марку Берри уничтожить то, что уже сделано!

Я вытащила дверной засов, выхватила из подставки зонт, вспомнив в последний момент, что на улице дождь. А потом бросилась в ночь, догонять негодяя и лжеца.

Туфли промокли сразу же, стоило спуститься с крыльца. Зонтик больше мешал, загораживая путь, чем укрывал от дождя. Пришлось отбросить его в сторону.

У Марка была большая фора. Он уже находился внутри несколько минут, когда я только добежала, запыхавшаяся, промокшая, исполненная отчаянного страха, что опоздала.

Берри шёл по центральной дороге к противоположным дверям. Ему оставалось с десяток шагов, когда я окликнула его.

– Марк!

Он обернулся. Было слишком далеко, чтобы разглядеть выражение его лица. Однако мне показалось, что Берри удивился. Ну разумеется, удивился, он ведь не ожидал, что его поймают за исполнением чудовищного плана. Сегодня просто идеальная ночь для злодейства – в такой дождь, ещё и с холодным ветром мало кто соберётся выйти из дома.

Я бы тоже проспала, если б Граф не разбудил своим беспокойным ворочанием. Может, он почуял, что саженцам грозит беда?

– Подожди минутку, я сейчас! – а вот Марк, напротив, не проявлял и следа беспокойства.

Он хладнокровно дошёл до дверей, закрыл сначала одну створку, затем вторую и направился обратно. Ко мне.

Я почувствовала, как сжимаются кулаки. Этот… нехороший человек ещё и двери закрыл, чтобы никто не видел, как он уничтожает саженцы? Исполненная праведного гнева, я ждала, когда Марк подойдёт, готовая высказать всё, что о нём думаю. И потребовать, чтобы он покинул усадьбу. Этим же утром!

– У нас с тобой и мысли сходятся! – неожиданно заявил он, улыбаясь.

Что?!

Спокойно прошёл мимо меня, заставив повернуться за ним. И закрыл ещё и основные двери.

– Ты тоже подумала, что ветер слишком холодный и саженцы могут замёрзнуть?

– Что?! – на этот раз я задала вопрос вслух.

– Ну ты пришла сюда ночью в такой ливень, чтобы закрыть двери оранжереи? – медленно повторил Марк. И тут его глаза сузились: – Или нет?

– Конечно, именно за этим я и пришла.

Ложь вышла очевидной. Я слишком растерялась, чтобы подготовиться.

– Ксения, – в голосе, которым он произнёс моё имя, звучала обида. – Зачем ты пришла?

– Марк… – я чувствовала себя идиоткой. – Понимаешь, я увидела тебя из окна и…

– И решила, что я собираюсь скосить твои ненаглядные саженцы?! – он обиделся. Это было так очевидно, что я совсем растерялась.

Гнев растворился без следа, на его место пришло чувство вины.

– Я думал, у нас мир. Жаль, что ошибся.

Его лицо обрело нечитаемое выражение. Но там и читать было не надо, чтобы понять – своим недоверием я причинила боль Марку. Похоже, он искренне говорил, что хочет помочь. И да, между нами был мир. Этот мир мне понравился, даже очень.

Однако я боялась поверить Марку, потому что для меня это значило слишком много. Гораздо больше, чем для него.

И всё же я не хотела расставаться на такой ноте.

– Марк…

Он молча обогнул меня и двинулся к выходу. А я, совершенно не думая, схватила его за локоть.

– Подожди…

Я не договорила. Берри был сильнее, поэтому моя хватка его не остановила. Зато меня дёрнуло с места. Я не удержалась на ногах и поняла, что лечу на землю. Однако упасть мне не дали. Сильные руки схватили меня, а затем прижали к груди, удерживая едва ли не на весу.

Полы плаща разошлись, как и халат. Вместо того чтобы взглянуть Марку в глаза, я смотрела на обнажённую кожу его груди. Это было гораздо удобнее, ведь я почти упиралась в неё носом.

– Прости меня, – наконец сумела выдавить я, впрочем, забыв, за что хотела просить прощения.

И всё-таки подняла взгляд, надеясь прочитать ответ на лице Марка. Он тоже смотрел на меня. Его сердце забухало мне в ладонь. Дыхание участилось.

– И ты меня прости, – хрипло произнёс он, прежде чем его губы коснулись моих.

Я замерла на мгновение, а затем ответила. С жаром и страстью, которые, вспыхнув, разгорались всё сильнее.

Мысли вылетели из головы. Они были не нужны сейчас. Они бы только мешали, взывая к разуму, логике. Уговаривали бы задуматься, предупреждали, что после я пожалею о содеянном.

Я и так всё это знала, поэтому отбросила ненужные сомнения. Вот потом и стану жалеть. А сейчас – хочу насладиться моментом. Нежными губами Марка. Его жадными поцелуями. Его руками, которые скользили по спине и плечам, иногда сжимая так крепко, словно бы ставили печати владения.

Мои пальцы нащупали воротник плаща и попытались избавиться от него, скинуть с мужских плеч. Но встретили неожиданное сопротивление.

– Подожди, – Марк слегка отстранился, заглядывая мне в глаза. – Ты уверена, что хочешь именно так?

Голос у Берри был низкий, ласкающий, словно бархат, скользящий по моей коже. Но вопросы он задавал глупые. Разумеется, именно так, именно здесь, на мягкой земле оранжереи, среди только что посаженных ростков.

Этого требовало всё моё существо. Потому что это было правильным. Даже – единственно верным. Необходимым.

Поэтому вместо ответа я привстала на цыпочки и закрыла ему рот поцелуем. Марку не пришлось повторять дважды. Он мгновенно перехватил инициативу. И больше не пытался осторожничать, позволяя мне остановить его. Наша страсть вышла из-под контроля, превратилась в лавину и понеслась вниз с горы, набирая скорость и силу.

Берри оторвался от меня лишь на мгновение, чтобы расстелить плащ. Затем уложил меня и накрыл своим телом. Я не знаю, в какой миг испарилась наша одежда. Но была рада, что мы избавились от этой помехи.

Осязание обострилось до максимума, заменив все остальные чувства. Я будто слушала и смотрела через кожу, закрыв глаза и отдавшись ощущениям. Поэтому чувствовала и скольжение мужских ладоней, и лёгкие касания воздуха. Ощущала движение соков внутри ростков, едва уловимый треск распускающихся листьев и шуршание корней, врастающих в землю

А потом меня ослепило ярчайшей оранжевой вспышкой, и мир заполнил аромат цитрусов.

Некоторое время мы с Марком лежали, не размыкая объятий. Я знала, любое движение вернёт нас в реальность, и не спешила приближать этот миг.

Он пошевелился первым, стремясь поменять положение. Сразу стало холодно. И ещё пусто внутри, словно я выложилась полностью, отдаваясь важному делу, а не занималась любовью.

Я села, на ощупь отыскала свою сорочку и халат, потому что принесённый Марком фонарь давно погас. Начала одеваться.

– Ксения, – Берри протянул руку, касаясь моей спины. По ней побежала волна тепла, отдаваясь эхом пережитого удовольствия.

– Тебе лучше уйти первым, не нужно, чтобы нас заметили, – перебила я, лишь бы не знать, что хотел сказать Марк.

Тон вышел ровным. Страсть утихла, оставив меня в холодной реальности.

– Я что-то сделал не так? – Берри ещё не понимал этого с той же ясностью. Ничего, поймёт.

– Всё было прекрасно, спасибо, – я по-прежнему сидела к нему спиной. Не могла на него смотреть.

Надела туфли. Мокрые и холодные, они были именно тем, что нужно, чтобы не расплакаться – помогали сохранять ясность сознания.

Марк тоже сел. Я почувствовала движение, но сбежать не успела. Он обнял меня сзади. Вжался лицом в шею. Вздохнул.

– Ты же не убежишь, ничего не объяснив? – спросил глухо.

Именно так я и собиралась поступить. И лучше бы Марку принять всё как данность. Потому что объяснения у меня нет. Я и сама не понимаю, почему так поступила. Это был импульс, наитие. Я просто знала, что это правильно. Именно здесь, именно сейчас.

Но что делать дальше? Как теперь быть с Марком? На эти вопросы у меня не было ответов.

– Извини, мне нужно идти, – я высвободилась из его объятий. И он отпустил.

Я чувствовала, что Марк Берри смотрит мне вслед, но не обернулась.

Домой я возвращалась крадучись, озиралась по сторонам, прежде чем сделать шаг. Уже светало. Многие слуги встали и даже приступили к своим обязанностям. Если попадусь им на глаза в таком виде, с репутацией можно попрощаться. Особенно, если следом пройдёт Марк.

К счастью, по пути я никого не встретила. Надеюсь, и меня никто не видел. Тихонько пробралась мимо кухни, взбежала по лестнице и захлопнула за собой дверь, прижавшись к ней спиной.

Что я наделала?!

Граф усиленно спал, делая вид, что не слышит моего возвращения.

– Предатель! – сообщила ему, садясь рядом. – Зачем ты меня разбудил? Ты ведь хотел, чтобы я увидела Марка и пошла за ним?

Пёс развалился на кровати, подставляя мне живот для почёсывания. Я привычно запустила пальцы в густую шерсть.

– А может, я пытаюсь свалить на тебя вину за то, что переспала с Марком Берри? И ты никакое не перерождение Валентина. Но мне так удобнее считать, потому что тогда всё это обретает смысл. Ведь иначе я просто озабоченная, которая соблазнила племянника Азалии.

Я легла рядом с Графом и тут же провалилась в сон. Когда проснулась, была уже середина утра.

Я спешно умылась, привела себя в порядок и осторожно спустилась в кухню. Там никого не было. Только на краю плиты меня ждал кофейник.

Жизнь текла своим чередом. Снаружи переговаривались работники. Зеленела трава. Светило солнце, сменившее ночную непогоду.

Всё вокруг радовалось хорошему денёчку. И только я, как нашкодивший котёнок, боялась вылезти из своего угла.

Но, сколько бы ни пыталась тянуть время, кофе закончился. А мне нужно идти в оранжереи, пока меня не хватились и не начали искать. Да и Марк точно уже решил, что я его избегаю. Впрочем, какое мне дело до того, что он решил?

Я ведь могу просто делать вид, что ничего не случилось. По большому счёту так оно и есть. Подумаешь, поддалась импульсу. С кем не бывает.

Сделаю лицо кирпичом, стану всё отрицать и буду работать дальше.

Отличный план! Приняв его, я вышла из дома. И направилась к оранжереям бодрым шагом. Правда, по мере приближения бодрость таяла, скорость падала, а я подумывала сбежать.

Вдруг на этот раз у меня получится найти дорогу домой? В свой мир!

Калитка, перед которой я застыла, набираясь решимости, распахнулась и едва не ударила меня по лбу.

– Барышня! – воскликнул Пров. – А мы вас ждём-ждём! Пошлите скорей!

Он пребывал в таком нетерпении, что едва не схватил меня за руку, чтобы потащить за собой. В голове прокручивались варианты его торопливости. И большинство из них были связаны с тем, что произошло ночью.

У входа в оранжерею собрались все работники. Вместе с Марком. Увидев меня, они молча расступились.

Я настороженно зашла внутрь и остолбенела.

Вместо ростков на грядах зеленели молодые деревца около метра высотой.