Барышня из забытой оранжереи

Глава 13

Стол на террасе был накрыт на двоих. Будто госпожа Берри знала, что сегодня я приду.

Едва войдя в дверь, я поняла, почему Азалия не захотела обедать в столовой. Дом буквально кишел жизнью. Повсюду сновали горничные. Шуршали тряпки, гремели вёдра и швабры. Шла нещадная борьба с пылью и паутиной.

Снятые для стирки занавески позволили солнечному свету наполнить комнаты и разглядеть печальную картину запустения. Дом требовал не только уборки. Ему нужен ремонт – новые обои, обивка мебели, кое-где отошедшие дощечки паркета, отвалившиеся от печи изразцовые плитки.

Я обязательно с этим разберусь. Только попозже. Сейчас у меня на первом месте – оранжереи и сохранение усадьбы.

Я быстро миновала анфилады комнат и поднялась на второй этаж. Смыла пот и грязь, переоделась и зашла на террасу.

Азалия уже сидела за столом, положив подбородок на сцепленные пальцы и глядя перед собой. Мне в глаза бросилась неожиданная бледность госпожи Берри и осунувшееся лицо.

– Тётушка, – позвала я.

Однако она даже не подняла голову, погружённая в задумчивость.

– Тётушка, что с вами? Вы заболели?

Я подошла ближе, привлекая внимание, поскольку Азалия так и не отозвалась.

– С вами всё хорошо? – я взяла её ладонь и слегка сжала.

– А, это ты, детонька, – госпожа Берри наконец увидела меня и улыбнулась. Однако улыбка вышла слабой, уголки губ лишь слегка дрогнули. – Конечно, всё хорошо. Просто задумалась, не обращай внимания.

Её ладонь была холодной, несмотря на солнечный день. А кожа казалась тонкой, почти прозрачной.

В груди поселилась тревога. Я не видела тётушку лишь два дня, как она могла так сильно перемениться?

– Вы мне не нравитесь, – сообщила дрогнувшим голосом. – Я велю кому-нибудь съездить за доктором.

– Не говори глупостей, – Азалия отмахнулась, недовольно сморщив нос. И тут же стала прежней. – Я просто немного устала из-за переезда. В доме так шумно и людно. Мне нужно привыкнуть.

Я продолжала стоять, глядя на неё. Однако теперь уже сомневалась в собственных выводах. Может, она и правда устала? К тому же возвращение в усадьбу наверняка разбередило воспоминания о прошлом. Нужно дать ей время.

– Садись, детонька, сейчас обед принесут, – произнесла она ласково.

И я окончательно уверилась, что зря нагнетаю. Сама тоже нервничаю из-за переезда. К тому же в последнее время сильно устаю. Вот и тревожусь сверх меры.

Я опустилась на второй стул, бросив взгляд на сервировку. В маленьком городском доме мы жили просто. Ели в кухне, где и готовили, из обычной посуды. Сейчас же на столе появился обеденный сервиз. Видимо, Марше не терпелось его наконец использовать после десяти лет простоя в буфете.

В дверях показалась Айне Рузов с фарфоровой супницей в руках. Служанка поставила её на край стола, сняла крышку, и я уловила насыщенный капустный запах. Значит, на обед у нас будут щи.

Только сейчас я почувствовал, как сильно проголодалась. Рот наполнился слюной.

Айне взяла приготовленный половник и начала разливать щи по тарелкам. Я следила за каждым её жестом, наблюдая, как мою тарелку наполняют кусочки капусты, грибов, солений и фасоли. Картофель в этом мире была редкостью, и его не особо уважали.

Госпожа Берри впервые попробовала жареную картошку по моему требованию, поскольку есть солёные огурцы с кашей я отказалась наотрез. Впрочем, сейчас была так голодна, что согласилась бы на что угодно.

Взяла из корзинки кусок белого хлеба, сделав мысленную пометку попросить у Марши, чтобы она хоть иногда пекла ржаной к обеду. А затем набрала полную ложку щей и отправила в рот.

Мм, как вкусно.

Кухарка у Берри потрясающая. Неудивительно, что её оставили жить в усадьбе. Наверняка Азалия надеялась однажды сюда вернуться. И вот этот день настал.

На второе Айне принесла разваристую кашу с языком, а ещё салат с фасолью и яичными желтками, заправленный пряным маслом.

Я не успела сказать служанке, что не люблю кашу. Она уже поставила передо мной тарелку. Отставлять её было неудобно. Я сегодня и так раскритиковала Маршин кофе, ещё обидится.

Однако стоило мне со вздохом взяться за вилку, как в щиколотку ткнулся мокрый нос. Кое-кто очень любил кашу с языком и был готов прийти на помощь.

Дождавшись, когда служанка уйдёт, а тётушка займётся своей порцией, я опустила тарелку под стол. Оттуда раздалось довольное чавканье, и спустя несколько секунд каша исчезла. Щиколотки вновь коснулся холодный нос, теперь уже благодаря за угощение. А я отставила тарелку в сторону и принялась за фасолевый салат

После обеда я поцеловала тётушку в щёку, пожелала ей хорошего дня и отправилась в кладовую, где хранились щётки, швабры и тряпки. Готовясь к тому, что там может быть пусто. Ведь в доме проводилась генеральная уборка.

Интуиция меня не подвела. В кладовой удалось разжиться лишь тяжёлым деревянным ведром.

Пришлось последовать примеру моих помощников и пройтись по комнатам, подбирая всё, что оставлено без присмотра. Спустя пару минут я стала обладательницей прислонённой в углу швабры с намотанной на неё тряпкой. Двух щёток в медном тазу. Ещё одной тряпкой удалось разжиться по договорённости – горничная, застукавшая меня на месте преступления, позволила забрать украденное с собой.

В начале тропинки, образованной нашими усилиями с насосом, меня встретили мальчишки и поздравили с богатым уловом. Сами они не решились повторить свой утренний подвиг.

По пути нас догнал Граф, трепавший ещё одну щётку, словно это была добыча. Я попыталась отнять, но пёс разыгрался. Подпускал меня почти вплотную, а затем резко отскакивал назад, стоило мне протянуть руку.

Я поняла, что проиграю, и отступила.

– Ладно, Графинчик, играй. Нам бы, конечно, пригодилась третья щётка, но тебе она нужнее.

Пёс мотнул головой, и щётка вылетела из пасти, ударившись о мою ногу деревянным основанием.

– Эй! Мне вообще-то больно! – ругнулась я.

Граф задиристо гавкнул и первым проскочил в открытую калитку.

– Может, на цепь его посадить? – предложил Михай.

– Не надо, – я покачала головой. – Он хороший и умный. Вот, принёс нам третью щётку.

Мальчишки переглянулись и оставили при себе мнение о хозяйской собаке. Мол, нас это не касается, сами разберутся.

Мы сгрузили всё рядом с насосом, оставленным у первой оранжереи. Хорошо, что Валентин был рачительным хозяином, который заботился о любой мелочи. Казалось, он всё предусмотрел. Рядом с каждым выходом из оранжереи был вырыт колодец. Когда мы сняли с первого защитную крышку, стало слышно, что внизу плещется вода.

– Я думал, он пересох, – выдал Пров.

– И я, – согласился Михай.

– А я верила в Валентина, – на этот раз наши мнения разделились. Однако я была уверена, что, узнав больше о прежнем хозяине оранжерей, мальчишки перестанут в нём сомневаться.

Мы опустили трубу в колодец, и парни начали качать воду. На этот раз шланг присоединили сразу, помня о том, как меня окатило. Я держала его, направив в сторону, и с нетерпением ждала, когда брызнет струя.

Вода из колодца оказалась ледяной, а ещё чистой, без всякой тины и ила. Михай бросил рычаг и подставил ладони. Умыв лицо, мальчишка попробовал воду на вкус.

– Будто из родника, – восхищённо выдохнул он и предложил: – Попробуйте сами.

Я передала ему шланг и тоже подставила ладони. Вода действительно оказалась чистой и вкусной. Мы по очереди напились, а затем парни продолжили качать.

Я наполнила ведро и таз, потом старую бочку, очищенную от песка и старых листьев. И наконец, решившись, направила струю на стену.

Стекло слегка вздрогнуло под мощным напором. Казалось, по оранжерее прошла волна вибрации.

Я испуганно ойкнула и дёрнула шланг. Вода ушла выше, падая на запылённую стену с громким шелестом и стекая вниз грязными разводами.

За спиной раздались ободряющие крики. И я отринула страх. Это стекло выдержало десятилетия под солнцем, ветром и ливнями. Так что мойку из шланга тоже выдержит.

Глубоко вдохнув, я продолжила поливать прозрачную стену, стараясь пройти по всей поверхности, докуда доставала.

Одной воды не хватило. Нам пришлось поработать и щётками, и тряпками. А затем снова пройтись струёй.

В этот раз к вечеру мокрыми и грязными оказались все трое. А отмыли мы едва ли с четверть длины оранжереи. Да и в высоту струя доставала метров на пять, а мы едва на четыре, и то благодаря швабре.

– Завтра добудем лестницу, – пообещал Пров, когда мы устало брели в сторону дома.

– Угу, – только и ответила я, потому что сил на более длинное слово уже не осталось. Но потом вспомнила, утреннее похищение, пришлось добавить: – Разрешения не забудьте спросить. И перед садовниками извинитесь, мы платформу ещё долго не вернём.

– Угу, – только и ответил Михай. А Пров и вовсе промолчал.

Сегодня я вернулась раньше. Только начало смеркаться. Ужин тоже был накрыт на террасе. Правда, лишь на одну персону.

– Тётушка ужинала? – поинтересовалась я, заглянув в кухню.

Хоть и устала, и промокла, однако снова вспыхнувшее беспокойство не позволило пройти мимо.

– Да разве ж это ужинала? – воскликнула Марша. – Поклевала, как птичка. Даже творожок со сметанкой не доела. А ведь раньше так любила, никогда не оставляла.

Кухарка была расстроена отсутствием аппетита у любимой хозяйки.

– Сейчас зайду к ней, – пообещала я.

– Госпожа спать легла, – ответила Марша. – Ужо часа два как.

Я всё же зашла. Тихонько приоткрыла дверь, ругаясь на скрип несмазанных петель и прислугу, которая это пропустила.

А затем долго стояла на пороге, вслушиваясь в ровное дыхание Азалии. Она спокойно спала, и моя тревога улеглась. Однако доктора я всё равно решила пригласить. Пусть просто в гости заедет и останется на пару дней. Думаю, мы с ним сумеем придумать причину.

А парни продолжат мыть стёкла самостоятельно. После двух совместно проведённых дней я прониклась к ним доверием.