Барышня из забытой оранжереи

Глава 17

Я пошла обратно на рынок. По пути вспоминала ориентиры, чтобы не заблудиться. Хорошо, что внимательно смотрела по сторонам, замечая то изогнутое дерево, то яркое кашпо или резные ставни.

До рынка добралась быстро. Минуя опустевший ряд, где Марк нанял работников, почувствовала, как у меня сжимаются кулаки. Этот Берри даже начал мне нравиться, когда спас меня и так легко договорился с шестью мужчинами.

Место отдыха карманников я обошла, выйдя на центральный ряд чуть дальше. И уверенно пошла к выходу, не замечая ни запаха, ни толчеи. Глен уже, наверное, закупил всё, что поручила ему жена, и теперь сидит недовольный на козлах. Ругает нерадивую барышню, которая ходит где-то.

Я прибавила шаг. Спустя несколько минут торговые ряды сменились лошадиной парковкой. Среди возниц, ожидающих своих пассажиров, Глена я не увидела. Наверное, ждёт меня на стоянке. Решил не перегораживать выезд, раз точно неизвестно, когда я вернусь.

Поэтому я свернула влево. Стоянка была крытой, что удобно, когда рынок работает круглогодично. В машине можно и под дождём ждать, а попробуй на телеге посидеть. Вмиг промокнешь. Да и лошадок жалко.

К тому же крыша располагалась на высоте примерно двух этажей. Стены не были сплошными, иногда в досках встречались щели в десятки сантиметров. Так что почти паркинг на свежем воздухе, только от непогоды защищает.

Возницы здесь размещались не сами по себе. Стоянкой руководил крупный усатый дядька в синем засаленном халате. В руках у него была толстая книга в твёрдой обложке, в которой он делал пометки. Видимо, отмечал, кто где стоит, чтобы возницы соблюдали порядок.

Часть лошадей была без телег. Этих скакунов разместили у коновязи. Они стояли рядком, отдыхая в ожидании всадников. У некоторых к мордам крепились торбы, чтобы животные перекусили овсом. Или что любят лошадки?

Я обошла всю стоянку, чувствуя недоумение и растерянность – ни Глена, ни Розочки здесь не было. Не понимая, куда они могли деться, я вернулась к выходу. Подумав, прошлась вокруг – вдруг Глен выехал с парковки, и обратно его не пустили.

Однако и на прилежащих улицах следов своего возницы и его лошади я не обнаружила.

И тут меня осенило. Точно! Глен устал ждать и решил объехать рынок, чтобы встретить меня у второго выхода. Он ведь сам отправил меня туда.

Я двинулась обратно. Снова повторила поиски на стоянке и расположенных рядом улицах. Надеяться, что Глен ждал меня здесь, а потом снова вернулся к первому выходу, уже не стала.

И так было понятно – он уехал. Не захотел ждать и вернулся домой. Это было до ужаса обидно. Понятно, что я взрослая девочка, у меня есть деньги, так что сумею как-нибудь добраться до дома. Однако Глен обещал меня ждать, а сам уехал. Ну кто так поступает?

И ругаться на него бесполезно. Сделает удивлённые глаза. Мол, вы же большая барышня, неужели с вами нянчиться надо?

В общем, с Гленом я больше никуда не поеду. Вообще не стану на него рассчитывать в каком-либо деле.

Мне ведь нужно заехать к доктору. А я понятия не имею, где его искать.

К счастью, врач в Апельсиновой долине сейчас был всего один. Второй уехал на воды, лечить радикулит. Пара пожилых прохожих с удовольствием поделилась деталями из личной жизни старого доктора. Затем мне подробно объяснили дорогу, радостно добавив:

– Вам, молодым, одно удовольствие прогуляться на другой конец города.

– Другой конец города? – растерянно повторила я. – Это сколько идти?

– Час, может, полтора, – пояснила женщина.

– За час точно добежит, вона ноги какие длинные, – со знающим видом добавил мужчина.

Пара с минуту оценивала длину моих ног, после чего женщина снова поделилась:

– Мы-то раньше часто гуляли. А сейчас извозчика брать приходится. Колени болят, спина ноет. В старости особо не побегаешь.

– Гуляйте, барышня, пока молодая, – посоветовал мужчина, после чего они двинулись дальше, поддерживая друг друга под руку.

Я решила пренебречь советом. Думаю, сегодня уже достаточно побегала по рынку туда и обратно. Сочтём это прогулкой.

Поэтому направилась в указанном пожилой парой направлении, оглядываясь по сторонам в надежде поймать извозчика. Однако те, кто ехал мне навстречу, отказывались реагировать на мои сигналы и проносились мимо. Сначала я сердилась, а потом поняла – у лошадей с повозкой нет заднего хода. И чтобы развернуться, им нужно большее пространство, нежели автомобилю. Мне стоит ждать того, кто поедет в нужную сторону, или искать стоянку.

Я, конечно, сглупила, пойдя пешком. Надо было сразу у рынка нанять свободный экипаж. На нём бы потом и в усадьбу вернулась. Мне недостаёт опыта жизни в этом мире, чтобы быстро принимать такие решения.

Пришлось пройти с полчаса, пока наконец на моём пути встретился широкий перекрёсток с объездным кругом. Там стояли два рессорных экипажа с открытым по случаю хорошей погоды верхом.

Извозчики находились рядом и беседовали. Один – невысокий и тощий, другой – крупный, с брюшком и шикарными усами.

Я подошла к толстяку (они по умолчанию кажутся мне более добрыми людьми, чем худые).

– Здравствуйте, мне нужен экипаж.

– Садись, красавица, домчу с ветерком, – худой улыбнулся, продемонстрировав отсутствие двух передних зубов. И протянул ко мне руку, то ли желая приобнять, то ли подтолкнуть к своей повозке.

Такое панибратство ещё больше оттолкнуло меня от худого.

– Я бы хотела поехать с вами, – обратилась к толстяку.

– Эй, сейчас моя очередь! – худой возмутился.

Напускная доброжелательность слетела. И я испугалась. Если усатый откажется, пойду дальше пешком. Этот второй не вызывает у меня доверия.

Толстяк пригладил усы, что, видимо, у него служило признаком работы мысли, а затем ответил.

– Барышня поедет с тем, с кем хочет. – И добавил для меня: – Мой тарантас справа, забирайтесь.

Когда я отошла, мужчины устроили перепалку. Однако старательно понижали голоса, так что слов я не расслышала. Только возмущённые интонации худого и успокаивающий бас толстяка.

Как у них тут всё сложно. Прямо таксисты в битве за клиента. Надеюсь, усатому не грозят неприятности за то, что ему достался внеочередной пассажир?

– Куда прикажете? – поинтересовался он, забравшись на козлы.

– Сначала отвезите меня к доктору, а затем – в усадьбу Берри.

– Где оранжереи? – удивился усач, добавляя с ностальгией в голосе: – Давненько я туда никого не возил.

– Так вы согласны? – уточнила я.

– Ещё бы! Домчу с ветерком! – усатый пошевелил вожжами, что лошадка истолковала, как сигнал, и потянула экипаж вперёд.

Ехать было лучше, чем идти. К тому же на деревянном сиденье лежала небольшая подушечка. Она позволяла организму не так остро чувствовать каждую кочку и выбоину. В общем, я расслабилась и наслаждалась лёгким ветром в лицо.

Очень скоро двух и трёхэтажные многоквартирные здания сменили деревянные домики, окружённые садом и клумбами. На некоторых, кому повезло стоять лицом к солнечной стороне, уже распустились цветы, радуя взгляд яркими головками.

– Приехали, – сообщил усач, останавливая экипаж. – Буду ждать вас прямо тут, барышня.

Доктор жил в небольшом особняке. К дому вела широкая тропинка, выложенная плиткой, а по обе стороны от неё рос аккуратный газон. Предусмотрительно, учитывая, что сюда должны приходить очереди из больных. На цветы у посетителей может быть аллергия, а плитка помогает дорожке не расползаться.

– Спасибо, – откликнулась я, заметив, что возница остановился как раз у начала тропинки.

Слева от двери, над колокольчиком, располагалась табличка, на которой значилось, что Марино Горт является врачом общей практики и принимает каждый день, кроме выходных и церковных праздников.

Я позвонила. Прождала с минуту, но никто не открывал. Тогда попробовала толкнуть дверь. И она легко поддалась.

В передней сидела молодая женщина с малышом в коротеньких штанишках и супружеская пара средних лет. Грузный мужчина чувствовал себя неловко, по лицу было видно, что от побега его останавливает лишь крепкая хватка миниатюрной жены. Малыш возил по полу деревянную игрушку. Поезд или машинку – различить уже было трудно.

– Доброго дня, доктор Горт на месте? – поинтересовалась я у больных.

– Если у вас срочно, то идите вперёд меня! – обрадовался мужчина.

– Иван! – строгим голосом произнесла его жена, заставив вздохнуть и потупиться.

– Спасибо, я подожду, – вежливо улыбнулась.

Малыш, кажется, и вовсе не заметил появления нового человека, так увлечённо он жужжал, катая машинку. А его мать на мгновение подняла взгляд, смерила им меня и, потеряв интерес, вернулась к журналу.

Я заняла свободный стул и приготовилась ждать, рассматривая дверь, к которой были обращены сиденья. Видимо, там и принимает врач. В передней воцарилась тишина, только работал мотор деревянной машинки.

Вдруг за дверью раздался крик, следом за ним – грохот, сопровождаемый руганью.

Мужчина вскочил, его жена, не успев отпустить руку, повисла на ней.

– Муся, идём домой, – произнёс мужчина дрогнувшим голосом. – У меня уже всё прошло.

– Иван, сядь на место, – жена мягко потянула его вниз. Он послушно сел, однако продолжал следить за дверью напуганным взглядом.

Что ж, по крайней мере, ожидание не будет скучным, решила я, устраиваясь поудобнее.

На удивление, ждала недолго.

Мальчуган зашёл и почти сразу вышел с радостной матерью, которая, видимо, пришла убедиться, что сын здоров. Иван зашёл с супругой. Мне даже стало любопытно, для чего она там? Держать его, чтобы не сбежал? Судя по тонкому, жалобному поскуливанию, причина была именно в этом. Вышел Иван, держась за щёку, лицо искажено страданием. Кажется, бедняге вырвали зуб, причём без анестезии.

К такому доктору я бы тоже боялась ходить.

– Кто следующий? – в коридор выглянул приятный мужчина лет тридцати пяти, в круглых очёчках и белом халате с подвёрнутыми рукавами.

– Я, – пискнула и подняла руку, снова чувствуя себя девятилеткой в очереди к стоматологу в детской поликлинике.

Всё же Иван передал мне свой страх перед доктором.

– Заходите, – кивнул он и, поправив очки, вернулся в кабинет.

Я глубоко вдохнула, прежде чем подняться с места. Пришлось напомнить себе, что я уже взрослая и пришла сюда, чтобы пригласить доктора для Азалии. Так что мне нечего бояться. Ох уж этот Иван со своим дрожащим голосом.

Кабинет делила пополам громоздкая непроницаемая ширма. За ней что-то тихонько звякало и шебуршало. Наверное, напарник доктора стерилизует пыточные инструменты. Я моргнула и с усилием отвела взгляд от ширмы.

Передняя часть кабинета выглядела вполне мирно. Стол с бумагами и чернильным набором, кресла для пациентов и их сопровождающих. Видно, Иван не единственный, кого приводят насильно.

– Ну-с, на что жалуемся? – Марино Горт задал классический врачебный вопрос.

– Спасибо, доктор, у меня всё хорошо, – я улыбнулась, радуясь, что у меня действительно ничего не болит. А затем добавила: – Я думаю, моя тётушка больна, но она отказывается ехать к вам.

– Как зовут вашу тётушку?

– Азалия Берри.

– Хозяйка апельсиновых оранжерей? – как и возница, доктор произнёс слово «оранжереи» с ностальгической грустью. – В детстве апельсиновые ярмарки были у меня самыми любимыми. А на экскурсии в оранжереи ездил, наверное, раз пять. Эх, жаль, что апельсинов больше нет и оранжереи закрыты.

Я решила, что сейчас самое время озвучить цель моего приезда.

– Значит, вы согласитесь навестить тётушку в усадьбе Берри?

Марино посмотрел на меня с изумлением, словно я предлагала ему поехать в сказочную страну, которой в реальности не существует.

– В усадьбу Берри?

– Да, мы с тётушкой недавно туда переехали. И она словно сникла, постоянно жалуется на усталость, много спит. Я волнуюсь за неё, потому и приехала за вами. Вы сможете выделить пару дней, чтобы понаблюдать за ней?

– Пару дней?

Я уже засомневалась, что Горт – доктор толковый, раз так туго соображает.

– Тётушка категорически отказалась от визита к врачу, поэтому я хочу пригласить вас в гости. И чтобы вы незаметно, между делом понаблюдали за ней. Может, я и правда преувеличиваю, и Азалия просто устала от переезда.

Доктор смотрел на меня. Выражение его лица разобрать не удавалось, но я решила, что знаю причину сомнений.

– Разумеется, я оплачу ваше пребывание. Сколько скажете. У меня есть деньги, – я потрясла мешочком, в котором звякнули монеты, подтверждая сказанное.

– Когда надо ехать? Сейчас? – спросил он.

За ширмой стукнуло, оттуда вышла высокая худощавая женщина в таком же белом халате, как у врача.

– Доктор Горт, – произнесла она строгим тоном. – Вы не можете уехать сейчас, у вас – приём. Доброго дня, – бросила она мне и скрылась за ширмой.

– Эльза права, сегодня приёмный день, я не могу оставить пациентов, но завтра с удовольствием заеду в гости, если вы приглашаете, – он подмигнул мне.

– Конечно, приглашаю! Буду очень рада вас видеть, вы так мне помогли.

– Помог? – удивился Горт.

– Да, – я подтвердила, соображая, какую историю нам придумать, чтобы это был визит вежливости от знакомого. – Я ведь долго гуляла по городу и натёрла ноги, а вы оказали мне помощь. Очень любезно с вашей стороны.

– Мне кажется, вы не просто стёрли ноги, но и подвернули одну из них? – интонация доктора была вопросительной. И меня порадовало, что он подхватил мою игру.

– Не думаю, что подвернула. Ведь тогда бы я хромала на больную ногу. И не только когда вспоминала о ней, а всё время.

– Действительно, о вывихе невозможно забыть, – доктор спустил очки на кончик носа и потёр переносицу. – Значит, у вас мозоли. Проходите за ширму, снимайте туфли и чулки.

– Зачем? – удивилась я.

– Осмотрю ваши ноги, я ведь должен оказать помощь вашим мозолям.

– Но… – я почувствовала себя очень неуютно.

– Не спорьте, всё должно быть натурально.

В общем, я провела в кабинете почти полчаса. Горт внимательно осмотрел мои ступни и нашёл маленькое покраснение.

– Есть! – радостно воскликнул он.

– Эльза, смажьте мозоль госпожи… – он сделал вопросительную паузу и приподнял брови.

– Ксении Горбуновой, – представилась я.

– Очень приятно познакомиться, госпожа Горбунова, и спасибо за приглашение в гости.

Он протянул ладонь, я решила, что для рукопожатия, и вложила свою. И вдруг доктор поцеловал мне руку. Учитывая, что я сидела босой, без чулок, с поднятым почти до колен подолом, это выглядело очень странно.

И ещё более странным было то, что сразу после Горт сказал:

– С вас одна серебрушка за приём, и золотой – за выезд на дом.

– Э-э, – такая резкая смена темы застала врасплох. – Извините, у вас будет сдача?

– Эльза, – позвал доктор, одновременно кивая мне, примите у барышни оплату и зовите следующего.

Доктор сел за стол, обмакнул перо в чернильницу и, больше не глядя на меня, принялся писать.

Я отдала Эльзе две золотые монеты, получила сдачу серебряными и, ободрённая, вернулась к своему экипажу. В отличие от Глена, усатый возница ждал меня на том же месте, у начала дорожки. Не знаю, сколько он запросит, но всё равно иметь с ним дело приятно. Потому что человек держит слово.

– В усадьбу Берри, – скомандовала я, и коляска тронулась с места.

Выполнив все дела, я расслабилась и теперь наслаждалась поездкой. Тем более она была намного комфортнее, чем путь, проделанный с Гленом. То ли экипаж усача менее тряский, то ли подушечка сглаживала дорогу. Или толстяк старался ехать аккуратно.

В общем, чем ближе к усадьбе мы подъезжали, тем сильнее мной завладевала мысль предложить усачу работу. Я понимала, что, скорее всего, извозчичий бизнес выгоднее службы в одном месте. Однако решилась спросить.

– Как вас зовут? – поинтересовалась, доставая из мешочка две серебряные монеты, запрошенные возницей.

– Демид, барышня, – ответил он и, принимая деньги, добавил: – Благодарствую.

– Демид, я хочу предложить вам работу в усадьбе. Думаю, мне часто придётся ездить в город, а наш возница меня очень подвёл сегодня. Если вам нужно подумать, пожалуйста, думайте. Только дайте мне ответ даже в случае отказа, чтобы я не ожидала напрасно.

– А чего тут раздумывать, барышня? Конечно, согласен. Я с лошадками с малолетства. Не подведу!

– Вы даже не спросите об условиях и оплате? – удивилась такому быстрому согласию. Я ожидала долгой беседы, расспросов и торга.

– А чего спрашивать? И так вижу, барышня порядочная, честная, без обману плату отдала, как запросил. Такая не обидит.

– Тогда приезжайте завтра утром. Это ваш экипаж?

– Мой, – подтвердил Демид, ударяясь в подробности. – Батя ещё брал, но за ним долг большой числился. Я ростовщикам половину прибыли отдавал, только недавно расплатился.

– Замечательно! Тогда беру вас на работу с экипажем и лошадью!

Довольные друг другом, мы расстались. Демид поехал в город, собирать вещи и готовиться к переезду, а я открыла уже знакомую калитку в воротах и прошла на территорию усадьбы.