Барышня из забытой оранжереи

Глава 22

Азалия уехала спустя неделю.

Её повёз Глен, и я была спокойна лишь потому, что тётушку сопровождал доктор. Марино позаботится о госпоже Берри и не даст её забыть где-нибудь посреди дороги.

Мы с Марком остались вдвоём на хозяйстве.

Правда, виделись едва ли раз в день, за ужином, который Марша упрямо присылала на террасу. Я пыталась с ней поговорить, но она была непоколебима:

– Летом грешно есть в своей комнате, когда построена такая удобная терраса.

С тех пор как мы начали вместе пить кофе по утрам, старая кухарка стала относиться ко мне со снисходительным покровительством. Словно я была неразумной малышкой, нуждающейся в советах мудрой наставницы.

Иногда это утомляло, но мне не хотелось обижать пожилую женщину. Поэтому я слушала её наставления, кроме тех моментов, когда Марша начинала нахваливать Марка Берри.

Одним утром мы из-за него чуть не поругались.

– Марша, могу я спокойно выпить кофе и не слушать оды этому зазнайке? – я даже повысила голос.

– Экая вы упрямица, барышня, – кухарка укоризненно покачала головой и сделала глоток сладкого, забеленного сливками кофе.

Я промолчала. Стоит продолжить тему, и она начнёт рассказывать, как я несправедливо предвзята к этому чудесному, талантливому, вежливому и наделённому всеми мыслимыми достоинствами юноше. Уж лучше посидеть в тишине.

Я даже думала, варить кофе и забирать с собой, чтобы пить где-нибудь в саду или на той же террасе. Но не хотелось обижать Маршу. Ей не хватало общения. Особенно сейчас, когда Глен уехал, и она осталась без мужа впервые за много лет.

Старик мне не нравился. После того как он бросил меня в городе, я старалась вообще с ним не пересекаться. И всё равно Глен умудрился устроить мне неприятный разговор с тётушкой, которой нажаловался, что я ветреная, не знаю, чего хочу, а он уже стар, чтобы угадывать желания капризных барышень. Я тогда даже расхохоталась от растерянности.

Оказалось, вспомнив на полпути домой, что приехал не один, Глен вернулся за мной на рынок. Но меня там уже не было, и старик остался ужасно недоволен тем, что я куда-то исчезла.

Поэтому Маршу я жалела ещё и потому, что ей достался такой муж. И продолжала пить с ней кофе.

На третье или четвёртое утро после отъезда госпожи Берри я проснулась на полчаса позже. Ещё и Граф не ушёл на рассвете, как обычно, мои ноги грело мягкое меховое одеяло, позволяя нежиться в тепле и уюте.

– Графинчик, мы проспали, – сообщила ему, выглядывая в окно.

Пёс подорвался, будто опоздал на утреннее совещание, и я поднялась вслед за ним. Решила не спешить.

Завтра – слишком ответственный день. Мы наконец высадим ростки апельсинов. Поэтому сегодня я должна быть собранной и хорошо соображать, чтобы ничего не пропустить и как следует подготовиться.

Сладко потянувшись, я оделась, умылась, убрала волосы и пошла вниз. Марша, наверное, уже меня заждалась.

Сквозь приоткрытую дверь кухни слышался неспешный разговор. Второй голос был мужским. Видимо, к Марше зашёл кто-то из работников. Я не очень люблю общение по утрам, но кофе мне необходим, чтобы проснуться и начать соображать. Поэтому я решительно открыла дверь.

И остолбенело застыла прямо на пороге.

Это был не кто-то, а Марк Берри собственной персоной. Он стоял у плиты и… варил кофе!

Я задохнулась от возмущения. И совсем забыла, что Марша тоже здесь.

– Кто тебе разрешил варить мой кофе?! – напустилась я на Марка вместо приветствия.

– Её кофе? – Берри удивился, но при этом вопрос адресовал не мне. Он смотрел на кухарку.

– О, Марша, доброе утро, – неловко поздоровалась, – извините, я вас не заметила.

Однако кухарка не выглядела расстроенной, скорее, немного смущённой.

– Так-то я барышне кофий этот заказываю, – ответила она Марку, затем повернулась ко мне:

– Доброго утречка, и вам, поздненько вы проснулися. Уже и господин Марк пришёл на кофий ко мне.

– И давно вы вместе кофейничаете по утрам? – прозвучало ревниво.

И мне действительно не слишком понравилось, что Марша по утрам пьёт кофе с кем-то, кроме меня. Хотя ещё несколько минут назад меня тяготила сама мысль о необходимости утренней беседы с кухаркой.

– Да уж… – Марша задумалась и выдала: – Давненько, барышня. Почитай, как приехал молодой господин, почуял, что кофием этим пахнет, так и начал ходить. Токмо попожжа вас приходил, а когда и раньше.

Марк снял ковшик с плиты. Я обратила внимание, что Берри уже без повязки, хотя и пользуется пострадавшей рукой с осторожностью. Он наполнил две чашки, поставил одну мне, вторую – Марше. И вернулся, чтобы сварить ещё порцию.

– Спасибо, – этот поступок слегка примирил меня с необходимостью делиться с Марком.

Я положила в свою чашку кусочек сахара из уже приготовленной пиалы и взяла ложечку. Помешивая, наблюдала за Берри, который так и не продолжил рассказ, прерванный моим появлением. Теперь Марк вообще замолчал, как будто не хотел со мной разговаривать.

Да и Марша увлеклась добавлением сливок в свою чашку, не обращая на меня внимания. А ведь обычно сразу начинала трещать, как только я появлялась на пороге кухни.

Сейчас же здесь воцарилась небывалая тишина.

И что удивительно – мне захотелось её нарушить.

– Как твоя рука, Марк? – поинтересовалась я после глотка кофе – сладкого и крепкого – именно такого, как я люблю.

Берри даже замер, и от неожиданности едва не упустил вторую порцию.

– Хорошо, уже понемногу пользуюсь, – он слегка покрутил кистью, прежде чем сесть за стол и налить себе кофе.

В кухне снова повисла неловкая тишина. Её нарушало лишь позвякивание ложечки и шумное прихлёбывание Марши.

Прежде я бы порадовалась, что меня не достают вопросами и советами. Но сейчас хотелось скорее допить свою чашку и сбежать в оранжерею.

Именно так я и поступила.

– Спасибо, Марк, отличный кофе! – похвалила я и, отставив чашку, поднялась, чувствуя при этом неимоверное облегчение.

– Подожди, – остановил меня Берри и огорошил: – Давай поговорим?

Мы вышли на улицу. Я подставила лицо ласковому утреннему солнышку и зажмурилась, ожидая, когда Марк скажет, чего хотел.

Спустя полминуты тишины я открыла глаза. Берри стоял очень близко и смотрел на меня. Мне не понравилось выражение его лица. Оно было… непонятным. И от него у меня пересохли губы, так что очень захотелось их облизать.

Я даже шагнула назад, не понимая, что происходит.

– Чего ты хотел? Говори, у меня много дел, – прозвучало бы грубовато, не подведи меня голос – неожиданно низкий и бархатный, как у джазовой певицы.

Я раздражённо откашлялась. Ещё не хватало, чтобы Берри решил, что я его соблазняю!

– Давай больше не будем ругаться, – предложил он мягко.

– Что? – я решила, мне послышалось.

– Мы не с того начали, давай попробуем ещё раз, – Марк протянул ладонь и произнёс: – Привет, меня зовут Марк Берри, приятно познакомиться.

Я посмотрела на его руку, ожидающую пожатия. На выражение лица, которое было чересчур дружелюбным.

– Мне некогда заниматься всякими глупостями, меня работа ждёт, – развернулась и пошла прочь.

– Подожди! – Марк обогнал меня, перекрывая путь. – Я серьёзно.

– Я тоже! Дай пройти!

Однако Берри был упрям и не привык так просто сдаваться. Она схватил меня за плечи и осторожно встряхнул, совсем легко, только чтобы я наконец остановилась.

– Ты мне не веришь? – он смотрел напряжённо, с серьёзным выражением.

Перестав вырываться, я застыла. Задумалась. Конечно, не верю. У меня нет ни одной причины для этого.

– Почему я должна тебе верить? – посмотрела на него так же серьёзно. Может, он найдёт аргументы.

– Ладно, – Марк тяжело вздохнул, словно имел дело с упрямым, непослушным ребёнком, испытывающим его терпение. – Тогда идём вместе.

Я пожала плечами. Пусть идёт. Лишние руки в оранжерее нам не помешают. Только…

– А как же твоя рука?

– В порядке, – отрезал Берри.

Дальше мы шли молча. Разговоры у нас с Марком не получались. В каждом его слове мне виделись слои подтекста. Предубеждение так глубоко въелось в подкорку, что я просто не могла непредвзято и спокойно к нему относиться.

Я действительно ему не верила, до сих пор убеждённая, что Берри преследует свои цели. Лишь надеялась, что он не навредит тётушке. Ведь Азалия его любит.

В оранжерее уже кипела работа. Едва войдя внутрь, я почувствовала, что в груди привычно разливается тепло. Работники не стали ждать моего появления. Накануне мы много раз обсудили порядок действий. И сейчас они усердно копали лунки в размеченных грядах.

– Доброе утро, – крикнула я, чтобы обратить внимание на своё появление. – Сегодня господин Берри будет нам помогать. Выдайте ему лопату.

Пров выдернул из земли свободный инструмент и принёс Марку. Раз господин Берри в порядке, пусть копает.

Оставив Марка, я направилась к ящику с рассадой. Меня встретили тонкие стебли с восковыми листьями. Я коснулась сначала влажной земли, проверяя полив, а затем – крайнего стволика, чувствуя пальцами едва уловимое движение, будто легчайший шелест.

Деревце было живым, оно росло, вселяя в меня уверенность. Живое, значит, и на грядке приживётся.

Но я кое-что забыла. Росток у меня в комнате. Его нельзя оставлять на потом.

– Скоро вернусь, – бросила Борану, стоящему ко мне ближе всех. И умчалась, провожаемая взглядом Марка.

Сегодня Берри меня особенно смущал. Я поняла это, оказавшись подальше от его внимания. Поэтому не торопилась. В оранжерее всё идёт своим ходом, значит, можно не бежать сломя голову, а идти как приличная барышня.

Я улыбнулась, вспоминая Азалию. Казалось, она только уехала, а я уже скучаю. И Марка без тётушки стало слишком много. Если б не апельсины, уехала бы вслед за ней.

Прогулочным шагом добралась до дома, поднялась в свою комнату и не спеша двинулась обратно. Однако стоило войти в оранжерею, как взгляд наткнулся на Берри.

Он снял сюртук, оставшись в светлой рубашке с закатанными рукавами и летних брюках. Не жалея щёгольских ботинок, Марк давил подошвой на лопату, копая лунку.

Такой Марк мне нравился и потому – не нравился ещё больше.

Я опустила взгляд и пошла прямиком к саженцам, поставить горшок к остальным.

– Барышня, – окликнул меня Михай, – гляньте-ка дренаж! Хватит глубины?

Я вздохнула, сжимая пальцы с такой силой, что ногти впились в ладони. Начинается самая ответственная часть работы, от которой зависит будущее усадьбы и оранжерей, а я думаю о Марке Берри. В то время как должна думать о посадке ростков!

Вместе с Провом и Михаем мы обошли все лунки, подсыпая на дно немного дренажа. В дневнике Валентина я прочитала, что он использовал колотый кирпич – глина достаточно пористая, чтобы удерживать влагу. К тому же осколков кирпичей было не жаль. Мои помощники заготовили несколько вёдер.

Право посадки первого ростка предоставили мне.

– Доставай, – велела я Михаю, кивнув на горшок.

Сердце колотилось от волнения. Что если не выйдет? Вдруг я что-то напутаю? А может, Марк вообще ошибся, и во мне нет того, что было у Валентина?

Да, апельсины росли быстрее, чем должны бы, но этому может быть масса объяснений.

Я обернулась, отыскивая взглядом Берри. И подспудно надеясь на его поддержку.

Но среди собравшихся вокруг меня работников Марка не было. Он уверенным шагом направлялся к выходу. Словно ему стало скучно. Словно он и не убеждал меня, что ему можно доверять. Словно я не поверила, что он говорил правду, когда увидела его с закатанными рукавами и лопатой.

Я поверила. И это было хуже всего.

– Ладно, ребята, давайте начнём! – скомандовала я, аккуратно принимая росток из рук Михая.

Марк Берри никогда не изменится. Не стоит питать ложной надежды.