Барышня из забытой оранжереи

Глава 31

Мы выехали рано. Рассветное солнце ещё только начинало подниматься над лесом, а трава была мокрой от росы.

Я ужасно нервничала. Из-за ярмарки, из-за Марка. И, кажется, сам Берри нервничал тоже. Он то и дело исподволь поглядывал на меня, но стоило мне поднять взгляд, как Марк деланно улыбался и заводил речь о чём-нибудь постороннем.

Чего это он?

Поведение Берри озадачивало, заставляя переживать ещё больше.

Ярмарка ошеломила шумом и толкотнёй. А ведь это только продавцы, возницы и грузчики, открытие состоится часа через два. Хотя, думаю, первые покупатели подтянутся раньше, вряд ли их будут выгонять.

Марк был прав насчёт отличного места. Наши апельсины разместятся на пригорке под двумя деревьями, меж стволов которых на высоте метров трёх рабочие тянули верёвку.

– Для чего это? – кивнула я наверх.

У Марка вдруг сделался такой испуганный взгляд, будто у воришки, застигнутого на месте преступления.

– Это… э-э… – он замялся, словно придумывая причину для натянутой бечёвки. – Шатёр закрепить, чтоб ветром не снесло.

Он указал на тент, который работники как раз начали прибивать к деревянным перекладинам.

– Правильно, так надёжнее, – я не могла понять, чего он так испугался.

Берри что-то от меня скрывает. Может, он собирается вернуться в столицу и не знает, как мне об этом сообщить? Сердце обожгло стылым холодом.

Нет, я не буду думать об этом сейчас. Впереди – ярмарка. Я должна продать апельсины и показать всему миру, что оранжереи Берри больше не заброшены. И Апельсиновая долина не зря носит своё название.

Ничего, проживём и без Марка. Даже лучше, если он уедет, ребёнок будет только моим, и не важно, кто его отец.

Подъехали подводы с ящиками. Мои помощники бросились их разгружать.

– Эти ящики ставьте сюда! Эти – на прилавок. Не доставай, я сам разложу, как надо, – Берри активно включился в процесс. Словно и не собирался бросить это всё в скором времени.

– Это что же – никак апельсины? – ахнула у меня за спиной женщина.

Я собиралась взять себя в руки и помочь Марку, однако остановилась, чтобы ответить.

– Да, апельсины.

– Откуда?

– Из оранжерей Берри, – с гордостью ответила я.

– Они снова плодоносят? – женщина смотрела на меня так, будто услышала, что Дед Мороз существует на самом деле и сейчас начнёт осуществлять наши детские мечты.

– Да, – не то чтобы я чувствовала себя Дедом Морозом, но доброй волшебницей точно.

Пока мы разговаривали с этой женщиной, подошла ещё одна с теми же вопросами. За ней – двое мужчин. Ещё одна женщина. Я всем отвечала, что апельсины уродились, что мы привезли урожай, что торговля начнётся с открытием ярмарки, но можно подойти и раньше. Когда раньше? – Как только мы закончим с оформлением прилавка.

Я почувствовала, что устала повторять одно и то же. Переключила внимание своего последнего собеседника на тучную даму, которая начала дублировать мои ответы, а сама сбежала.

У прилавка тоже толпился народ. Марку приходилось отвечать на те же вопросы, но в голосе уже проскальзывали рычащие нотки. Терпение Берри истощалось. Надо спасать потенциальных покупателей.

– Демид! – позвала я управляющего. – Помоги!

Вдвоём мы подумали, как уберечь прилавок от толпы. Если нас атакуют ещё до открытия ярмарки, страшно представить, что начнётся после. Решили натянуть верёвочную границу и для прочности поставить рядом со столбиками самых крупных из наших работников.

– А коли отпугнёт такое? – засомневался Демид.

– Посмотрим, – я уже не была уверена, что покупателей хоть что-то отпугнёт. Особенно после того, как по ярмарке разнесётся весть.

Марк сосредоточенно поправлял украшенный им прилавок. После набега коллег, купивших с десяток ящиков, с таким тщанием выложенные фигуры рассыпались. Берри заново выкладывал из апельсинов пирамиды, окружал венком из ароматной хвои.

Он же придумал разместить в шатре старую соковыжималку, которую Марша выдала под клятвенное заверение вернуть в целости и сохранности. Два ряда стеклянных стаканов стояли рядом с рукомойником, полным воды, чтобы их ополаскивать.

За свежий апельсиновый сок у нас отвечали Пров и Михай. Это была первая ярмарка мальчишек, я видела, что они нервничают не меньше меня.

Наконец настало время. Я услышала звон колокола, созывавший посетителей к установленному постаменту. Оттуда градоначальник произносил приветственную речь, награждал почётных жителей города и открывал ежегодную большую осеннюю ярмарку.

– Не хочешь пойти и послушать? – предложил Марк. – Потом начнётся концерт.

– Концерт? – удивилась я.

– Ага, – Берри улыбнулся с ностальгией во взгляде. – Там выступают дети из местной школы искусств. Демонстрируют свои таланты: танцуют, поют, читают стихи, даже играют на инструментах.

– А ты какой талант демонстрировал? – догадалась я.

Марк расхохотался и повторил предложение:

– Ну, пойдёшь?

– Неужели Марк Берри переводит тему, чтобы скрыть свой детский талант? – сощурилась я.

– Поймала, – он поднял обе руки, сдаваясь победителю, и с усмешкой, прячущей смущение, признался: – Я был уверен, что обладаю талантом пантомимы.

Я честно пыталась сдержаться, но не смогла. Расхохоталась, представляя неуклюжего долговязого Марка, изображающего пантомимы.

– Ты смеёшься надо мной? – он сделал вид, что обиделся.

– Ни в коем случае, – я подошла максимально близко, пока рядом нет посторонних. – Сегодня вечером я хочу своими глазами увидеть твой талант.

– Значит, ты ещё не разглядела мой талант? – у Марка изменился голос, стал низким, бархатным, соблазняющим.

– У меня есть некоторые сомнения, надо перепроверить, – мой голос тоже стал ниже. Во рту пересохло, и я облизала губы. Потемневший взгляд Берри переместился туда.

– Здрасьте, это правда пельсины с тех самых оранжерей? – вопрос заставил меня отпрянуть.

– Да, это правда, – буркнул Марк, продолжая смотреть на мои губы.

Но я уже повернулась к покупателям. Демонстративное проявление чувств меня смущало.

– Добрый день, – я улыбнулась подошедшим подросткам, стараясь скрыть смущение, – желаете апельсинов?

А дальше люди пошли нескончаемым потоком. Демид, Боран и Ардей удерживали верёвочную границу, строго следя, чтобы у прилавка находилось одновременно не больше десятка человек.

Сначала покупатели ворчали, проявляя недовольство, но затем их настроение вдруг переменилось. Люди улыбались, некоторые даже поздравляли меня и Марка, спрашивали, когда случится радостное событие. Берри улыбался, уклончиво отвечал, что ещё не понятно, и бросал на меня интригующие взгляды.

– Что происходит? – негромко поинтересовалась я, улучив момент, когда покупатели не одолевали нас вопросами и предложениями.

– Сходи на концерт, – Марк многозначительно подмигнул, но ничего не объяснил. И меня снова начали поздравлять.

Не выдержав этой радостной таинственности, я всё-таки сбежала на этот самый концерт. На сцене танцевала малышня в ярких костюмах, умиляя зрителей неуклюжими движениями. Затем девочка и мальчик спели дуэтом о том, как сильно любят Апельсиновую долину, потому что это самый чудесный город на свете. После них снова исполняли танец уже более взрослые участники.

Я всё чаще отвлекалась от происходящего на постаменте, оборачиваясь назад, туда, где оставила апельсины и Марка. Зачем он меня отослал? Что там происходит? Что Берри задумал?

Вопросы копились, заставляя нервничать всё больше. Я то и дело теряла нить происходящего на сцене. И в конце концов поняла, что концерт совсем перестал меня интересовать. Здесь мне нечего делать, потому что моё место там – за прилавком. Рядом с Марком.

Я выбралась из обступившей сцену толпы. Двинулась к прилавку и по мере приближения заметила, что верёвка между деревьями вовсе не удерживает шатёр, на ней протянуто длинное яркое полотнище. Какой-то транспарант с надписью, нечитаемой из-за расстояния.

Берри меня обманул? Но зачем ему это?

Я прибавила шаг, желая как можно быстрее узнать, что там написано. А когда наконец прочитала, застыла, не в силах отвести взгляда.

Марк, какой же ты всё-таки…

– Ну? – он подошёл незамеченным, встал рядом и как ни в чём не бывало поинтересовался. – Что ты скажешь?

– Что ты идиот, – всхлипнула я.

– Вот как… – Берри вздохнул. – Я рассчитывал на иной ответ.

– Зачем? Ну зачем эта театральщина? – я кивнула на транспарант, на котором было выведено:

«КСЕНИЯ ГОРБУНОВА, МАРК БЕРРИ ЛЮБИТ ТЕБЯ И ПРОСИТ СТАТЬ ЕГО ЖЕНОЙ».

– Почему нельзя было просто сказать мне это, когда мы были одни?

Марк схватил меня за плечи и слегка встряхнул.

– Потому что ты всегда будешь не уверена, будешь сомневаться, правду ли я сказал, искать скрытые подтексты. А так всё ясно и понятно. И всем видно, что я люблю тебя, поэтому прошу стать моей женой. Я просто не оставил тебе возможности сомневаться в моих словах.

Я была оглушена его признанием. Марк Берри любит меня? Правда любит? Транспарант не давал мне в этом усомниться. Стоило поднять взгляд, как слова любви наполняли мою душу теплом.

– Ты правда любишь меня, или твоё предложение больше связано с оранжереями?

– Ну вот, – Марк закатил глаза, – я так и знал. Поэтому такая надпись будет висеть так, чтобы её было хорошо видно из окна нашей спальни. Ещё и фонари поставлю, чтобы ты ночью читала, пока не перестанешь сомневаться.

– Лучше скажи мне это, – я улыбнулась.

– Что поставлю фонари? – Берри изогнул бровь.

– Марк! – возмутилась я.

– Я люблю тебя, Ксения, как никого прежде не любил. Поначалу я тоже в тебе сомневался, ты казалась мне аферисткой, умело маскирующейся под невинную овечку. Но затем понял, как сильно в тебе ошибался. Ты самая честная женщина из всех, кого я встречал. Ты именно та, с кем я хочу прожить всю свою жизнь.

Я слушала, краснела и млела от его слов. Марк был таким взволнованным и серьёзным одновременно.

А потом он достал из кармана апельсин, протянул мне. И только взяв его в руки, я поняла, что это дерево.

– Открой, – тихо попросил Берри.

Не просто дерево – это маленькая шкатулка!

Я нажала пальцем на верхнюю часть, и апельсин раскрылся, явив моему взгляду оранжевое нутро из бархата, в центре которого расположилось изящное кольцо с прозрачным камнем.

– Ты станешь моей женой? – спросил Марк хрипловатым от волнения голосом.

– Да, – выдохнула я.

И забыла, как дышать, когда Берри осторожно взял кольцо из апельсина и надел мне на безымянный палец.

А потом вдруг раздались аплодисменты. Я только сейчас заметила, что мы окружены людьми, которые присутствовали при нашем объяснении и слышали каждое слово.

– Целуй её! – посоветовал один из зрителей, остальные подхватили, и скоро слово скандировал многоголосый хор.

– Целуй! Целуй!

– Публика требует поцелуя, – прошептал Марк и, глядя мне в глаза, добавил: – Но, если ты смущаешься, мы просто уйдём.

Впервые в жизни я не смущалась. Поэтому привстала на носочки и первой потянулась к губам Марка.

– Я только услышал, что апельсины Берри снова плодоносят, а тут смотрю, ещё одна радостная новость! Поздравляю!

Голос заставил нас с Марком оторваться друг от друга. Правда вместо обычного смущения я почувствовала досаду. Ну видите, что люди целуются, зачем им мешать?

– Доброго дня, – я перевела взгляд на пухленького невысокого мужчину в пышном наряде.

– Позвольте представиться, градоначальник Апельсиновой долины Анзор Раким, – толстячок совершил изящный поклон.

– Марк Берри и Ксения Горбунова, скоро тоже станет Берри, – Марк ответил за нас двоих, держа меня за руку, словно обозначал свою собственность.

– Почту за честь провести свадебную церемонию столь важных для города персон. Обращайтесь, когда вам будет угодно, – градоначальник снова поклонился и собрался отойти.

Как вдруг Марк выкрикнул:

– Сейчас!

– Сейчас? – изумилась я.

– И то верно! Чего тянуть? Дело молодое, – Анзор расплылся в улыбке. – Прошу пожаловать на сцену. Здесь и священник центрального храма, он сделает запись в книге.

– Дайте нам минутку, – попросил Марк и склонился ко мне. – Ты согласна?

– Прямо сейчас? – мне не хватало времени, чтобы осознать происходящее.

– Ты хочешь пышную свадьбу, парадный зал и белое платье?

Я закачала головой. Вот уж точно чего я не хочу.

– Тогда сейчас и здесь – отличный вариант, если, конечно, ты готова. Если вдруг ты ещё сомневаешься и тебе нужно подумать…

– Не нужно, – перебила я. – Но здесь нет тётушки и Анри.

– Мы устроим для них домашний праздник, когда они вернутся.

Марк был действительно уверен. Но сначала я должна признаться ему кое в чём.

– Я беременна.

Он молчал так долго, что я испугалась. А затем увидела выступившие на его глазах слёзы. Берри впервые на моей памяти лишился дара речи.

– Я стану отцом, – наконец произнёс он и, схватив меня за руку, потянул за собой.

– Марк… – я пыталась протестовать, но он не позволил.

– Если ты сейчас подумала, что я хочу жениться на тебе из-за ребёнка, ты ошиблась. Предложение я сделал прежде, чем узнал.

– Так ты не собираешься уезжать? – задала я последний тревожащий меня вопрос.

– Куда? – насмешливо спросил он, добавляя: – Рядом со мной женщина, о которой я мечтал всю жизнь. Она ждёт моего ребёнка. Неужели ты думаешь, что я хочу куда-то уехать?

– Больше не думаю, – призналась я, чувствуя, как меня наполняет счастье.

Мы поднялись на сцену и повернулись лицом друг к другу. Градоначальник, довольный, что эта ярмарка запомнится свадьбой Берри и весть о возрождении оранжерей скорее разнесётся по другим городам, встал между нами.

– Марк Берри, согласен ли ты взять Ксению Горбунову в жёны, дать ей своё имя, быть верным, любить, уважать и создавать семейный уют вместе с ней?

– Согласен, – в голосе Марка не было и тени сомнения.

– Ксения Горбунова, согласна ли ты взять Марка Берри в мужья, быть верной, любить, почитать его и создавать семейный уют вместе с ним?

– Согласна! – улыбнулась я.

– Правом, данным мне, как градоначальнику Апельсиновой долины, объявляю вам мужем и женой! Жители города, приветствуйте господина и госпожу Берри!

Толпа громогласно кричала. Поздравления сливались с аплодисментами. А мы с Марком стояли на постаменте и смотрели друг другу в глаза. Я видела истинную любовь в его взгляде и больше не сомневалась.

– Ну, – вдруг негромко проговорил градоначальник. – Будешь уже её целовать? Потом наглядитесь.

Берри послушно склонился к моим губам. А я вдруг вспомнила:

– Апельсины! Мы же всё бросили!

Марк засмеялся.

– Узнаю свою жену. Сначала – дело, потом – удовольствие, – и прежде чем я отстранилась, сообщил: – Мы взяли с собой десяток работников именно на такой случай.

А потом начал меня целовать.