Беда майора Волкова

Глава 1. Земляника

Все герои и события вымышлены.

Совпадения случайны.

Андрей

День был полное дерьмо, и ночь не лучше.

Сцеживаю зевок, стискивая челюсть. На часах четверть третьего, а мой дерьмовый марафон и не думает заканчиваться.

Вторую неделю пасем этих любителей ПАВов — и нихрена. Торчков заколебались гонять, а, один хрен, выйти на дилера не выходит (ПАВ — психоактивные вещества, растительного или синтетического происхождения, обладающие способностью изменять человеческое сознание — прим. автора).

Вчера наушник намекнул, что в городе «фасуют» большую партию дряни.

Конечные точки неизвестны. По непроверенной информации делец гастролирует. А это значит, что его рожа не примелькалась ранее.

Запросили информацию у «соседей», но без ориентировки дело — труба.

И как такого теперь ловить? Да как обычно, методом тыка.

«Пойди-ка, Андрюха, туда, не знаю, куда. И принеси то, за что потом начальство коньячку тяпнет, а тебе медальку дадут».

Объявили план-капкан по всем направлениям. Пацанов почти всех в рейды бросили.

Наряд такой: «Прочесывать, сужая круги поиска».

Короче, землю носом рыть…

И вот вроде зацепка, но на точку так никто и не пришел.

Зря только торчим всю ночь в тачке, ерзая потными задницами на сиденьях.

— Глухо сегодня. Отбой, — по рации даю отмашку сворачиваться.

Зайцев утирает вспотевший лоб.

Душно пиздец просто. Мы в гражданском, но один фиг сырые до трусов.

Это гребаное лето бьет все рекорды по градусам. С короткими передышками на дожди столица закатов плавится от жара. А я даже на рыбалку не выбрался ни разу за сезон.

Батя шлет фотки с уловом, вызывая зависть и глухую тоску. Сто лет не был в родных краях, но служба не отпускает.

Я на хорошем счету, не так давно получил капитана и намек на отличные перспективы, если продолжу в том же духе.

И я продолжаю. Перспективы на дороге не валяются и просто так на погоны не вешаются.

Нюх у меня, говорят, как у собаки.

Хмыкнув, вспоминаю, как в том году накрыли лабораторию по производству наркотиков. Полтонны вещества и прекурсоров. Судья с нескрываемым удовольствием выписал строгачи всем участникам этого гребаного кружка по зельеварению. Лично на полигоне потом с ребятами сжигали наваренное дерьмо.

Поганое самое то, что у таких зельеваров среди покупателей малолетки сплошные. Мамки с папками им там будущее распланировали, о всяких там Гарвардах, Кембриджах мечтают… И пока родаки в розовых мечтах витают, их кровиночки говно это долбят, как гребаные лоси, не думая о последствиях.

Вот как до таких «нежных» мозгом донести, что дядя, который координаты сбросил, ни хрена не Добрый Волшебник. Что дядю надо посадить, а перед этим лучше бы еще и руки переломать… Жизни ведь мелкие губят, суки, продавая синтетическую смерть.

Черти, всех бы передушил. Жаль, лицензию на такое мне не выдадут.

Помню, как мелкого застукал с пачкой сигарет в кармане. Уши надрал и жопу выпорол до скулежа.

Арс долго потом не разговаривал со мной. Но на всю жизнь запомнил, что любые наркотики — чистейшее зло.

Сейчас волчара такой вырос на радость бате. Детина под два метра ростом, даже неудобно младшеньким уже звать. Арсений пошел по стопам отца и деда, выбрав МЧС, а я вот отбился от стаи и примкнул к МВД. Этакий волк-одиночка в семейной династии спасателей.

Эх, закончим здесь, и попрошу у начальства отпуск. Свожу Ника к деду в деревню. Тайка, охотничья лайка с замашками белки, залижет его до смерти.

Представляю эту картинку, и лыба лезет. Но потом накатывает уныние, Миланка хер отпустит сына со мной. Плавали, знаем. Это только если восемнадцатилетия ждать, или бывшую жену прицепом везти. Ага, щас. Так она и разбежалась — в тайгу к свекру ехать.

Мечты, мечты.

Смотрю на часы. Пора сворачиваться, ловить уже нечего. Кромка на востоке уже посветлела.

И только хочу выйти отлить, как вижу — на точку, озираясь, направляется девчонка. Короткий ежик волос мог бы спутать гендерность, но у пацана такие сиськи вряд ли бы выросли.

«Зачетная троечка», — мелькает в голове, пока я напряженно слежу за тем, как девица, присев под балконом, быстро раскапывает землю.

В мыслях аларм: «Попалась, сучка!»

Ликование смешано с горечью, потому что этот гнилой бизнес перемалывает таких на раз-два. Но жалеть никого не собираюсь. Это выбор каждого.

Работай честно, плати налоги и живи на чистые активы — вот моя формула счастливой жизни.

А эти… биомусор, который должен понести наказание.

Выбираюсь из тачки, сделав знак Зайцеву оставаться на месте. Не особо таясь, подхожу к сисястой дилерше. Но быстро понимаю — не наш клиент.

Засунув руки в задние карманы джинсов, смотрю, как девица сосредоточенно роет землю. Откидывает периодически какие-то корни и снова роет.

Ну любо-дорого смотреть. Эту бы энергию, да в мирное русло… На батькину бы плантацию картохи с таким энтузиазмом.

— Девушка, потеряли что-то? — вкрадчиво интересуюсь.

Землеройка вздрагивает и поднимает на меня ошарашенный взгляд. Сканирует пару секунд, а потом что-то тихо буркнув, продолжает рыть землю.

Блин, вот не люблю баб вязать. Мужика что — мордой в пол уложил, на болевой взял, и всё. А с барышнями же другая совсем песня. Помнить надо, что хрупкие, легко ломаются. И пока ты такую упаковываешь, она вся ужом извивается, царапается, лягается, а потом обязательно визжит так, что барабанные перепонки грозят вот-вот лопнуть.

Вздохнув, подхожу ближе.

— Если ты прямо сейчас свалишь, я скажу, что никого не видел, — даю последний шанс встать на путь истинный.

Если умишка хватит, бросит это дело, в ребу ляжет. Вроде там у них двенадцать шагов исцеления? Ну вот и пусть шагает, пока я «добрый».

Троечки под тонкой маечкой растопили сердце одного одинокого волка. С таким графиком вообще не до волчиц. Пожрать бы и до постели добраться…

Девица встает и деловито отряхивает землю с рук. Невольно замечаю какие длинные и тонкие у нее пальцы. Как там говорят? Музыкальные…

— Ты от Паши, что ли? Тогда передай ему, чтобы шел на хуй. И сам по тому же маршруту вали, — без экивоков выдает, сердито уставившись не меня.

Глазищи сверкают гневом, губы пухлые недовольно поджаты… и зрачки расширены на максимум. Торчунья, значит? За добавкой пришла.

Во мне закипает протест. Терпеть не могу хамок. Тем более, которые травят себя всяким говном.

Я говорил, что ночь дерьмо? Так вот, это полное дерьмище!

Только впустую время потратили.

И эта еще… Бесит нахер!

Достаю из кармана наручники.

— Это ты зря сейчас, красотуля, я ж обидеться могу.

Всё, время для шуток закончилось. Понижаю градус приветливости на минус двести, рявкая:

— А теперь быстро, четко и по существу. Что искала здесь? Руки показала, что в карманах?

Девица же, показав мне средний палец, разворачивается, чтобы слинять.

Действую по инструкции. Скручиваю и надеваю на вопящую истеричку наручники, попутно зачитывая права.

Пока волоку ее, упирающуюся и шипящую проклятия, до машины, эта зараза успевает извернуться и цапнуть меня за плечо.

— Ма-а-а-ать твою! Ты оборзела, что ли, совсем?

Вот же с-с-сучка.

Со злостью утрамбовываю эту бешеную в тачку, а сам, потирая место укуса, бегом несусь под балкон. Свечу фонариком, но ни свертков в изоленте, ни пакетов, ничего не нахожу.

Вот коза, все-таки скинула вес в кусты или по карманам распихать успела?

Возвращаюсь к тачке, но вместо переднего пассажирского сажусь рядом… от греха. Такую припадочную кусаку надо держать в поле зрения, а то вцепится еще в ухо, как Тайсон…

— Пакет где? — задаю вопрос, не особо рассчитывая на честный ответ.

Запомните, друзья, наркоман врет всякий раз, когда открывает рот.

— Иди на хуй, урод!

Ч.Т.Д. (что и требовалось доказать — прим. автора)

И ведь думал, дурак, отпустить же. Ну явно не дилерша, те осторожные твари, жопой чуют, когда их пасут. А эта… молодая же совсем. Попугать, может…

Но эта хамка после своего эпичного «куся» заслужила весь спектр эмоций в нашем «обезьяннике»!

Зайцев без подсказок выруливает с парковки в сторону отделения, опасливо посматривая в зеркало на агрессивную девицу.

— Ты скоро очень сильно пожалеешь, мудила, — шипит не хуже змеи, сверкая глазищами. — Похищение людей незаконно!

Молча сую под нос ей ксиву, но та только презрительно фыркает:

— И чо? Я такую нарисовать в фотошопе за минуту могу. В переходе за пять рублей купил и теперь, как дурачок, радуешься коркам? Эй, ты, толстый, останови!

Зайцев только качает головой на такие вопли. За годы службы наслушался всякого.

Пигалица не унимается:

— За этот тупой розыгрыш уже завтра будете у меня прощение вымаливать… на коленях!

В нос ударяет запах какой-то ягоды. В душном салоне кажется, что я с размаху попал в сладкое облако. Клубника? Нет, тоньше будто...

Зачем-то верчу это в голове, ищу ассоциацию с ароматом, пока моя пассажирка, ерзая на сиденье, по десятому кругу сыпет проклятиями на наши головы.

«Земляника!» — вдруг приходит на ум. У нас в Сибири она мелкая такая, но с дивным ароматом…

Удивленно перевожу взгляд на землеройку. Чем только от таких «подружек» не пахло, но впервые нам попалась такая благоухающая мадам.

Первоходка, что ли?

Пока размышляю, эта бешеная фурия, устав от потока брани, со всей дури пихает меня в укушенное плечо.

Вот же… сучка беспородная!

Молча пристегиваю ее ремнем, чтобы меньше вертелась. В ответ получаю новую порцию ругательств. Нашему «подполу» бы поучиться у этой пигалицы.

Присвистнув, говорю:

— Еще одно слово, и рот тебе заткну кляпом. Будешь сидеть и сопеть в две дырки…

— А что, у тебя есть чем затыкать, мудила?

— Да она нарывается, Андюх! — Даже у спокойного, как тибетский монах, Зайцева проклевывается раздражение. — Эй, угомонись по-хорошему! А то щас носок тебе по самые гланды засунем, поняла?

Фыркнув, эта бешеная поворачивается всем корпусом ко мне:

— Чо, Андрюх, больше ничем «стоящим» мой рот не заткнуть?

И выразительно смотрит на мою ширинку.

— Всё так грустно, да? Мужская гордость с фасолинку? И ты поэтому так грубо себя с дамами ведешь? Мента из себя разыгрываешь…

Блин, а она забавная!

— Моя «фасолинка» тебе в рот не влезет, — окидываю пошлячку насмешливым взглядом.

Устал как собака. Мозг уже не варит, но под конец смены позубоскалить с такой колючкой — и привет, заряд бодрости и, мать его, оптимизма!

Откинув светлый затылок на подголовник, эта клумба земляничная заливисто смеется.

— Ну насмешил, Андрюха. Ладно, над обиженными грех смеяться. Но ты все равно знай, если полезешь ко мне со своим причиндалом, откушу под корешок.

— Зубы выбью, — ласково-ласково говорю ей.

Ну ужас какая прелесть! Давно таких юморных наркоманок в отделение не доставляли.

Странное дело, но мне вдруг показалось, что я ее уже где-то видел.

Дотянувшись до моего уха, эта змея тихо шепчет, обдавая мятным дыханием:

— Ради такого дела и вставить новые не жалко.

Вот же коза, уела!

Всю дорогу ухмыляюсь, предпочитая думать о кровожадной до чужих членов соседке, чем задаваться вопросом: «Что мне лично открутит подпол за самоуправство?»

(подпол, подполковник, — прим. автора)