Беда майора Волкова

Глава 2. Отдел по борьбе с… котиками

Яна

Когда Урод, в обычной жизни гордо носящий имя Павлика Морозова, сообщил через друзей, что выбросил все мои шмотки, я не поверила поначалу.

Самые важные для меня вещи я забрала еще в то злополучное утро, когда сестра совместными усилиями с бывшим мужем вытаскивали меня из участка, где мне посчастливилось провести шикарную ночь в компании пьяных болельщиков и одного интеллигентного бомжа по имени Федор.

Пока гопота орала футбольные речёвки, сбиваясь и путая названия команд, Федя, дыша перегаром и почесывая заросшую щетиной немытую щеку, рассказывал о прелестях жизни в коллекторе.

Выходило, что зря мы покупаем дорогущие апартаменты за бешеные лямы, когда можно совершенно бесплатно жить в тепле и уюте катакомб.

Не знаю, что меня больше впечатлило: паровая баня, устроенная в закутке из подтекающей теплотрассы, или крысы размером с собак, по вкусу напоминающие шашлык.

К утру воодушевленная рассказами и оглохшая на оба уха я клятвенно пообещала Феде прийти в гости и самолично оценить сервис.

Ни о чем не жалею!

Все прелести ночевки в «обезьяннике» окупила одна кривая рожа Уродца, беззвучно разевавшего рот в кружочке мессенджера, после того, как я ему знатно «задамажила» тачку.

И это был последний раз, когда я его видела. Больше сообщений бывший не слал и в поле моего зрения появляться не рисковал.

Проверенный источник в лице любовницы № 2 доложил, что Уродец зализывал «раны» на очередном курорте в компании любовницы № 1 (о появлении любовниц № 1 и № 2 в жизни Яны и Паши читайте в романе «Просто бывшие» — прим. автора).

В общем, нанеся противнику невосполнимый урон, я вынудила того отступить и затаиться.

У меня было две недели на то, чтобы перевести дух после «дабл» измены.

Делала я это со вкусом: на диване у сестры, в компании самых сладких корейских мальчиков и свежих дорам. А потом пришлось собраться с силами, привести в порядок квартиру, пустовавшую без меня долгие годы, и наконец забрать оставшиеся вещи из квартиры бывшего. Но за столько лет совместной жизни я, кажется, проросла там корнями.

А как еще объяснить, что вот уже вторую ночь подряд я приезжаю к его дому и обшариваю помойки и прилегающую территорию в поисках моего маленького Геры.

Бонсай из японской черной сосны мне привез папа из командировки. Крошечный кустик рос у меня долгих пять лет, и я кропотливо формировала ему крону в духе символизма страны восходящего солнца.

Папин подарок, названный в честь ведьмака из Ривии Геральтом, рос очень медленно, но стоически терпел все экзекуции.

Герочка украшал своей корявостью мой рабочий кабинет. И если о мольбертах, красках и этюдниках я переживала мало — как любила говорить моя бабуля: «Такого добра, как говна за баней». То сложно представить, в какое бешенство я пришла, узнав, что живое существо — мой прекрасный куст! — цинично выбросили на помойку.

Когда я узнала от малолетней любовницы Паши, что мой будущий муж прекрасно справляется с обязанностями бешеного кобеля и покрывает сразу двух сук, во мне будто что-то перегорело.

Раз! — и нету больше большой любви. Вместо нее разверзлась черная дыра, в которую прямо по горизонту событий затянуло жгучий гнев и желание отомстить.

Да, была еще кровожадная мысль переломать Казанове недоделанному все кости, чтобы срослись криво-косо. Глядишь, не так резво по бабам скакать будет. Но эту идею я отбросила, как нерабочую.

За свою удроченную тачку Паша внаглую еще попытался стрясти с моего отца компенсацию. Типа за то, что козел не бежит, сверкая пятками, в ментовку писать на меня заяву.

Пришлось напомнить убогому, кто у меня крестный отец.

Не знаю всех подробностей разговора, но после этого папа пару раз упоминал крылатую фразу крестного: «В пизду — пусть перетрахивают на что-то нормальное».

Итогом такой занимательной беседы стало то, что бывший отвалил и больше не отсвечивал на моем горизонте. Зато как тараканы повылезала вся его любопытная родня.

И как я раньше терпела у них полное отсутствие такта и настойчивое желание пролезть в задницу без смазки?

Клянусь, телефон просто дымился от входящих звонков и смс!

После двухнедельной осады несостоявшимися родственниками с призывами одуматься и вернуться в лоно семьи, мне хотелось только одного — исчезнуть с лица земли, чтобы никто и никогда больше мне не напоминал об Уродце.

Была мыслишка свалить в Тай или на Бали, но сейчас там тропические ливни, и погода совершенно не помогает настроиться на позитив.

Моя единственная попытка — поучаствовать в софт-сплаве на сапах по тихой и живописной речушке — и та с брызгами провалилась.

Один непотопляемый олень бульдозером снес меня с надувного борда и утопил мой мобильник. Озверев от такой вселенской несправедливости, я ответным замахом весла отправила мудака в воду. И мне ни капельки не было стыдно! Зато весь остаток сплава этот рогатый придурок жег спину непонятными взглядами.

И надо же судьбе так извернуться буквой «зю», чтобы именно тот самый парнокопытный вез меня за каким-то чертом в отделение… на освидетельствование или допрос… Или что там они еще делают с такими, как я, искательницами пропавших кустов?

Еще и наручники напялили, как на преступницу. Сюр блин полный!

По глазам Андрюхи я сразу поняла, что он меня не узнал. Наверняка старческая деменция!

Я же пока на память не жалуюсь. Она у меня фотографическая. И уж лицо нечаянного Герасима, превратившего мой телефон в Му-му, я тогда запомнила во всех подробностях.

Красивое, кстати, лицо. Фактурное.

Ровный нос, высокий открытый лоб, скулы выразительные, как и губы… и глаза. Зеленые, как окись хрома в моей акварельной палитре. Внимательные, цепкие, с притаившимися в уголках смешинками.

Тело я тогда тоже успела заценить, когда этот олень, отплевываясь от воды, забирался на сап.

Совершенное. С литыми мышцами, не перекачанными специально в спортзале. Будто ягуар перед прыжком, Андрей напрягал мышцы пресса и спины, удерживая равновесие, и точно собрал с десяток восторженных взглядов попутчиц по сапам.

С такими данными работать Андрюхе в модельном бизнесе, ну или на худой конец в эскорте…

Не догадываясь о моих мыслях, Андрей с напарником, которому бы больше подошла фамилия Кабанов или Хряков, тащат меня в казенный дом. На парковке перед зданием стоят тачки с мигалками.

Однако, заморочились ребята.

«Интересно, кто устроил мне этот сюрприз, и сколько бабла потратил на постановку?» — размышляю, шагая по ступеням.

Краем глаза успеваю увидеть на двери вывеску с потертыми буквами, где кто-то смелый и неуловимый затер «контроль», пару букв и подписал сверху: «Отдел по борьбе с …котиками».

Однако, мяу, ребята!

Фыркаю, чем привлекаю внимание конвоиров и дежурного, сонно моргающего на нас из-за окошка его персональной будки.

Дальше цирк становится только забавнее, а клоуны жирнее, когда мне обкатывают пальцы черным валиком и снимают отпечатки. Фото в профиль и анфас вызывают приступы смеха, и я кривляюсь, высовывая язык и строя рожицы.

Мужики на все мои закидоны «держат лицо». Серьезные такие…

После незапланированного фотосета и памятных отпечатков, потеряв в недрах здания одного жирного бойца, мы дружненько меняем дислокацию.

Снова коридоры, повороты, лестницы, вереница кабинетов…

И, наконец, какой-то грязный закуток. Здесь тускло мерцают лампы накаливания, из-за чего цвет стен кажется грязновато-серым, а потертый и местами щербатый паркет просто умоляет о ремонте..

Мда, просто приют для отбросов.

Я успеваю прочитать еще одну табличку «подполковник Смородина Г.М.», как меня заводят в тесный кабинет со столами, заваленными папками и прочей канцелярией.

— Соловьев, оформи гражданку, — произносит за моей спиной Андрюха, расстегивая браслеты наручников и усаживая меня на стул. — Митрич у себя?

— Еще не пгиезжал. Свидетельница? — мило картавя, парень с птичьей фамилией кивает на меня.

Зайцев, Соловьев… Да у них тут зоопарк, что ли?

— Посмотрим, может, и подозреваемая… — Андрей, проследив за тем, как я растираю затекшие запястья, обращается с порога уже ко мне: — И чтобы без глупостей вела себя, поняла? А то по 228 оформлю.

— Конечно, папочка, — дарю ему по-акульи широкий оскал, мысленно радуясь будущему «обеду», ведь жертву я уже заприметила.

Оставшись наедине с Соловьевым, ежусь то ли от прохлады в комнате, то ли от его слишком пристального и внимательного взгляда. Наклоняюсь к столу и заговорщицки протягиваю:

— А руки помыть можно? — показываю перепачканные землей и краской ладони.

Игнор полный.

— Ну хоть кофе предложите мне ради такого случая? — забрасываю очередной крючок.

Парень подвисает на несколько секунд, хлопая глазами за большими линзами очков. Но тут же сводит белесые брови вместе.

— Не… не положено. Кофе не положено. А гуки… гуки подождут.

— Ууу, как строго! — Не могу удержаться от подколов. Ну реально, я таких постанов еще не видела.

Придвигаюсь к краю стула и, понизив голос, шепчу:

— Слушай, ну ты мне хоть скажи, много они вам отвалили за этот спектакль? Я реально же поверила! Так натурально играют… А этот ваш, Андрей, вообще зверь!

— Не понимаю, о чем вы, — открещивается покрасневший как рак Соловьев.

— Ну да, ну да. — Ухмыльнувшись, откидываюсь на спинку стула и готовлюсь к дальнейшему представлению.

«Нет, это точно не Уродец. Он бы удавился ради меня столько людей нанять, подговорить, подмазать… Девчонки? Тоже мимо. Со Светкой нас недавно уже увозили по пьяни. Да и не такой у них юмор», — рассуждаю, наблюдая, как парнишка деловито перекладывает документы и что-то строчит на листе.

«Может, дело рук Антохи Абрикосова? В универе вечно разводил всех. Он-то точно может. С его связями-подвязами и не такое мутили. Но мы не виделись, хрен уже знает, сколько времени. Значит, не Тонька», — продолжаю копаться в памяти, пока Соловьев упражняется в чистописании.

А почерк-то — как курица лапой!

За время моих ленивых размышлений в приоткрытую дверь успевают заглянуть «мимопроходилы» и просканировать меня взглядами разной степени заинтересованности.

Реально, как в зверинец попала.

— Гхм-кхм. Давайте пгиступим, — обозначает свою готовность парнишка. — Имя, фамилия, отчество?

— Лим Джу Гён, — произношу с паузами.

Ну а что? Я люблю эту героиню дорамы.

С усмешкой наблюдаю, как Соловьев послушно записывает.

— Дата гождения?

— 1221. Число, месяц не помню, но могу загуглить, если надо.

Прекрасная, кстати, дата. Городу нашему как раз 800 стукнуло несколько лет назад.

Возмущенно подняв на меня окулярный взгляд, Соловьев грозит мне ручкой:

— Или вы сейчас пегестаете паясничать, и мы пгодолжаем наш… пока еще газговог. Или сюда вегнется капитан Волков. А он совергшенно по-дгугому ведет беседы.

О, а мудак, который меня сюда приволок, оказывается, Волков! Ну, точно зверинец!

Рррр! Точнее — ауф!

Еле сдерживая улыбку, поднимаю обезоруживающе вверх ладони.

— Сдаюсь.

Пока я послушно диктую свои ФИО, дату рождения и адрес регистрации, в поле зрения замечаю вернувшегося Волкова. В руке похититель честных девушек держит два пластиковых стаканчика.

— Это мне? — Провожаю его взглядом, до носа долетает терпкий запах пота и умопомрачительный… кофе!

Стаканчик с божественным напитком достается Соловьеву, а мне насмешка в глазах.

Отвечаю с вызовом.

«Ну, погоди, чувак, тебе еще этот кофеек поперек горла встанет».

Волков молча прихлебывает из своего стаканчика. И не давится, зараза такая!

— С какой целью находились по указанному адгесу, — Соловьев называет адрес дома бывшего.

— Проводила поисковую операцию, — чеканю без запинки, выковыривая землю из-под ногтей.

— Что искала? И кто навел? — Подобравшись, Андрей сверлит меня недобрым взглядом.

— Не что, а кого, — наставительно грожу ему пальцем, а потом перевожу серьезный взгляд на Соловьева. Теперь можно и мне поиграть! — Труп! У меня есть все основания полагать, что там было совершено зверское убийство.

— Убийство? — непонимающе хлопает глазами Соловьев.

— Именно! — вытаращив глаза, смотрю на него.

Наверняка у меня видок сейчас, как у городской сумасшедшей. Ну а чего? Только им надо мной издеваться можно, что ли? До сих пор жду криков: «Стоп! Вас снимала скрытая камера!»

— Вам известно имя жегтвы?

— О, да! Его звали Геральт. Герочка. Мое сокровище! Он пропал! И я точно знаю, что его хладнокровно убил Павел Олегович Морозов, проживающий как раз по этому адресу, — в завершение своего спича трагично утыкаюсь в ладони, скрывая злорадную улыбку.

Настроившись, всхлипываю настолько натурально, что аж сама себе верю.

А Ба говорила, что мне надо идти в театральный!

Мне удается даже пустить слезу, когда вокруг начинается шевеление. Мой стул чуть разворачивают, в руки настойчиво суют граненый стакан.

Состроив жалостливое лицо, мелкими глотками пью теплую воду. Фе…

Поднимаю заплаканные глаза и попадаю в ловушку пристального взгляда. Волков смотрит, не моргая. Я вижу в его глазах… нет, не притаившееся веселье, там «кровь, кишки, распидорасило».

Мы еще несколько секунд играем в гляделки, пока до меня не доходит, что, в отличие от картавого соратника, этот волчара мне ни на йоту не поверил.

Волков просто чертовски серьезен для дядьки, которому нехило отвалили бабла за тупой розыгрыш. А еще он дьявольски зол!

И только после этого приходит запоздалая мысль: «А это точно розыгрыш?»