Беда майора Волкова

Глава 9. Девичник

Яна

— За нас, красивых, девочки-и-и-и! — Геля тянется через весь стол, расплескивая содержимое стопки.

Девчонки хохочут и визжат, уворачиваясь от брызг, но послушно подставляют свои шоты с текилой. Градус веселья — и массовой истерии — за столом повышается с каждым выпитым тостом за счастье невесты.

Сама невеста в съехавшей набекрень розовой фате, пьяно улыбается, в очередной раз признаваясь в любви к своему «золотому-обожаемому-самому-лучшему-котику-на-свете» и заверяя, как она счастлива наконец-то выйти замуж.

Насколько я в курсе, мальчишник проходит в закрытом клубе для мужчин — с блэк джеком, шлюхами и тонной выпивки. Надеюсь, у золотого котика хватит ума не повторять ошибок некоторых уродов.

— Яна, хватит грустить! Я заказывала веселых «мальчиков» для эскорта, а ты своим постным видом портишь всем настроение. — Едва ворочая языком, Ангелина шутливо грозит мне пальцем.

Сегодня мы — личные миньоны нашей госпожи. По такому случаю все подружки невесты одеты по-мужски — рубашка, брюки, — и у каждой из нас под носом выросли шикарные усищи, нарисованные суперстойкой подводкой.

Настоящие стриптизеры развлекали нашу компанию один клуб назад. Визжащая от экстаза невеста успела тогда побыть звездой вечера и даже залезть танцору в трусы.

Переглядываюсь с сидящей рядом Мариной. Захмелевшая подружка, наклоняется к самому уху, перекрикивая шум:

— Я сразу Геле сказала, что ты сегодня будешь в разладе с собой, и просила к тебе не приставать. У Овнов очень плохая неделя, да еще и Марс усиливает конфликты…

Закатываю глаза. Ох уж эти гороскопы, и Марина, помешанная на наталках и положениях небесных тел. Уныло признаю, что в чем-то она права — мою неделю точно не назовешь удачной.

Вчера, проспавшись после истощившей меня истерики, я весь оставшийся день доделывала проект квартиры, над дизайном которой работала как проклятая две недели.

И вот, когда я скинула макет, заказчик вдруг резко передумал и попросил переделать дизайн с нуля.

И похеру кому-то объяснять, что мы сто раз оговаривали эскизы, что я не по разу уточняла каждый этап, согласовывала всё — вплоть до розеток на кухне, подбирала оформление в спальне, удачно сочетающееся с модным селадоновым оттенком стен. А в ответ неизменно слышала одно: «Яна, мы полностью доверяем вашему вкусу и чутью».

Ага-ага, чтобы в конечном итоге трижды провертеть меня на бую.

Доказывать что-то? Убеждать? Это бесполезно. Клиент всегда прав, даже если он, по моему скромному мнению, конченый долбоеб.

Не знаю, как тогда сдержалась и не запустила планшет в стену, но от злости меня еще долго колбасило.

Наплевав на все принципы клиентоориентированности, я отказалась сотрудничать дальше и вернула половину предоплаты, хотя и подмывало не возвращать ни копейки.

Когда ты фрилансер на самовыгуле, то все риски просрать проект и потерять бабки ложатся только на тебя.

Даже если со своей стороны ты добросовестно исполнил все обязательства, выполнил всю работу в срок, нет никакой гарантии, что клиент останется ею доволен.

Но до вчерашнего дня я считала этот риск оправданным, придерживаясь кредо: «Easy come easy go».

И что бы там ни говорили другие, я живу на свои деньги и не лезу в карман к отцу.

У мажорок тоже могут быть свои принципы.

Вымучиваю из себя улыбку и прошу официанта, ответственного за все хотелки телок из VIPки, обновить мне коктейль.

При мысли об отце заныло где-то под ложечкой. С ним у меня тоже не заладилось… Будто неуправляемый Марс и вправду вмешался в наши с ним отношения.

Сегодня с утра поехала к родителю, привела в порядок холостяцкую берлогу, наготовила еды на пару дней.

Папа вернулся, когда я уже подумывала сбежать, так его и не дождавшись.

Вошел домой весь потухший, и мне не составило труда догадаться — день хреновый не только у меня.

Папа всегда становился таким — серым, неживым, — когда терял пациента. Вопреки всему он до сих пор принимал каждую смерть близко к сердцу.

Возможно, именно поэтому мама с ним и не смогла жить, сбежав, когда мне было одиннадцать.

Обычно, я всегда старалась его в такие моменты не трогать, дать пережить «этот день». Не знаю, что меня в этот раз дернуло, но я начала рассказывать, как меня увезли в ментовку, и как я за это наказала одного не в меру самодеятельного капитана. Я старалась описать всю ситуацию остренько с юмором. Хотелось растормошить отца. Но, когда он поднял на меня замороженный взгляд, я осеклась и замолкла.

«Тебе кажется это смешным, что человек выполняет свою работу, Ян? Перед тобой извинились? Извинились. Ну и «отпусти и забудь». А ты решила ему неприятности устроить. Вадима снова просила… Зачем?»

Этот простой вопрос заставил меня задуматься, а действительно ли так необходимо было жаловаться крестному. Вчера в порыве гнева я даже не задумывалась, когда набирала номер дяди Вадима.

«Иногда мне кажется, что ты, Ян, настолько далека от реальности, что хочется взять тебя за шкирку и отправить на денек в приемный покой БСМП. Возможно, тогда бы дошло, каких сил иногда стоит сдерживаться, когда тот, кого ты спасаешь, вместо благодарности смешивает тебя с грязью. А ты будешь терпеть, день изо дня…» — с этими словами папа встал из-за стола и вышел из кухни.

А я осталась. С непонятным чувством обиды… на саму себя.

Папа своими словами будто заставил меня взглянуть в кривое зеркало Правды. И мне не понравилось. Стало вдруг неприятно, тошно. Будто щенка пнула, хотя какой из Кэпа щенок. Там волчара матерый…

«Но ведь он и слова тебе не сказал, когда выслушивал смачные эпитеты о себе. Ушел, дверью шарахнув. Ну так ты этого и добивалась».

Да, колола словами, пыталась сделать побольнее, прижигала кислотой обиды… А по итогу Андрей оказался сильнее меня, потому что на провокацию не повелся.

Меня это бесит или восхищает в нем? Не пойму.

Бесит то, что он изменщик.

Топлю свое разочарование в розовом нечто с поэтичным названием «Забвение», которое мне подсунул заботливый официант. Странно, но сегодня на меня алкоголь не действует. Не чувствую ни эффекта анестезии, ни марева забвения.

Одну только скуку.

Смотрю на счастливую невесту, отплясывающую в толпе подружек под задорный трек, а сама чувствую, как я устала… и хочу быть не здесь.

Настроение — не куролесить, а нажраться в хлам. И я снова и снова прошу повторить мне чудодейственный коктейль в надежде отключить все ненужные чувства.

А они, партизаны, как назло просачиваются куда-то в самое нутро.

Да, Андрей оказался бабником. Не новость вообще. Половина мужиков — полигамные членоносцы, которые изменяют кому-то с кем-то.

Просто, себе-то можно уже признаться, что задело именно быть «кем-то», с кем изменяют. А хотелось бы быть исключением из этого уравнения с тремя неизвестными.

Но разве меня это волновало, когда мы делили экстаз на двоих? Или, может быть, остановило от мысли получить желаемое прямо сейчас?

Нет. В моменте мне было наплевать абсолютно на все, кроме своего «хочу».

А задела небрежно брошенная фраза Кэпа про жену.

Типа, я так, эпизод, а теперь дяде надо заняться настоящими «взрослыми» делами.

Кыш-кыш, не мешайся.

Я ни на что и не рассчитывала. Сама спровоцировала на секс. Но, блин, задело все равно.

И я без раздумий ответила залпом из всех орудий. Сестра всегда мне говорила, что я сначала бью, а только потом думаю.

Козел Паша надломил во мне самую хрупкую вещь из набора «кукла Яна, 1 шт.» — доверие. Андрей же просто закончил начатое.

Не он, так кто-нибудь другой обязательно бы это сделал.

Просто, я оказалась не готова. Не успела нарастить броню и шипы, чтобы защитить беззащитную мягкую сердцевинку, где прячется ранимая и добрая девочка Яна, которая когда-то еще верила в любовь до гроба и лебединую верность.

Я пью за ту романтичную суть самой себя, вдруг осознав, что перегнула палку с майором, и что отец оказался прав.

«Забвение» мягко окутывает мой мозг ванильно-вишневым облаком, отсекая от бурлящего вокруг веселья, когда мой взгляд вдруг выцепляет из толпы до боли знакомые разворот плеч и бритый затылок.

Узнавание тормозит, как и сама картинка реальности. Коварное «Забвение» превратило мир в слоумо.

И пока я пытаюсь настроить скорость воспроизведения, обладатель тех самых плеч, к которым пристегнута та самая голова, успевает обернуться.

Да ладно!?

Что он здесь забыл?

Пьяно икнув, с расползающейся улыбкой слежу за недавним объектом моих мыслей.

Волков стоит ко мне в пол-оборота, сложив руки на груди. Лучи хаотично рисуют пятна на его лице, спускаясь на черную ткань рубашки.

Кэп так усиленно старается походить на истукана, что больше похож на охранника этого элитного клуба, чем на праздного гостя, желающего оттянуться и развеяться.

Моя улыбка сползает с лица, когда до мозга, залитого по самый гипоталамус алкоголем, доходит, что прямо в этот момент Кэп, возможно, выбирает себе очередную «подружку» на ночь.

В крови вскипает нечто темное, вязкое. Оно с огромной скоростью запускает метастазы в мои органы. Сердце бьется как сумасшедшее, ощущаясь пульсом в висках.

Ногти впиваются в ладони, потому что я не хочу, чтобы Волков доставался кому-то еще. Вопреки здравому смыслу я отчаянно ревную человека, которого и знаю-то всего один день.

Если бы можно было прожечь взглядом дыру в груди изменщика, то он бы давно упал замертво. Но Андрей продолжает уверенно стоять на своих двоих, не догадываясь, что вызвал во мне целое цунами эмоций.

Будто почувствовав слежку, Кэп поворачивает голову в мою сторону. Наши взгляды пересекаются. Время вдруг ставится на паузу, а мое сердце решает пораньше отправить незадачливую владелицу на больничную койку с тахикардией.

Мы смотрим друг другу в глаза, и окружающая действительность вдруг превращается в декорации с шастающими туда-сюда «эн-пи-сишками» ( NPC — неигровой персонаж — прим. автора). Есть только мы…

Это длится всего секунду, а потом обзор закрывает чья-то задница…

Геля с визгом летит на мой диван, выплеснув содержимое бокала мне на рубашку. Под громкий хохот подруг мы возимся с ней, не способные собрать каждая свой комплект конечностей.

— Янка, тот тип с тебя глаз не сводит! — кричит возбужденно Геля, наконец-то приняв вертикальное положение.

Бросив взгляд через плечо, замечаю интерес в капитанских глазах. А еще мне кажется, что он рад меня видеть. С чего бы это вдруг?

— Ты его знаешь? — Стася с пристальным вниманием разглядывает размах плеч Кэпа.

— Так, знакомый, — отвечаю резче, чем хотелось бы. Глаза Стаси загораются знакомым блеском.

Она у нас в вечном поиске того самого «блюда» от шефа под названием «Люблю, куплю, поехали в Дубай, деньги не проблема», но не отказывается снимать пробу и с «блюд» попроще.

Европейская кухня, кавказская, армянская, еврейская… Стася та еще гурманка, но отдает предпочтение все же русской кухне. И чтобы хрена было побольше!

Наблюдая за ужимками подруги, хочу рявкнуть: «Эй, он мой!»

А Стася засыпает меня вопросами:

— Как думаете, у него в штанах волшебная палочка или так, кривулька? Ян, он богат? Женат? Хотя какая к черту разница… Такой генофонд! Надо брать…

— Ты же вроде в ближайшие годы рожать не собиралась? — подначивает подругу Геля.

— Нет, конечно! Масик только сделал мне новую грудь. Но, девочки, говорю вам, телегония рулит! — важно выставив палец с острым когтем, Стася хищно улыбается.

Объяснять этой дуре, что члены, побывавшие в ней, не принесут ей частички генетического кода — это как плевать против ветра.

Я бы обязательно посмеялась над силиконовыми мозгами Стасти, но эта курица нацелилась на членофонд Андрея!

Пошатнувшись, встаю с диванчика и, бросив девочкам: «Пойду поздороваюсь», пробираюсь к этому носителю небитых генов с волшебной дубинкой в штанах.

— Эй, если у него куча бабла, тащи за яйца к нам!

— И, если только яйца большие, тоже… — летит мне вслед.

Я бы обязательно закатила глаза на это, но пол под ногами постоянно норовит уехать, и приходится прилагать немало усилий, чтобы не скатиться кубарем с лестницы.

За моим приближением Кэп следит с нескрываемым интересом, а мне хочется выкинуть что-то такое, чтобы разбить эту маску уверенного альфача на его лице.

Позёр!

На последнем шаге нога вдруг подворачивается, и я лечу вперед, запоздало думая, что квест «яблоня — разбитый нос — травмпункт — куча ваты в носу» я последний раз проходила в далеком детстве.

Но вместо пола встречаю горячие объятия Волкова.

Охнув, вцепляюсь в него, как обезьянка. В ответ Андрей легонько меня встряхивает.

— От моей красоты ноги не держат, Яна Владимировна? — говорит мне в самое ухо, задевая губами чувствительную кожу и посылая по телу мурашки.

— Ты себе льстишь, Андрей Сергеевич. Я просто проходила мимо... А тут ты стоишь, стенку подпираешь. — Слегка отстраняюсь, но крепкие руки продолжают держать меня в тисках. Может, и к лучшему. Я своим ногам точно больше не доверяю.

Алкоголь, до этого момента круживший мне карусельку в голове, вдруг дает по мозгам с прицельностью кувалды. Да так, что мне кажется — отпусти меня сейчас Андрей, и я просто кулем свалюсь и больше не встану.

Воу-воу, гр-р-р-ребаное ж ты «Забвение»!

— Твои подруги усиленно делают вид, что они ветряные мельницы, — возвращает меня в реальность Кэп.

Повернув голову, вижу, как на балконе столпились девчонки и машут нам.

— Это твои фанатки. Махни им, что ли, — показываю пример первой и делаю ручкой. Кэп несмело поднимает ладонь, а там, наверху, начинают изображать коллективный обморок. Козы.

— И чем же я их так впечатлил? — Андрей в полумраке сверкает зубами, и я в своем алкогольном тумане подмечаю то, что заприметила с высоты второго этажа хищница Стася.

Дело не в высоком росте и широких плечах, готовых принять на себя не только лишнюю ответственность, но и пару хорошеньких ножек. И не в обаятельной улыбке, которая серьезному Кэпу так идет.

А в ауре уверенного в себе мужчины, тех самых невербальных точках, по которым опытная женщина всегда составит собственную контурную карту в анатомическом атласе «Мой идеальный мужчина». А потом обязательно откроет охоту за этим редким экземпляром, прекрасно до этого выживавшим в дикой природе городских джунглей.

Рррррр.

«Лучше бы ты был плюгавым коротышкой с кривыми ногами», — сердито думаю, пока Кэп купается во внимании поклонниц его причиндалов.

Вспомнив об этом факте, фыркаю.

— Тебе лучше не знать.

Андрей переводит взгляд на меня. С моими шпильками мы сегодня почти одного роста, и оттого получается, что смотрим глаза в глаза, застыв в каких-то сантиметрах друг от друга.

Перевожу свой чуть ниже — на его губы, и мое сердце вдруг совершает кульбит. Я еще не забыла, как Кэп умеет целовать. И как горит кожа от его щетины…

Хотя сегодня Волков гладко выбрит и, как говорят во всяких бандитских сериалах, при годных котлах и тягах.

Выглядит дорого и непривычно.

А где же потная футболка цвета хаки, джинсы и мой любимый дырявый носок?!

Не знала, что Андрей бывает и таким… «на лоске».

Мысль эта отрезвляет.

— Какими судьбами тут, майор ? Неужто и здесь под балконами шастают подозрительные девицы, которых ты срочно должен доставить в отдел?

«Или всё проще, и ты расфуфырился, чтобы найти себе новую жертву?»

Андрей сжимает меня сильнее, но тут же отпускает.

— Твоими стараниями, Яна Владимировна, я отправлен в незапланированный отпуск. Решил вот сходить в клуб, развеяться.

Развеяться, значит. Кобель!

Совесть, что скреблась внутри, после его слов замолкает. И мой рот вместо простого слова «извини» произносит:

— И для этого откопал рубашечку, в которой получал диплом? — Наглею и кладу ладони ему на грудь, придвигаюсь ближе. Были бы когти, как у Стаси, впилась бы ими в эти литые мышцы. — Или, может… женился?

— Яна… — предостерегающе начинает Андрей, но мой рот снова оказывается быстрее моих мозгов. Перебиваю:

— Ой, да забей, майор. «Я жену не люблю, но прям щас не брошу. Она больна. У нас чисто договорной брак». Оставь эти макароны для других ушей. Уже не актуально. — Похлопываю ладошкой по груди.

Вижу, как гневно раздуваются ноздри Кэпа. Одним местом чую, что снова попала в «яблочко» со своими комментариями, но это сильнее меня.

Выпутываюсь из ослабевших объятий.

Зябко веду плечами. Парадокс — в клубе дышать нечем, а меня морозит, будто вышла голышом в зиму.

— Ну, бывай, майор. Если ищешь телку на ночь, советую присмотреться к тем курицам на насесте у бара. — Кивком головы указываю направление. — Они как раз там вахту несут в поисках питательного. Только уж все отпускные за раз не спусти. Жадные стервы, — напутствую перед тем, как свалить.

Но Андрей ловко хватает меня за руку, вынуждая снова к нему развернуться.

— А что, если я уже нашел себе компанию на вечер?

Приподнимаю брови:

— Уж не меня ли ты имеешь в виду? — Сердце вдруг трепыхается заполошно.

Ухмыльнувшись, Кэп, вдруг нежно касается пальцами моих губ, а потом мажет выше.

— Честно говоря, таких усатых женщин я побаиваюсь. Вдруг у тебя еще и член в штанах найдется?

Без раздумий кладу свою ладонь на ширинку Волкова, чуть сжимаю заметно увеличившуюся эрекцию.

Да тут нам очень даже рады!

— Уверен, что боишься, а, Кэп? — Не могу сдержать победной ухмылки.

Андрей дергается и, что-то прошипев, впечатывает мое тело в свое. И мне так это нравится, что я льну к нему, трусь, сходя с ума от ощущений.

Соски от возбуждения готовы прорвать тонкий шелк рубашки. Бельем я сегодня пренебрегла — где вы видели мужика в лифчике?

— Ай-яй-яй, Кэп, врать нехорошо. — Встречаю потемневший взгляд своим. — Там, наверху, куча усатых женщин уже поспорили, что находится в сердцевине твоей волшебной палочки… — Провожу языком по гладкой щеке, дурея от своих ощущений. — Как же я могу не поделиться с ними секретом? Там драконья жила… или, может, коготь вервольфа?..

Чувствую, как в мою ладонь, зажатую нашими телами, пару раз толкаются с явным намерением затащить одну усатую хамку в туалет или темный уголок.

Ей-богу, я сейчас согласна на все! Мое благоразумие покинуло меня пару коктейлей назад.

Мрррр. Совершаю рукой пару движений вверх-вниз. Мне все больше и больше нравится эта игра, которую я сама же и начала.

— Остановись, Ян. — Тон Андрея далек от игривого, и я с разочарованием отпускаю чужую игрушку.

Алкоголь напрочь снес мне все барьеры, язык живет своей жизнью, потому что я неожиданно выпаливаю:

— Ну почему ты не мог оказаться нормальным? Неужели я многого хочу? — Разозлившись, отпихиваю Андрея от себя. — А ты предатель! И с тобой-то я уж точно ни в какие больше потрахушки играть не собираюсь!

Мне хочется разбить что-нибудь об голову этого непрошибаемого человека, но я только и могу, что сопеть и сжимать кулаки.

— Скажи, твоя жена знает, что левачишь? Или встречает каждый вечер тебя дома и целует в губы, которые до этого сосались с другой? Тебя не тошнит от самого себя? — зачем-то продолжаю ковыряться в этой ране, распаляя себя.

И никакой реакции!

Как так выходит, что я кричу, а Волков молчит? Ну реальный истукан!

Со злости луплю его по груди:

— Изменщик! Не подходи ко мне больше!..

Перехватывает мои ладони, сжимает своей огромной лапищей. А сам злится. Вижу по лицу…

— Первое. Моя личная жизнь тебя не касается! С кем я живу, с кем сплю — не твоего ума дело. Ты поняла?

Меня дергают так, что клацают зубы.

— Второе. Разве я к тебе подошел сейчас? Или, может, я поступил, как маленькая обиженная девочка, нажаловавшись бывшему фейсу? Нет, дор-р-рогая моя Беда Владимировна. Мне сказали держаться от тебя подальше, и я так и поступил. А ты же… З-з-заноза в заднице!

Его рука с каждым словом сжимает мои всё сильнее и сильнее, но я и не думаю вырываться. Я слушаю отповедь Кэпа со всем вниманием, боясь пропустить хоть слово.

— Хватит, Ян. Я тебе не мальчик на побегушках… Твой удел — песочница и куличики. Когда вырастешь, поговорим. Если будет, о чем. Я всё сказал.

— Тогда уходи! — кричу. В груди что-то переворачивается от его слов.

— Снова гонишь? — ухмыляется зло. Во взгляде лед, и ни капли того тепла, которым он грел меня всего пару минут назад.

— Да! — срываюсь на крик. — Не хочу тебя больше видеть!

К глазам вдруг подступают слезы, и я, вырвавшись, ухожу прочь…

Вопреки всему, что я сказала, спешу покинуть наше место сражения первой.

И на этот раз раунд точно за Волковым.