Беда майора Волкова

Глава 10. Падлик

Яна

В голове вертолеты, под ногами убегающий пол, а в груди плещется кислота, потому что снова словила подачу.

Распихиваю локтями толпу, прокладывая себе дорогу.

Дышать нечем становится, и я корректирую маршрут, решая, что глоток воздуха мне сейчас просто жизненно необходим.

Нетвердой походкой спускаюсь по ступеням входа и, обогнув курящую тут же компанию, делаю жадный вдох кислорода.

Куда дальше? Направо, налево… Кругом сплошные заведения досуга для взрослых и платежеспособных.

Плюнув на всё, выбираю право и шагаю прочь. Надо проветрить мозги, а то они уже несут меня куда-то не туда.

«Зачем вообще к нему подошла? Он же триггер, Яна! Тебя с пары его фраз выносит… Так уж жалко было, что на него пялилась слабая на мозги и передок Стася?» — костерю себя, ежась от прохладного ветра с реки.

Мокрая рубашка противно липнет к телу, вызывая острое желание стащить ее. Но мозг еще помнит, что с голыми сиськами меня точно ждут неприятности…

«Еще один «привод», Яна Владимировна? Да вы отпетая рецидивистка!»

Неоновые вывески бьют по глазам. Черт, что же так ярко-то?

Я иду без цели, пытаясь избавиться от нового чувства.

Еще месяц назад внутри меня взорвалась ядерная бомба, оставив после себя пепелище и убийственный радиационный фон.

«Опасно, не подходить. Радиация!» — именно это транслировало мое тело, отпугивая любые попытки ко мне подкатить.

И надо же… Смельчак Волков, нарушив все правила, обойдя все оградительные ленты и наплевав на все предупреждающие знаки, пробрался куда-то под кожу. Хапнул смертельную дозу и выжил!

Безумец.

И не просто выжил. Он заразил меня какой-то неизвестной современной науке болезнью… когда все мысли крутятся только вокруг него, а тело при приближении реагирует участившимся пульсом и мандражом.

Азарт, предвкушение, злость, ревность, торжество, любопытство сплавились в единый организм-паразит, поразили каждую клетку, проникли в кровь, захватили мысли… И я пока не знаю, что делать с этим новым «соседством».

Основательно надышавшись и продрогнув так, что от алкогольного марева осталась лишь легкая дымка, решаю вернуться в клуб.

— Яна? — окликают меня.

И еще до того, как успеваю осознать, тело реагирует на этот голос. Я застываю посреди тротуара как вкопанная.

Паралич очень быстро проходит, но не успеваю обернуться, как Паша сам обгоняет меня.

Судя по небритой физиономии и несвежей мятой рубашке, бывший женишок давно и прочно упал на стакан.

— Янка, — расплывается в дебильной улыбке и тянет ко мне руки.

Уворачиваюсь, но бывший успевает ловко сцапать мою ладонь.

— Как я рад тебя видеть… Не узнать. Похорошела…

— Да что ты?! — ощетиниваюсь, испытывая омерзение. Ну да, особый шарм мне придают сегодня усы под носом…

Пытаюсь выдернуть кисть из потной ладони бывшего, но Паша, еле ворочая языком, грозит мне пальцем:

— Не так быстро, дорогая. — Перехватывает выше, под локоть. — У меня есть к тебе предложение…

— Убогим не подаю. — Брезгливо стряхиваю его руку, освобождаясь, и собираюсь продолжить свой путь, но Уродец не сдается.

Снова предпринимает попытку меня схватить, но я оказываюсь проворнее.

— Чо ты скачешь, как коза? — Во взгляде бывшего загорается недобрый огонек.

Пашу всегда бесило, когда всё шло не по его планам. Я старалась ему всегда угодить, но сейчас меня просто тошнит от него.

Отступаю от преследующего бывшего, пока не прижимаюсь спиной к стене. Он тут же замыкает меня в тиски.

— Попалась, коза. — Его дыхание смердит так, что у меня подкатывает к горлу ком.

Спокойно, Ян. Он ничего тебе не сделает. Нажрался, зол как черт, но это же всё тот же Падлик-трус.

Трус, который почти месяц скакал по курортам, лишь бы не пересечься с тобой…

Трус, который выбросил все твои вещи и несчастный цветок…

Трус, который лгал тебе три года…

Злость вскипает и придает моему голосу яда:

— Отвали, утырок! Парад неудачников на соседней улице проходит. Дай пройти! — толкаю его в грудь, но Паша припечатывает ладонь рядом с моим лицом. Вздрагиваю от неожиданности.

— СУКА!!! — Его лицо багровеет от гнева.

На Пашины возгласы начинают оборачиваться прохожие, но никто не спешит вмешаться в наш тет-а-тет.

— Какая же ты су-у-у-ка, — тянет, приближая свое одутловатое лицо ко мне.

Отворачиваюсь, в попытке быть от него подальше.

Шипит мне в ухо:

— Сука ты! Я ж с тобой по-хорошему хотел… А ты… Су-у-у-ка. Весь бизнес… из-за тебя по пизде пошел!

— Меньше свой член надо было в них греть. Пусти, сказала! — Толкаю его в грудь. Но этот боров наваливается сверху, зажимая мои руки между нами.

Вонючее дыхание овевает щеку, и я давлю в себе первый рвотный спазм.

Боже, как я могла ЭТО любить? Как могла ничего не замечать?

— Бабок нет… ни хуя нет! И все из-за тебя, сука драная. И мне мать еще советовала с тобой помириться! А знаешь, что пообещал со мной сделать твой обожаемый дядька?

Капли слюны летят мне в лицо, пока Уродец орет благим матом.

Высвободив одну руку, вцепляюсь ему когтями в лицо.

— Тва-а-а-а-рь! — Паша, взвыв, прикрывает три красные борозды на щеке, а я, наконец-то получив свободу, прицельно пинаю его коленом в пах.

— Это тебе за верность, Урод, которой даже у собаки больше, чем у тебя! — Острый каблук приземляется ему на кроссовок. — Это за Геру! Ты никакого права не имел трогать мое дерево!

Я бы еще пару раз прицельно пнула подонка Падлика, но в дело вмешались подвыветрившийся алкоголь, гравитация и мой отъехавший мозжечок. Взмахнув руками, едва ловлю равновесие и теряю преимущество…

— Да я же тебя сейчас… — багровый от злости Уродец бросается на меня.

А дальше всё так быстро.

Меня жестко хватают за ворот, встряхивая и перекрывая кислород.

Где-то рядом слышен визг шин.

Топот ног.

Еще успеваю отследить замах огромного кулака бывшего.

Зажмуриваюсь…

И вдруг оказываюсь свободна.

Приоткрыв один глаз, вижу, как Андрей профессионально и с деликатностью ОМОНовца, заломив руку хнычущему Уродцу, прижимает того лицом к стене.

— Мужик, ты охуел?.. — Паша кривится от боли, пока Андрей деловито охлопывает его по карманам. В отличие от визгливых нот в голосе бывшего, тон Волкова спокоен и сух:

— Еще сильнее рыпнешься, и плечо из сустава выбью. Усек? — Для наглядности под аккомпанемент скулежа Падлика Андрей задирает руку повыше.

— Он тебе ничего не сделал? — Мне достается острый и внимательный взгляд. Андрей сканирует меня от макушки и до пяток.

Вместо того, чтобы просто сказать «нет», я трясу головой, как китайский болванчик.

Боже, если бы не Кэп, я бы сейчас с кровавыми соплями тут валялась… От этой перспективы меня передергивает, что не остается без внимания Андрея.

Неужели переживает за меня? И как вообще он здесь оказался? Я ведь сказала ему, что видеть его больше не желаю…

— Пусти меня, падла! — ор Паши возвращает к реальности.

— Волк, да отпусти ты его! — Только сейчас замечаю, что в нашем «дружненьком» трио был четвертый.

Незнакомый мне мужик, подпирая задом капот старенького Черроки Андрея, наблюдает за нами, щелкая… тыквенные семечки. — Ну видно же, что дяденька просто лишнего на грудь принял.

Щелк-щелк. И семечка отправляется в рот, а шелуха — в карман толстовки.

— Он больше так не будет. Не будешь же, гражданин хороший?

Щелк-щелк. Паша отрицательно качает головой, что-то нечленораздельно мыча.

— И к девочкам больше приставать не будешь, да ведь, уважаемый?

— Ай-ай, не буду-у-у-у! — воет раненой белугой Уродец.

Щелк-щелк. Андрей, напоследок поддав пинка под зад, отпускает уважаемого гражданина Морозова на волю.

Баюкая вывернутую конечность, чуть прихрамывая, Паша делает первые пару шагов прочь, как вдруг разворачивается.

Не иначе решил нагадить напоследок. От убогого крысеныша можно ожидать всякого дерьма…

В его взгляде, брошенном на Андрея, столько ненависти, что мне становится нехорошо.

— Я еще не закончил с тобой, мудила. Ты мне ответишь за всё…

— Буду ждать с нетерпением, времени у меня теперь много. — Андрей показательно потирает кулак, и это замечает Уродец.

— А ты!.. — Карающий палец нацелен теперь на меня. — С тобой, сука, я еще…

Обзор мне вдруг закрывает широкая спина Кэпа, а я инстинктивно прижимаюсь к ней поближе.

— Воу-воу, остынь, товарищ! — Незнакомец из тачки Кэпа все же подходит к нам. С обаятельной улыбкой он раскрывает красные корочки перед носом Паши. — Читать умеешь?

— И чо, капитан Мартынов? — Паша по сравнению с этим великаном и любителем тыквенных семечек кажется коротышкой. — То, что ты мент, меня должно напугать, что ли?

Захлопнув ксиву, капитан «дубль два» широко улыбается.

— Ну раз читать умеешь, значит, мозгов больше, чем у хлебушка. Ты, дорогой мой, подумай лучше о перспективах провести ночь в компании таких же веселых ментов, как и я.

— Права не имеешь…

— До выяснения обстоятельств очень даже имею. Хочешь экскурсию по городу с посещением особо значимых для каждого мента мест?

В молчании слежу за этой пикировкой, когда ладонь Кэпа слепо находит мою и сжимает. Сердце пропускает удар, а потом несется вскачь, пока я «перевариваю» свои ощущения от этого простого касания.

Я рада, что ты здесь. Мне приятно чувствовать тепло твоей руки. Я была непра…

— Ну раз возражений нет, то иди-ка ты, гражданин, туда, куда шел. И больше девочек не обижай. — Повернувшись к нам, незнакомый Мартынов мне подмигивает, а за его спиной удаляется все дальше и дальше поверженный Уродец.

— Отбой, размораживайся, Волчара. Дядя Стасик все уладил… А кто это у нас за прекрасная барышня?

Против воли улыбаюсь, зеркаля позитивный настрой второго капитана.

Андрей, в отличие от своего друга, мрачнее тучи. Во всей его позе читаю скрытую агрессию и злость. Чует моя задница, сейчас ей достанется.

— На кой черт ты поперлась одна и связалась с этим кретином? Ты совсем без мозгов, Ян?

Началось.