Беда майора Волкова

Глава 17. Ах, эта свадьба!

Яна

Я опаздывала. Просто безбожно, чудовищно!

Несчастный труп из цветов оттягивал мне руку и периодически хлопал по бедру. Лепестки роз падали на мостовую, новенькие босоножки на небольшом каблуке дробно отбивали такт.

Не понимаю людей, кому нравится наблюдать процесс увядания срезанной красоты, когда можно совершенно свободно — без регистрации и смс — любоваться цветами в горшке или стильном кашпо, ну или вырастить целую клумбу у себя на даче.

Но здесь ведь другое.

Тут целая свадьба!

И этот бело-малиновый шар в моей руке — букет невесты, который мне следовало забрать еще накануне торжества и передать с утра новобрачной.

Но вчера у меня была хандра, а еще дико разболелась голова после утреннего лечения то коньяком, то кофе.

И да, я снова себя жалела, бедную, несчастную, потому что сбежать и не отгавкаться в ответ — это вообще не моя история.

Меня и так собственная мать считала предметом мебели, поэтому на пренебрежение с детства стойкая аллергия.

И тут спускать это не стоило. А я спасовала, из-за чего теперь то злилась, то впадала в уныние.

Как так? Меня уделала эта Вобла с Гуччи подмышкой и самомнением, вываливающимся изо всех щелей.

Нет.

Все-таки надо было остаться и досматривать спектакль под названием «Андрюша зайчик, или приключения бывших супругов» в первом ряду с поп-корном и газировкой.

Вдруг, что интересное узнала бы. Позы там новые, технику оказания, сорян, исполнения, супружеского долга.

Не знаю, почему я решила, что Кэп с этой Воблядью кувыркались-сношались, но мысль эта меня периодически преследовала на протяжении дня, чем портила и без того херовое настроение.

А сегодня еще мою машину умудрились эвакуировать, и рядовое мероприятие — приедь вовремя, поздравь сестру — превратилось неожиданно в квест с ожиданием такси, пробежкой по брусчатке и натертой мозолью на пятке.

Она вот особенно меня занимала, когда я влетела в объятия своей сестры.

— Прости… тачку эвакуировали… — сбивчиво рассказываю про свои приключения.

Мир поглядывает на меня вполне доброжелательно, но с каким-то подъебом в глазах.

У меня тушь, что ли, размазалась?

— Вас уже можно поздравить? — обращаюсь сразу к обоим, но в ответ слышу дружный хохот.

С недоумением смотрю, как Юлька давится словами и смехом, пытаясь выговорить:

— Я пас… паспорт дома забыла!

Ну, как всегда! Хочется отфейспалмить себя по лбу, но я только закатываю глаза. Вот вечно у этих двоих все через жо…

Подумываю, как быстро доехать до Юлькиного дома и найти документ, а потом смотрю, с какой любовью несостоявшиеся молодожены глядят друг на друга, и понимаю — тут и без всяких штампов в паспортах всё хорошо.

На секунду сердце пронзает крохотная иголочка зависти.

Хочу так же.

Чтобы на меня смотрели, как на восьмое чудо света, оберегали, как сокровище Юнеско, и любили безо всяких там условий.

Ловлю грустинку, но тут же безжалостно давлю в себе ростки этой саможалости.

Сегодня день моей любимой сестры, пусть и в ее башке сквозняки, а муж — тот же самый, что был три года назад.

Юля вдруг оборачивается и выглядывает из-за моего плеча кого-то.

Поворачиваюсь следом и готовлюсь ловить челюсть…

Потому что к нам пружинистой походкой с веником белых роз идет не просто «друг Мира», а самый настоящий любитель воблы и заслуженный храпец современности.

С каждым шагом Волкова в моей душе переворачивается всё, меняются полюса.

Южный. Оказывается, я скучала по нему, потому что ненормальное сердце тахикардично тарахтит.

Северный. Ни единой попытки вчера всё объяснить не предпринял. Бесит.

Южный. Взгляд, которым он прошелся по мне, мурашит-будоражит до сведенных пальчиков на ногах.

Северный. Я еще не придумала за что, но я на него точно-точно злюсь.

Южный? Северный? Какой выбрать?

Сестра, кажется, хочет что-то сказать, но я уже определилась с полюсом.

— Ты!

— Ты?

Мы выпаливаем с Волковым это одновременно. Вот только Кэп скорее ошарашен, а я заведена, как пила «Дружба».

Передаю букет забывчивой невесте. Мне нужны свободные руки, потому что очень хочется ими «придружить» одну капитанскую шею.

— Какие лю-ю-ю-ди и без охраны, — тяну, мысленно возводя между мной и Андреем прозрачную стену. — Что же вы, майор Волков, не улыбаетесь? Не рады меня видеть, или это у вас паралич лицевого нерва случился?

Андрей раздувает ноздри от гнева.

Где же твоя Воблядь? Неужто утрахал за сутки до состояния «нестояния»?

Внутри все вибрирует, но отнюдь не от радости… черт!

Одними губами произношу «сорри» сестре, делаю рукой «на созвоне»… и, обогнув монументального истукана Волкова, снова, блин, сваливаю первой!

Но это не бегство! О, нет.

Это тактическое отступление!

Иначе нас ждет Армагеддон, пила «Дружба» и «кровь, кишки, распидорасило».

Я успеваю «отступить» на приличное расстояние, когда меня хватают за локоть и с настойчивостью носорога разворачивают к себе.

Ожидаю увидеть гнев в зеленых глазах, но там лишь затихающие отголоски раздражения напополам с интересом.

— Не так быстро, Яна Владимировна. — А вот рычащие нотки подсказывают, что кое-кто еще не совсем остыл от нашей милой перепалки. — Удели мне минуту своего времени.

Вырвав руку из захвата, усмехаюсь:

— Всего минуту, майор ? А чего так мало? Или ты там, — стреляю глазами вниз, — всё себе стер до яиц, кувыркаясь со своей женой…

Затихнувшая буря в потемневших до малахита глазах вдруг разразилась яркими грозовыми всполохами. Лицо Андрея побелело от гнева, пока я выплескивала свою накипевшую боль.

Да, обманутые ожидания досаждают и причиняют такую же боль, что и предательство.

— Такого ты мнения обо мне, да, Ян? — Андрей качает головой. — Я вдруг решил, что между нами все предельно ясно. Никаких…

— Да, да, да, я помню. Никаких обязательств! — перебиваю, размахивая нервно руками. — Но мне казалось, что пихать член во все дырки — перебор даже для таких свободных отношений! Хоть какие-то границы должны быть очерчены!

Внутри на почве, щедро сдобренной обидой, распускает свои красные маки гнев. И это пылающее море угрожающе покачивается, когда я слышу:

— Свой член я пихал только в одну дырку, как ты выразилась. И прямо сейчас эта дырка… Блять, Ян, как можно так опошлить? — Андрей раздраженно трет бровь. — Я спал только с тобой… То, что произошло позавчера — досадное недоразумение. Милана…

— С чего ты вдруг решил, что я хочу знать подробности? — Упираю руки в бока. Ух, мне прям не хватает сейчас букета. Отхлестала бы мерзавца за то, что бесит.

— А разве это не так? Ведь именно этот факт тебя так волнует, что ты готова выпрыгнуть из платья от одной только мысли, что я чертов блядун?

А вот теперь точно психует.

И мое море внутри вспыхивает огнем.

— Вот уж кто готов был вылезти из трусов, так эта твоя Вобла! — выпаливаю, и пародирую весьма успешно: — Андрюша, зайчик…

— Так дело в этом? В моей жене? Черт, Яна, я ненавижу оправдываться в том, в чем не виноват! Что тебе было непонятно в слове «бывшая»? Я думал, что ты умнее…

Разочарование, сквозившее в последней фразе, ранило сильнее, чем я ожидала.

— У меня была и есть семья. Мы с женой приняли решение развестись, но не перестали быть родителями. Ник — всё, что у меня есть. И ради сына я буду раз за разом налаживать коммуникацию с бывшей женой. И это, мать твою, тебя бы не коснулось, не столкнись вы с ней нос к носу… Блять, да я и сейчас не знаю, что с тобой делать.

Кэп явно озадачен, а я перевариваю новую порцию информации.

— Меня все устраивало в моей жизни. Стабильная работа, встречи с сыном, даже отпуск этот гребаный уже не так раздражает. И я точно не желал в ближайшее время влезать в новые отношения. Но ты…

Поднимаю на него свой взгляд. Андрей что-то внимательно разглядывает в моем лице. А потом вдруг притягивает меня к себе и без предупреждения целует в губы.

Я ожидаю грубости, напора, но касание нежное, даже острожное. Андрей не наказывает меня, а будто просит. Всхлипнув, отвечаю.

И пока мой мозг пытается связать диалог с действиями, мои руки живут своей жизнью, обнимают крепкие плечи, притягивают еще ближе. Зарываются в короткий ежик волос на затылке. Гладят, поощряя углубить поцелуй.

Я успеваю забыть обо всем на свете, когда Андрей, оторвавшись от моих губ, тихо шепчет, касаясь своим лбом моего:

— Что же ты сложная такая, а, Ян? Свалилась на мою голову, как стихийное бедствие. Весь привычный порядок по пизде пошел. Вынесла мне весь мозг.

Хмыкаю, спеша возразить, что с «простыми» бабами скучно будет, но Андрей, боднув меня, продолжает:

— Только не сейчас, не перебивай. Когда ты молчишь — чистый ангел. Но стоит этому рту открыться, и всё, пиздец пришел. Не сверкай так глазами… -

Меня легонько щелкают по носу. Смотрю на него во все глаза, впитывая эмоции.

— Я был честен с тобой — отношения сейчас не для меня. Но ты мне нравишься. Вот такая, как сейчас. — Кэп хаотично целует меня в щеки, нос. — Вредная… строптивая… колючая… И я не знаю, что с тобой делать. Я не гребу деньги миллионами, как того хотела моя бывшая жена. Я скучный опер, который два дня разруливал пиздец на работе, вместо того, чтобы в свой законный отпуск спать в обнимку с тобой.

— Разрулил?

— Если бы, только всё усложнилось в разы. Мне нечего предложить для нормальных отношений. — Разводит руками, выпуская меня из объятий.

— У тебя даже кофемашины нет, — подсказываю самый главный аргумент.

— Именно. — Андрей впервые с нашей пикировки улыбается.

— Подытожим? — Загибаю пальцы по одному. — Помешан на работе. В порочащих связях с левыми бабами не замечен. Не богат. Кофе нормального нет. И я…

Замираю, осознавая, что именно он мне сказал.

Я ему нравлюсь.

Кэп аккуратно загибает мой мизинец.

— Всё так. Так чего ты хочешь, Ян? Только честно.

Чего я хочу? Сложный вопрос, потому что в голове рой из мыслей. И ни одной умной. Все какие-то мелкие, поверхностные… глупенькие, одним словом.

— Проще сказать, чего я не хочу… — Качаю головой.

Мне точно не понравилось утреннее шоу одной приглашенной звезды, и я не верю, что у жены Кэпа вдруг возникнут более важные дела, чем досаждать ему по утрам.

А это значит, что сталкиваться мы с ней будем часто. И мне точно не хочется в этот момент чувствовать себя дерьмом.

Кэп же сказал, что коммуницировать с женой он будет и дальше. Надо как-то поставить на место эту Воблу… и уж точно больше не сбегать, пока не выдеру ей половину черных волосин.

От этих кровожадных мыслей кривая ухмылочка лезет, но под озадаченным взглядом Андрея, стираю ее.

— Так тебе нравятся брюнетки? — задаю вопрос, и у Андрея брови ползут на лоб.

— Женщина, я бы очень хотел залезть к тебе в голову и понять твою логику… — выдыхает со смешком. — Я кому пару минут назад сказал о своих симпатиях? Или у тебя память как у рыбки — пять секунд?

— Они помнят три месяца, — бормочу себе под нос.

Кэп стискивает меня в медвежьих объятиях.

— Янка, не ревнуй. Всё, что было между мной и Миланой — в прошлом.

— Она так не считает, — ворчу, прекрасно понимая — я только что подтвердила этот факт.

Ревную.

Болезненно. Островоспалительно, с обширным абсцессом и высокой температурой…

Мне нужно срочно оказать ПМП — вскрыть нарыв, зачистить, намазать густо зеленкой и отправить заживать.

— Моя жена живет в своем собственном мире, уверенная, что любая ее попытка манипулировать мной через нашего общего ребенка — это отличный способ достижения поставленной цели.

— И что, хорошо она умеет в манипуляции? — поднимаю голову, и мне достается поцелуй в переносицу.

— А сама как думаешь? — Губы Андрея разъезжаются в улыбке.

Как я думаю…

С таким характером и профессией нелегко, наверное, Кэпа прогнуть.

— На тебя там, где сядешь, там и слезешь? — смеюсь, и Андрей утвердительно кивает.

— Именно. Но тебя это не касается. Поза наездницы — моя давняя фантазия с тобой.

Пихаю его кулачком в плечо.

— Пошляк, я ему тут о важном, а он опять всё в горизонталь переводит.

— И склоняет тебя всячески присоединиться. — Меня недвусмысленно прижимают к твердому паху.

— Нет, — со вздохом выпутываюсь из объятий и сладких обещаний секса…

— Не хочешь? — провоцирует.

— Хочу. Но не сейчас.

Сейчас мне надо разобраться в себе, раскрутить весь этот ком из мыслей и решить, как же дальше мы поступим с нашими «свободными отношениями», которые мне вдруг захотелось обнести забором из колючей проволоки и подвести ток… а еще табличку навесить «Воблам вход строго воспрещен».

— Мне надо подумать.

Это мой голос такой жалкий?

Я жду, что сейчас Андрей вспылит и уйдет, как это любил делать Падлик, но вместо этого Кэп берет мою ладонь и целует.

— Принято.

— Я не знаю, сколько мне понадобится времени…

Боже, зачем я это говорю?

— Сколько тебе нужно. Я буду ждать.

— Один?

— Нет, вдвоем. Или мы собаку не считаем за члена семьи?

Улыбаюсь, вдруг ощутив, как этот огромный ком из мыслей стал чуточку легче.

— Держи. — Мне в руки вкладывают телефон. — Вдруг тебе захочется вынести мне мозг немного раньше…

Вбиваю свой номер в контакты, делаю дозвон.

— А тот мой утопленник?.. — начинаю, но Кэп грозит мне пальцем.

— Он в заложниках… вместе с твоими трусиками.

Краснею под обжигающим взглядом.

— И что же требуется взамен?

— Хотел сказать, что похитители требуют минет в качестве выкупа… но пицца тоже подойдет.

— Заметано, — собираюсь уйти, но меня останавливает вопрос.

— Тебя подвезти?

С сожалением качаю головой.

— Нет. Иначе я точно сорвусь и приглашу тебя на кофе…

— А я в этот раз раздумывать не буду.

— Вот именно!

Я шагаю по Покровке, наплевав на натирающие босоножки, забыв про такси и необходимость забрать со штрафстоянки свою тачку.

Шагаю прочь от мужчины, который рвет все мои шаблоны.

Ненормальный.

Или, наоборот, после токсичных отношений с Падликом, удивительно нормальный?

Да, брюзга, истукан и вечно на суровых щщах. Но одна его улыбка, и я карамелькой таю, испытывая состояние, близкое к эйфории.

А вечером Кэп присылает фото страшного кривого кактуса в горшке с подписью:

«Мы будем отрывать от него по колючке в день и насильно поливать водой, пока ты не передумаешь. Время пошло».

И я засыпаю с глупейшей улыбкой, чувствуя себя счастливой.