Беда майора Волкова

Глава 7. Звездец

Андрей

Удар.

«Кретин» качается маятником, покорно принимая хук с левой и гася инерцию (манекен для тренировок — прим. автора).

Вот же зараза!

Резко выпрямляю тело и с поворотом корпуса посылаю правую руку четко к цели. Вкладываю всю злость в удар. В наушниках тяжёлый рок вторит гроулингом: «Kill the enemies…»

Раскис ты, Андрюха. Подрастерял хватку, а тебя какая-то сопливая девчонка уделала…

С утра Митрич вызвал к себе на ковер.

«— Ты че, блять, принцесса сибирская, совсем разучился головой думать? — подпол танком проходится по моей самооценке, втаптывая ее в грязь. — Ты какого хера ее сюда потащил?

Про нее, это он про мою вчерашнюю утреннюю звезду. Яну, мать ее, Владимировну.

— Да, извинился я уже перед этой… Гор-р-р-рячевой, — цежу, терпя выволочку. — Товарищ подполковник, виноват, мой проеб. Исправился.

— Да что ты говоришь?! — Митрич грохает об стол стакан, в котором плещется отнюдь не коньяк.

В кабинете ощутимо тянет корвалолом, навевая нехорошие мысли о больничной среде и поганом настроении Смородины.

Гора у нас мужик крепкий, но нервов на все наши выкрутасы перестало хватать несколько лет назад. Поговаривают, что наш с сердечком давненько мается, оттого и не любит, чтобы в отделе объебывались чаще необходимого. А «часто» — это больше раза в квартал.

А я тут, считай, вне графика, отличился.

— Мне сегодня лично — лично, понимаешь! — Колесников звонил. Как пацана сопливого отчитал! Бордель у меня в отделе, понимаешь?! Р-р-р-развел шлюхачник, понимаешь. Гражданских среди бела дня безо всяких оснований тащат, угрожают, применяют методы… как же он сказал-то? Не-э-ти-чные, блять!

— Ну до дня там далеко было… — начинаю, но тут же осекаюсь.

— Да я смотрю, тут все р-р-р-раслабились! — Вскочив, Митрич колобком выкатывается из-за стола и приближается ко мне. Побагровевшее лицо подпола намекает на высшую степень ахуенеза от происходящего.

Даже корвалол не помог. Тут, похоже, только коктейль Морозова справится (коктейль из настоек — прим. автора). И уж точно не стоит сейчас указывать начальству на недочеты в его изложении.

Себе дороже.

Размахивая руками, Смородина проходится сначала по всему отделу, потом по мне в частности. Быстро перескочив момент моего зачатия и рождения на свет собакой, снова заходит на второй круг головомойки.

Я стою навытяжку, лицо стягивает от слишком злого лосьона после бритья. Под подбородком подсыхает глубокий порез. А все потому, что, когда Смородина звонит тебе в начале седьмого вне смены и рычит в трубку, на сборы остается ровно столько времени, сколько горит спичка. А рожи небритые наш подпол терпеть не может.

И вот ты такой красивый стоишь и слушаешь по десятому разу, что ты долбоеб, а в голове вертится мысль: «Наше дело телячье. Обосрался — стой теперь, обтекай».

И я стою, обтекаю, представляя, как прихватываю посильнее тонкую девичью шейку, как сдавливаю пальцы и, заломив цепкую ручонку с тонкими пальцами, укладываю девичий стан себе на колени. А потом стаскиваю с круглой задницы те самые крошечные стринги и от всей души шлепаю ладонью по ягодицам... пока следы от пятерни не заалеют, а у меня не попросят пощады.

Да, эта уж точно попросит! Зар-р-раза!

— Ты вообще меня слушаешь? — вырывает начальственный тон из размышлений о воспитательном процессе одной колючки.

Не дождавшись от меня ответа, Смородина орет, брызгая слюной:

— Ты хоть знаешь, охламон, кто такой Колесников?!

— Никак нет, товарищ подполковник, — по заученной в армии привычке отвечаю коротко и по существу.

— «Никак нет», — передразнивает раскрасневшийся как лист металла Митрич. — А про СБ ты тоже ничего не слышал, умник? Про высший эшелон…

Перебираю в памяти всех с «вышки», да не знаю я такого.

— А Батурина-то хоть знаешь? — ехидно подсказывает мне подпол.

Как не знать генерала фейсов, если его орлы каждый раз тыкают нас носом в дерьмо за просчет.

— Так вот, Батурин ЕГО ставленник. А Колесников занимал этот пост пятнадцать лет, — нараспев тянет Смородина, и я заранее готовлюсь к худшему.

Обманчивая круглость начальника, лысина и добродушное лицо сгубили не одного самонадеянного капитана. А уж когда Митрич говорит вот таким, как сейчас, вкрадчивым голосом, жди беды.

Беда ты моя Владимировна! Кем же тебе приходится бывший генерал?

Опасливо кошусь на пышущего бешенством Смородину, который в гневе и убить может, и уволить. И похеру тогда уже на все перспективы. И только открываю рот, как меня перебивают:

— А рассказал мне Колесников, что в моем отделе полный, блять, беспредел творится. Любимую его крестницу скрутили и увезли на освидетельствование. Угрожали, телефон отобрали, издевались… Я не пойму, Волков, ты тупой или бессмертие где купил? Ты какого хуя к девчонке полез?

Крестный отец Беды, значит? Пиздец.

— Товарищ… кхм… Гора Митрич, девица пришла на точку, вела себя подозрительно. Документов с собой не было. Действовал по протоколу. Доставили в отдел на дознание.

— Ах, доставили, — шипит закипающим чайником Смородина, а потом следует взрыв: — А какого рожна ты ее там еще не выслушал и не отпустил на все четыре стороны? Нам из-за твоей выходки светит внеочередная проверка. Там Хоменко уже волосатые колготки натянул, чтобы скорей примчаться и вынюхивать тут всё своим длинным носом!..

С шефом обэповцев у Смородины свои личные счеты. Тот только рад будет найти у нас какую-нибудь хрень.

— Виноват, товарищ подполковник! — чеканю, сам на себя злясь за прокол. — Разрешите доложить?

Обогнув стол, Митрич устало плюхается в кресло и поднимает на меня тяжелый взгляд.

Пользуясь тишиной в эфире, спешу пересказать свою версию событий.

— …довез в целости и сохранности домой, — завершаю рассказ, умолчав, как с огоньком пёр вредную Янку на столе и в душе. Свалилась же на мою голову… Беда Владимировна.

— За какие грехи тяжкие ты мне достался? — вторит моим мыслям Митрич. Тактично молчу, что сватали меня из «убойного» ему лично, и тогда Смородина был вне себя от гордости. — Ладно, что сделано, то сделано. С проверкой разберемся…

Не успеваю перевести дух, как Митрич припечатывает:

— А ты на время побудешь в отпуске. Я уже распорядился, вчерашним числом тебя оформим… Чин по чину будет. Дело «Единорога» передашь Куньеву, текучку подхватят Зайцев с Соловьевым…

Блять!

— Гора Митрич, ну только не Куни… Куньеву! Он же похерит всё, а я только-только человечка нашел… Просвет же наметился!..

— Просвет у него наметился, как в тонком кишечнике… Всё, не спорь, Андрей. Дела передашь, как миленький. Авось, через пару недель все подуспокоятся, позабудут… и вернешься. В кадры забеги, Альбина Валерьевна просила… Табельное сдать не забудь… — осекшись, Митрич сверлит в моем черепе дыру.

— И я тебя заклинаю, майор, держись подальше от этой девчонки! Всё, свободен!»

И вот теперь я отстранен от службы на три гребаных недели!

Серия коротких резких ударов в солнечное сплетение. Живому бы уже дыхалку сбил и вымотал, а «кретину»-то что? Покорно принимает «барабаны», пока я забиваю до отказа мышцы («барабанные» удары — удары, которые наносятся одной и той же рукой несколько раз подряд — прим. автора).

«— Давно не забегал, Андрюш, я уж соскучиться успела. — Альбина, проходя мимо, откровенно прижимается к паху своей аппетитной попкой. Но я в этот раз ее игру не поддерживаю.

Внутри все кипит от несправедливости и злости на одну конкретную девчонку.

Зараза мелкая! Еще и не приближаться к ней. А вот хочется наоборот, приехать по уже знакомому адресу и высказать всё то, что накипело-нагорело.

Тогда, после ее монолога, пулей вылетел из квартиры. Даже не стал ничего объяснять.

На дух истеричек не переношу.

По факту же права оказалась — никто никому ничего не должен.

Но бесит. Аж зубы сводит, как же сейчас она меня бесит!

Взял бы и придушил засранку... или выдрал как сучку, сперва поставив раком. Вколачивался бы на всю длину, до сладких стонов и подрагивающих от напряжения длинных ножек. Всю бы искусал в наказание, довел бы пальцами до исступления, а потом обхватил бы шею рукой… Сжал. Так, слегка. Перекрыл бы кислород, чтобы от недостатка воздуха кончила ярко и остро.

От этих неуместных мыслей члену в трусах стало тесно, и этот нюанс не укрылся от Али.

Приняв «комплимент» на свой счет, моя давняя любовница, томно облизала пухлую нижнюю губу.

— Вижу, тоже скучал по мне, — ухмыляется, а мне после морального выеба от начальства что-то нихрена не весело. — Ты наконец-то в отпуск собрался? У тебя тут за прошлые два года уже накопилось прилично дней…

Алька всегда безошибочно чувствовала смену моего настроения, вот и сейчас, не получив в ответ на свой флирт реакции, переключилась и сменила воркующий тон на деловой.

— Да, может, сгоняю на море. — Пожимаю плечами, не особо участвуя в диалоге. Но Альбина из понятливых, а не настырных.

Она быстро пробегается глазами по экрану монитора и отправляет на печать пару документов.

— Распишись вот здесь… и здесь. — Холеная рука с агрессивно-красными ноготками и ободком обручалки на безымянном указывает на нужные строчки.

Послушно ставлю закорючки, вспоминая другие пальцы.

Тонкие, бледные и с короткими ногтями, выкрашенными в черный цвет. И даже такими Яна умудрялась царапаться, в самые яркие моменты прикрывая глаза от экстаза.

— Приказ я сама передам в бухгалтерию. Досталось тебе, Андрюш?

Карие глаза смотрят с интересом.

Альбине не откажешь в проницательности, уверен со стопроцентной вероятностью, что байка про мой фееричный проеб уже докатилась и до кадров. Но Алька, как всегда, мила и тактична.

— Прорвемся, — подмигиваю ей, собираясь уходить.

— Андрей, — окликает меня уже у двери. Я уже заранее знаю, что она скажет. — Олег сегодня уехал в командировку… Приходи, если нужно будет поговорить. По-дружески.

Знаю, какими разговорами мы займемся, пока Алькин муж в отъезде, но это уже пройденный этап. Наша «дружба» давно закончилась.

— Прости, Аль, не могу, — говорю правду и толкаю дверь, отрезая себя от женщины, которой не повезло когда-то влюбиться в меня, и которой мне оказалось нечего предложить.

Мои извинения в этот раз были совершенно искренни, в отличие от тех, что я принес одной язве».

От воспоминаний о Горячевой привычно вскипает кровь, и последний джеб выходит по касательной («джеб» — короткий резкий удар рукой в голову — прим. автора). Твою же мать!

Пот стекает по лицу, щиплет глаза, и я останавливаю свои кривые поглаживая снаряда, которые принято называть отработкой ударов.

Нет, так не пойдет. Давай, Андрюха, сосредоточься на деле. Всё остальное побоку.

Переводя дыхание, строю в голове четкий план.

Первое — вытерпеть эти три недели и вернуться на службу.

Второе — поймать гребаного неуловимого «Единорога» и наказать в лучших традициях немецкого кинематографа.

И третье — взять на новогодние праздники отпуск и рвануть с сыном к отцу в Сибирь.

Хороший план. Да что там! Отличный просто план! Четкий, как швейцарские часы. Если бы не одна маленькая деталь…

Беда Владимировна.

С момента триумфального знакомства с ней всё в моей жизни пошло по одному месту.

Вчера от сына узнал, что Миланка водит его к психологу — внимание! — потому что у ребенка психологическая травма после развода родителей.

Не знаю, как после такого «каминг аута» сдержался и не придушил бывшую жену, а заодно и тещеньку. Потому что точно знаю, откуда ноги растут у этого факапа.

Наш развод с женой нельзя назвать безболезненным. Порой мне кажется, если бы не ополчившаяся против меня Илона Эдуардовна, мы бы с Милкой развелись тихо и мирно.

Но бывшая теща очень быстро настроила против меня Миланку. А когда взялась и за Ника, тогда я уже рявкнул, чтобы не смела промывать мозги ребенку. За что тут же был окрещен бесчувственным чудовищем и сексистом.

Сыну я сказал правду: «Папа с мамой не могут больше жить вместе. В этом нет твоей вины, мы любим тебя и всегда будем рядом».

Я уступил жене квартиру, взамен Милана выкинула из головы бредовые мысли о лишении меня родительских прав. Доводы у нее шикарные, кстати, были — я редко появляюсь дома. Блять, а ничего, что я набрал смен сверх нормы, лишь бы моя семья ни в чем не нуждалась?

Быть замужем за ментом — это выйти еще и за его работу. Миланка знала всё это с самого начала и все равно пошла за меня.

«Покладистая, верная и тихая жена — счастье же», — думал я и тихо радовался, что дома всегда ждет горячий ужин и любимая женщина. Потом радости с декретом жены поубавилось, на сцену вышли капризы, загоны и внезапные истерики.

Я живой человек, и, если мне ебут мозг 24/7, резьбу срывает. Чаще стали ругаться из-за мелочей, но я все равно любил свою жену. А потом беззаветно полюбил и Ника. Сын пошел в мою родню и рос моей точной копией, на зависть Еблоне Эпидураловне.

Теща тогда стала частым гостем у нас в квартире. Понятно, что недавно родившей жене нужна помощь, но ее мамаша успевала и с внуком посидеть, и Миланке на уши лапши навешать.

А потом в нашу с женой сексуальную жизнь пришла «головная боль». У жены болела голова с понедельника по воскресенье, без перерыва на праздники и отпуска. Я старался быть понимающим, входил в положение… но, блять, когда ты трахаешь собственный кулак на протяжении года, все терпение идет по пизде.

Жена превратилась в милую соседку, которую я встречаю по утрам на кухне, а вечером обнимаю перед тем, как она уйдет спать в комнату сына.

«Надо потерпеть, старик», — говорил я себе, в очередной раз получив отказ в близости от жены. На все попытки вывести на разговор, жена закатывала часовые истерики, и я снова уступал.

А потом перевелся в наркоконтроль и там встретил Альбину. Месяц я фантазировал об этой женщине, засыпая на диване в зале. Уговаривал себя: «Зачем тебе чужая женщина, когда дома есть своя…»

А своя морозила похлеще Северного полюса.

И на фоне хронического сперматоксикоза Андрюше снесло крышу…

Я не святой, ясно? На нимб вокруг башки не претендую, но меня, наверное, тоже можно понять? Можно же?

Короче, с Алькой быстро все закрутилось. Нас обоих устраивали встречи на стороне и секс без обязательств. Пропадать на «работе» я стал чаще к общей радости жены и тещи.

Честно, иногда ловил себя на иррациональном желании признаться Миланке, что изменил. Да, залепить в лоб и посмотреть на ее реакцию. Может, тогда хоть оттает.

Но случилось всё наоборот.

В один из дней я освободился раньше и решил сам забрать ребенка из сада. В дверях группы я столкнулся с Еблоной Эдуардовной, которая одевала Ника.

Как обычно, при виде меня осточертевшая до печенок теща скривилась, как от глотка уксуса, и процедила: «Явился, папаша». Тон ее был дружелюбен градусов, так, на минус 500 по Фаренгейту.

Я по отработанной привычке изобразил улыбку идиота. Знаю, что ее бесит.

Но при сыне, в отличие от женской половины семьи, я никогда себе не позволяю устраивать сцены. Поэтому сосредоточился на том, что мне рассказывал Ник, радостно размахивая пластилиновым нечто.

Еблона Эпидураловна продолжала делать вид, что меня здесь нет, деловито напяливая на сына пуховик. В этом нет ничего странного, родная бабушка все-таки, если бы не один момент.

Милана еще утром ныла, что со всеми пробками и моими осточертевшими дежурствами не успевает забрать ребенка из сада.

«Ник и так самый последний в группе остается!» — транслировалось между строк.

И я решил побыть хорошим мужем.

А в моих услугах, похоже, и не нуждались.

На безобидный вопрос: «Милану снова шеф задержал?» — Еблона зыркнула с таким превосходством, что в душу закрался червячок сомнений.

Вопрос же мой теща предпочла проигнорировать.

Зато неожиданно подал голос Ник, с детской бесхитростностью уточнив у бабушки, поедут они сегодня к дяде Игорю или нет.

Мухомористое лицо тещи красноречивее всего подсказало, что эта информация была не для моих ушей.

Дядя Игорь, значит.

Вот тогда-то паззл и сложился.

Холодность жены, довольная Еблона, вечная пилильня за бабки, которых нет. Маникюр, шмотки, прическа, новый парфюм…

Этим же вечером Милана, вся на кочерге и нервах, завела разговор про развод.

Я догадывался, но чего уж точно не ожидал, так это того, что Ника под предлогом «поиграть» Мила уведет к соседке. Тошно сразу стало. Будто я реально чудовище, которое набросится на свою жену и ребенка, стоит им только остаться со мной за дверьми квартиры.

Ну а дальше все по «классике».

«Мы отдалились друг от друга», «как чужие», «зачем страдать» и бла-бла-бла.

Вот только, когда я спокойно согласился со всеми доводами жены и дал добро на развод, Миланка разревелась, а потом начала колотить посуду со словами, что я бесчувственный чурбан и не уделял ей внимания, а то она бы никогда…

Тссс.

Девочки, милые мои, если вы хотите уйти — уходите. Зачем этот плач Ярославны с показательным битьем посуды?

Женскую логику не понять. Она хочет уйти, а мне надо удерживать. Ради чего только? Чтобы удобненько сесть в уголок третьим? Нахер это мне?

Самое смешное, что я бы без труда пробил личность этого «дяди Игоря» и характер его отношений с моей женой.

Но пусть в этой истории только я буду козлом, окей?

Я где-то даже понимаю бывшую жену.

Презумпция невиновности, слышали?

Ну вот, пока не доказано обратное, моя бывшая жена для меня останется невиновной, а я сниму с себя ярмо виноватого. Ведь дыма без огня не бывает…

Такая вот кривая арифметика.

В общем, спустя три месяца суд развел нас с женой по разные стороны баррикад, установив равную опеку над ребенком. Мы видимся с сыном на неделе, и я могу забирать его к себе на все выходные. Табу стоит только на поездки в Сибирь.

Прошел год, думал, что уже всё устаканилось. У меня своя жизнь, у жены своя.

А сюрпризы продолжают сыпаться будто у меня внезапно приключился день рождения.

Сын закатил скандал и наотрез отказался ночевать, пришлось отправить его обратно к Милке.

Сэт умудрился найти дохлую крысу и заработал отравление. Как итог: вызов ветеринара, промывание, капельницы и куча бабла в карман эскулапу.

А покосившийся забор так и продолжает лежать на чужом участке на «радость» соседу.

Еще и сегодняшняя выволочка с «отпуском» как вишенка на торте…

Чую, весь этот звездец случился, потому что меня походу прокляла одна ведьма с голубыми глазищами.

Беда бедовая… Так и не выходит у меня из головы.

И я хорош, повелся на провокацию, как пацан в пубертате. Не смог удержать член в штанах…

Да разве можно было устоять?

Яркая, острая на язык, горячая, как лава, чертовски сексуальная и гордая до зубной боли. А еще, оказывается, мстительная вредина.

В наушниках вдруг начинает играть какая-то попса, и я замираю.

«Это не девочка — это беда,

Я с такой, как она, ни за что никогда!

Странная девочка, и я ведусь…»*

Чо за нах? Сдергиваю «уши» и оборачиваюсь. Рядом, держа в руках мой телефон, стоит довольный Стас Мартынов.

— Ну что, майор Волков, тебя можно поздравить с очередной звездой?

Да пиздец вообще. Свалилась на меня тут одна «звезда».

* - Те100стерон «Это не девочка».