Беда майора Волкова

Глава 8. Крыса

Андрей

— И ты, Брут? — Я отвечаю рукопожатием другу. — Все уже в курсе?

— А то! — Подмигивает мой бывший сослуживец и земляк. — Хохма еще та…

Ну, блин, на это только закат глаз остается продемонстрировать. Другие свои таланты я уже продемонстрировал вчера и сегодня на «ковре» у начальства.

Со Стасом мы познакомились, когда он перевелся из Новосиба сюда, в столицу Поволжья. Я еще тогда носил погоны «летёхи», а новичка как раз определили в наш отдел.

Ну, сибиряк с сибиряком всегда найдет общий язык, так и случилось, что с Мартыном мы быстро скорефанились.

Общие интересы, общее дело, азарт в желании выслужиться и взлететь по карьерной лестнице… всё это не развело нас, как противников, на два угла ринга, а сделало союзниками.

— Как сам-то? Давненько мы с тобой не пересекались. — Смахиваю пот с лица.

— Как хуй по трусам, — скалится Мартынов. — Кресло твое старое выбросил, как ты вообще на нем сидел?

— Неужели капитан?! — тут же догадываюсь по старой шутке. — Мои поздравления, брат, заслужил!

Похлопываю этого здоровяка по плечам. Моя радость совершенно искренняя, вот уж кто точно пашет больше моего, так это Стасян. Но из-за злого языка плохо ладит с начальством, а то в свою очередь гайки-то прикручивает бравому оперу.

— Когда проставляться будешь, а, капитан Мартынов? — подкалываю, понимая, что со службой, как наша, это случится еще не скоро.

— Когда рожу твою чаще раза в год видеть буду! — Стас пихает меня в живот. — Если еще и зал забросишь, Волчара, смотри, как бы однажды на пузе пивная противоугонка не выросла.

Ржем, обмениваясь пикировками.

— Чо там с Единорогом? Поймали мудака? — В осведомленности Мартына я и не сомневался.

— Да глухо пока. Падла, будто чует, что пасем его, — морщусь, растирая кулак. — Носа не кажет, дилеры все «левые»… Еще и в отпуск выгнали. Всё прям мимо кассы.

Про то, что нашел способ подобраться к подонку поближе, молчу. Один хер, пока только в разработке…

— И кому Гора отдал твою будущую звезду на погонах?

— Куньев подхватит.

— Да ладно?! Ваш этот Жорка Куни? — Стас только качает головой, а мне хочется от досады зубами скрипеть.

Чертов Куни не просто так получил свое прозвище. Этот персонаж знает всё о том, как часто и насколько тщательно нужно лизать всем тем, от кого зависит твое повышение по службе.

И я даже догадываюсь, что Смородина не просто так передал дело ему, а чтобы проучить одного зарвавшегося капитана.

Только Куни палец о палец не ударит. Спихнет всю текучку на Соловьева и Зайцева, а сам потом будет пороги оббивать и грудь колесом выпячивать, рассказывая, как в одиночку, очка не жалея, борется с преступностью в городе.

Трутень, блять.

Таких выродков надо на хер из органов гнать. Пусть вон с ПЕПсами ездит, дубинкой машет, но, сука, не мешает нормально работу делать.

Из-за таких, как Куни, раскрываемость в отделе стремится к нулю, а недовольство кипит где-то уже под самой крышкой.

Знаю, что заслужил эти показательные выступления, но кто бы знал, как обидно, что Единорога упустить можем, и этот покемон опять скроется, оставив за собой только трупы.

Минуту бы дал знатокам из древней передачи, чтобы угадать, почему такое прозвище дали. Эти ученые умы какую-нибудь дичь про магию бы стали затирать, про рог волшебный, мифы-хуифы… и один хер бы не угадали.

Наш «кухарь» придумал фишку свою — добавлять блестки в синтезированный наркотик. Раньше фанаты сериала «Во все тяжкие» стремились подражать киношному химику и «варить» это говно синего цвета. А Единорог вот решил быть не таким, как все.

Итог его творчества мне пришлось наблюдать лично, когда в притон нагрянули. Четыре трупа с блестящими дорожками крови из-под носа.

З-з-з-затейник, мать его.

Наши в лаборатории до сих пор охуевают над составом. Я не силен в этих километровых формулах и прочей химической фигне, но и моего ума хватило понять, что это убойная штука. В самом прямом смысле слова.

Год по трупам за этим Уолтером Вайтом гоняемся. Всех дилеров, что замарались с ним, потом среди этих трупов находим с передозом. Умный гнида… и работает явно не один.

— Крыса где-то есть, брат, — озвучиваю то, что в голове уже пару месяцев крутится. — Кто-то льет ему информацию.

— Думаешь, из ваших кто? Тот же Куни мог?

— Не знаю… он трус, каких поискать.

«Но присмотреться к нему точно нужно. И, может, тогда решение Смородины не будет казаться таким бездумным?» — эту мысль я уже держу при себе.

— Всё, харэ трындеть о работе. — Стасян, похрустев позвонками, начинает обматывать ладони лентой. — А то я начну тебе жаловаться, как мы Паззлика собираем до сих пор… Надо же было собакам растащить, и теперь на каждую кость новое дело заводим. Пошли кулаки почешем, а то на твои обжиманцы смотреть тошно.

— Наваляю тебе сейчас, снова плакать будешь и мамку звать, — подкалываю друга.

Мартын грозит пальцем.

— Но-но-но, мама это святое! Расскажу ей, и не видать тебе больше пирогов с печенкой…

Усмехнувшись, приседаю и бью несколько раз ладонью по покрытию ринга, признавая поражение. Пироги тети Вали, которые Стас привозил из поездок домой, это пища богов!

— То-то же, — Стас поднимает кулак вверх в шутливой победе. — И это, Волк, давай без твоих этих штучек-дрючек ногами. Ты свой этот «мяу-тай» придержи до следующего раза. Дядя Стасик по «классике» угорает больше (Стас имеет в виду «муай-тай» — тайский бокс, где разрешены удары ногами по противнику — прим. автора).

Надев защиту, занимаем стойки в центре. Ударяем перчатками перед началом боя и расходимся. Никто из нас не спешит нападать.

Мартын скалится зеленым пластиком капы, издевательски отвешивая мне поклон.

«— Дамы вперед».

Я качаю отрицательно головой.

«— Обойдешься».

Основную тактику этого медведя я уже знаю, поэтому не тороплюсь со сближением. Стас большой любитель максимально быстрых атак, сокращения дистанции и мощных апперкотов в солнечное (нижний удар — прим. автора).

Про таких еще говорят: «Инфайтер» (боксер, предпочитающий бой на ближней дистанции — прим. автора). Долгие спарринги выматывают Стасяна быстрее, чем меня, хотя мы одной комплекции и роста.

Но у Мартына низ тяжелее, и, в отличие от меня, Стас не владеет также хорошо левой рукой, как правой.

И мой друг об этом прекрасно знает.

Мы кружим по рингу, выжидая, кто сорвется первым.

Делаю обманное движение в противоположную сторону и тут же ловлю в блок тяжелый джеб правой от Стаса (прямой удар — прим. автора). Тот чуть раскрывается, и я, перенеся вес на переднюю ногу, успеваю пробить кросс по корпусу (удар дальней рукой — прим. автора) и снова ухожу в оборону, чуть не упустив контрвыпад.

Любимая фишка Мартынова — сократить в самом начале атаки дистанцию и измотать противника до того, как тот начнет бить в полную силу, зажав в клинче (взаимный захват боксеров, запрещенный прием — прим. автора).

Обычно, в паре с ним я чаще «ёршусь», чем атакую (переход в защиту — прим. автора). Но сегодня в крови горит бензин, и мне хочется спалить всё к херам.

Ловким уклоном ухожу от прямой атаки и разрываю дистанцию, отскакивая на пару шагов назад. Стас танком прёт вперед, собираясь снова провести серию ударов перед тем, как взять в тиски.

Уворачиваясь от джебов, гоняю Мартына по рингу. И как только замечаю первые признаки того, что Стас на грани, перехожу к «форсингу» (беспрерывное нападение, активно в быстром темпе — прим. автора).

Как же. Сегодня. Всё. Бесит.

Джеб попеременно левой и правой вынуждает Стаса потерять концентрацию и занять оборону.

Выговор. Козни Еблоны. Единорог. Жена. Беда.

Черт, все беды от баб.

В каждый удар я вкладываю всю свою злость, разжигая бензин в адское пламя и забывая про правильность техники. Но сейчас моего огня хватит и на троих таких, как Стас.

Вижу брешь и сокращаю дистанцию, пробивая апперкот левой в солнечное. Стас замирает всего на секунду, но мне достаточно этого, чтобы точным хуком послать кулак ему в челюсть.

Нокдаун!

Капа с веером слюней, описав дугу, шлепается на ринг. Делаю шаг к Стасу, но он останавливает меня поднятой рукой, сплевывая кровавую слюну.

— Брейк, Волчара, а то, чует моя жопа, убьешь.

— Ты мне чуть зуб не выбил! — Стас в запотевшем зеркале раздевалки оглядывает опухшую с одной стороны челюсть. — Злой ты сегодня, Андрюха, как собака!

— Вставим тебе золотой, будешь вылитый цыган, — ухмыляюсь, ощупывая пару помятых этим медведем ребер.

И пусть мы одинаковой комплекции, Стас пошел в другую масть. Чернявый, загорелый, с темными глазами-пулями и повадками дикого кота.

А Андрейка вот на собаку злую похож.

— Да пошел ты! С твоим рогом на роже все равно ничто не сравнится, — припоминает мне Стас ту ситуевину месячной давности.

Тогда я уступил Нику и впервые встал на сапборд.

Кто бы знал, что эти адовы щепки для плавания совершенно неуправляемы!

Стоять невозможно — качает так, что вот-вот окунешься в речушку. Сидеть, блин, «по-бабьи» тоже не резон.

Маялся я недолго. Как только стал отставать от инструкторши, взявшей на борд моего сына, притопил с удвоенной силой. А на повороте реки врезался в дамочку на точно такой же доске.

В общем, если опустить все подробности, у нас в «сухом» остатке: два утопленных телефона и один рюкзак, злая мокрая мегера в черной бейсболке и удачно попавшее по моему лицу весло.

Думал ведь еще тогда подойти, загладить вину, но не вышло. Мегера была с каким-то папиком, но не это меня остановило. После дня на воде у Ника поднялась температура, и мы уехали, так и не оставшись на ночевку.

Телефоны по итогу мне достал на другой день знакомый парень с водолазной снарягой. А вот отдать «утопленника» я так до сих пор и не смог…

Мертвая трубка валяется в ящике стола. Надо бы разобраться с этим делом, связаться с кураторшой, уточнить списки той, другой, группы. В общем, самое время раздать долги.

Закончив с планами в голове, накидываю на шею цепочку с жетонами.

— Так и носишь их? — подмечает Мартын.

— Так и ношу, — отвечаю резче, чем хотелось бы. Но адреналиновый бензин еще бурлит в крови, и достаточно одной искры, чтобы я забыл про все правила хорошего боя и не кинулся на любопытного не в меру Стасяна.

— А пес его всё у тебя кантуется?

— А куда я его дену? — отвечаю вопросом на вопрос, заводясь. — Может, мне его усыпить надо было, как многие советовали?!

— Всё, остынь, брат! — поняв прокол, Матынов быстро переводит тему на более спокойную: — Хохму-то свою видел?

Непонимающе смотрю на него, и, чертыхнувшись, Стас лезет в сумку за мобильником.

— Вот, смотри, — тычет в лицо экраном с включенным роликом — Твоя зазноба?

Там съемка с наружной камеры дома — отличный зум, кстати — во всей красе показывает, как Яна, забравшись на ярко-желтый кабриолет, прыгает на капоте, оставляя вмятины. Рядом бесятся ее товарки. Через минуту видео прерывается на моменте приезда патруля.

— Ушатала тачку в хлам! Бешеная баба, — восторженно присвистывает Мартынов. — Даже привод не впаяли, папашка ее всё там порешал наверняка.

— А кто у нее батя?

Стас смотрит на меня снисходительно.

— Брат, тебя и в гугле, что ли, тоже забанили? Горячев — светило нейрохирургии. Там, в верхах, молиться на его руки готовы. Инсульт кого в кабинете ёбнет — сразу к нему в больничку. С того света вытаскивает…

— Понятно, в кого дочурка пошла такая мозгоклюйка. У них, оказывается, это семейное.

Да, Андрюша, удружила тебе звезда твоя.

Дядька бывший фейс, папка

мозгоё

… мозгоправ. Вот бы к последнему Еблону на перепрошивку отправить…

— Планы какие у тебя сегодня? — вырывает из мыслей голос Стасяна.

— Да никаких, блять.

Придушил бы одну заразу, да запретили к ней даже приближаться. Ну и по чесноку, не хочется после ее детсадовских выпадов идти в контрнаступление.

Я мужик простой: дают — беру, гонят — ухожу. Но уже не в том возрасте, чтобы за каждой соплячкой бегать и выяснять, чего ей там в голову надуло.

Воспитывать — это к мамкам с папками. А мое — наказывать.

— Тогда у меня для тебя есть предложение, от которого лучше не отказываться.