Беда майора Волкова

Глава 13. Декабристка

Яна

Фыркаю, не сумев сдержать смешок. За ним следует еще один. А затем прорывает.

Я хохочу, наблюдая за обескураженным выражением лица Кэпа. Андрей подхватывает, и мы гогочем вместе. Наверняка со стороны выглядим как парочка ненормальных, застрявших на ночной заправке.

— Боже, нашему Непотопляемому оленю наконец-то вернули память! Неужто ты сходил к самому Гудвину?

— Эй, а чего сразу олень-то? — сквозь смех уточняет Андрей.

— Да не знаю. Само пришло. А как… как ты назвал моего отца? Старый хрен? — От смеха из глаз брызгают слезы, и я утираю их тыльной стороной ладони. — О, он бы оценил! Папа уважает бабушкину хреновину.

— Ничего сейчас не понял. — Андрей с интересом смотрит на меня.

— Ну, закуска такая. Помидоры, хрен… Всё это великолепие блендером до однородной массы и в банки… Хотя бабуля крутит до сих пор через мясорубку. Острая такая штука выходит. Ты не пробовал ни разу, что ли?

— Ты про горлодер?

— Да нет же, хреновая закуска, хреновина, — настаиваю на своем названии.

— У нас это называется горлодер.

— Кстати, где это у вас? — Припоминаю тот момент с навигатором и оговоркой Кэпа.

— В Сибири. — Увидев мое ошарашенное выражение лица, Андрей уточняет. — Я из Красноярска.

— Это ведь… сколько там тысяч километров отсюда?

— Три с хвостом.

Мама дорогая!

— И как же тебя сюда, в Нижний, занесло-то? — Мне действительно интересно.

— После универа ушел служить. Здесь у вас, в Сарове. Ну и так вышло, что потом остался. Милану встретил, позже поженились, сына вот заделали… и развод.

— А жена твоя почему не захотела в Сибирь ехать? Жена декабриста, все дела?

Побарабанив по рулю, Андрей замолкает, видимо, переживая какой-то внутренний момент, и я уже жалею, что спросила.

— Мила… она, как бы это сказать. Она не для суровой сибирской зимы. Слишком мягкая…

Андрей замолкает, и мы какое-то время делим тишину в салоне на двоих. Каждый думает о своем. И, странное дело, я не чувствую себя неловко в этой паузе.

Допиваю остатки воды, с сожалением убирая пустую бутылку в подстаканник.

Волков, заметив это, подхватывает мусор и выходит из машины. Обратно он возвращается с еще двумя бутылками «без газа», и получает мой самый благодарный взгляд.

— Спасибо. — От сушняка голова болит нещадно, и я надолго присасываюсь к живительному источнику воды.

Мелочь, а мне почему-то приятно, что Андрей понял всё без моих слов. Паша бы ни за что не пошел, даже если бы я попросила открытым текстом.

Пашу бы тоже не приняла Сибирь с ее суровой красотой, но совсем по другой причине. Там гнилые люди не приживаются. А такие люди, как Андрей, наоборот, закалены и противостоят всем ветрам назло. Интересно, а я бы прижилась там?

Перевожу взгляд на Кэпа. Он встречает его своим, и нет там сейчас сибирской суровости и холода, а лишь тепло и интерес. Может, я ошибалась с самого начала насчет Волкова?

— А что насчет тебя? — Его вопрос догоняет мои мысли.

Пожимаю плечами, так и не отрывая глаз от его лица.

— А что я? Родилась, училась и живу здесь…

Он мягко берет мою ладонь в свою.

— Нет, так не пойдет. Я тебе интервью дал? Дал. Баш на баш, Яна Владимировна.

Он гладит подушечкой большого пальца самый центр моей ладони, а у меня сердце заходится и стучит все быстрее и быстрее. Чувствую, как жар краски бросается на щеки, и прикусываю губы.

Никакого эротического подтекста, но сейчас этот жест интимнее для меня, чем секс.

Что ты сделал со мной, капитан? Одно твое касание, и я таю.

Куда-то делись все мои колючки, шипы. С грохотом слетели щиты. И снова явилась миру душевная нагота.

Как это починить?

Млея от неспешных поглаживаний, все же нахожу в себе силы ответить:

— После школы поступила в универ, там познакомилась с Пашей. Недавно у нас должна была состояться попойка по поводу бракосочетания, не срослось. Теперь я свободная девушка, не обремененная детьми. — И даже бонсай мой сгинул. — Вот и всё. Ничем не примечательная биография.

— А рассталась ты с женихом по причине?.. — Андрей задает вопрос, вычленив главное из моей микроанкеты.

— Потому что мой бывший будущий муж оказался тем еще многочленом. — Освободив ладонь из нежнейшего капкана, тянусь за водой. Всегда, когда речь заходит об Уродце, у меня во рту появляется привкус горечи. Хочется запить это непреходящее чувство омерзения. Сделав глоток, заканчиваю: — Об этом мне поведала его любовница вторая. Настоящие мексиканские страсти…

Настроение проваливается куда-то вниз, и мне уже не хочется больше продолжать наше шуточное интервью.

— Ян, — тихо зовет меня Волков. — Ты же понимаешь, что от таких вещей никто из нас не застрахован?

Киваю, не способная пока говорить, переживая собственную бурю в стакане. Я все понимаю. Я вообще очень понимающая баба. Даже несмотря на всю мою придурь в башке, неуступчивый и местами невыносимый характер, я всегда — всегда, мать твою! — старалась верить людям. Верить в людей!

А после предательства Падлика я начала бояться… Я боюсь, что следующий мужчина в моей жизни может оказаться точно таким же козлом.

Не могу избавить себя от постоянного мониторинга противоположного пола на предмет похожести с изменщиком Пашей. Я выискиваю признаки измены в морщинках у глаз, в заломе бровей, в кривой усмешке губ…

Я скоро стану параноиком и запрусь в четырех стенах.

— Не все такие, как он, — вплетается в мои мысли голос Андрея. И я, тряхнув головой, изгоняю из нее призрак бывшего.

— И не все обманутые бывшие такие, как я. Хочешь расскажу, чем закончилась наша история любви?

По мере моего рассказа о мести Падлику выражение лица Андрея меняется с удивленного на мрачное, а потом резко уходит в позитив. На моменте обстрела машины бывшего яйцами мы уже откровенно смеемся.

— А знаешь, что самое забавное? — утирая слезу, хохочу я. — Моя бывшая свекровь до сих пор не может смириться с тем, что я разорвала помолвку и отменила свадьбу. Она бомбила мой телефон даже чаще Падлика.

— Так жалко было терять невестку?

— Скорее, так жалко было расставаться с полезными для семейного бизнеса связями.

Прищурившись, Андрей качает головой.

— Да уж, с твоими «связями» я успел познакомиться.

— Прости! — вырывается у меня это совершенно искренне. Спешу продолжить: — Я тогда была сама не своя… Я, я позвоню крестному, мы всё исправим… — Без раздумий хватаю в руки телефон, забыв, что на часах давно уже глубокая ночь.

Ладонь Андрея ложится на мою.

— Отставить!

— Но я же…

— Ян. — Его тон из смешливого становится серьезным, и я убираю телефон. — Приговор обжалованию не подлежит и приведен в исполнение. Я отделался устной выволочкой и отпуском, могло быть и хуже.

Смутившись, прикусываю губу. Это ведь из-за меня всё…

— Бабушка всегда говорит, что думаю я не тем местом, — говорю примирительно. Хотя Андрей и не выглядит обиженным.

— Пылишь ты знатно! — сверкает зубами Андрей. — В следующий раз постарайся для начала охладить то самое место для дум. Говорят, на «холодную» легче принимать решения и тяжелее допускать ошибки.

— В следующий раз засуну голову в морозилку, — клятвенно обещаю, прикладывая ладонь ко лбу в имитации воинского «отдать честь».

— Ты должна была сказать: «Так точно, товарищ капитан». — Посмеиваясь Андрей сдвигает мою ладонь ближе к виску. — Руку вот сюда. А вообще, к пустой голове ее не прикладывают…

— Эй! — возмущенно пихаю его в грудь, задевая выглянувшие из распахнутого ворота медальоны.

Мое любопытство гасит вспыхнувшую злость, и я, не встретив сопротивления, вытягиваю цепочку на свет.

Два простых прямоугольничка из металла с выбитыми рядами цифр. Ни имени, ни звания.

— Налюбовалась? — Андрей мягко вытягивает у меня жетоны и прячет, застегивая рубашку на одну пуговицу.

— Расскажешь о них?

— Боюсь, это интервью затянется надолго. — Отвернувшись, Волков заводит машину. — И оно уж точно не для первого свидания…

— Третьего, — поправляю из чистого упрямства.

— Пристегнись! — следует приказ.

И на этот раз послушно его исполняю.

— Так точно, товарищ капитан! — Щелкаю замком ремня, наблюдая, как мы выруливаем с парковки на дорогу, в такой час почти пустую. — И разве у нас свидание?

— А на что, по-твоему, это похоже?

— Столкновение? Противостояние? — задумчиво перечисляю, постукивая ногтем по подлокотнику.

— Борьба, еще скажи. — Усмехнувшись, Кэп бросает на меня насмешливый взгляд. — Клуб, разборки, жаркий минет в машине… чем тебе не классическое свидание?

Мои щеки вспыхивают огнем, когда я вспоминаю его у себя во рту… и вкус…

— Вообще-то, это, если можно так сказать, был мой дебют, — бормочу себе под нос, но меня слышат.

— Тогда ты самая отвязная из дебютанток, которых я встречал!

Что-то вдруг царапает меня в этой фразе.

— И много у тебя случалось дебютов в тачке? — Я не хотела спрашивать, но оно само вырвалось.

В салоне становится тихо. Сжираемая внутри противоречивыми, неправильными чувствами, отворачиваюсь к окну.

«А что ты хотела, Ян? Он старше тебя на девять лет! Когда у тебя в первом классе два передних зуба вылетели, он уже с девчонками целовался. У него были бабы до тебя, будут и после… Да у него даже жена была! А ты — лишь эпизод, глубокий минет в этой тачке. Если бы тебя записывали в телефоне по особым приметам, сто пудов, у Волкова бы ты была «Глубоко берет» или «Зачетные сиськи», — уничтожаю себя изнутри садизмом.

Ладонь Волкова ложится мне на колено. Он чуть сжимает хватку, привлекая внимание.

— Яна, послушай меня сейчас. — Его глубокий голос серьезен. — Я не святой. И в моей жизни происходило всякое. Что-то я вспоминаю с радостью, что-то хотел бы забыть навсегда, а за что-то стыдно до сих пор…

Поворачиваюсь к нему всем корпусом.

— А про что стыдно, расскажешь?

— В другой раз. Я к чему? Это жизнь, Ян. И то, что мы сейчас встретились с тобой, может значить, как очень многое для каждого из нас, так и не значить ничего.

— Мы там, где мы должны быть? — припоминаю фразу.

— Именно. И только нам с тобой решать, как мы хотим провести время вместе. — Кэп отрывает на секунду взгляд от дороги. — Буду честным с тобой, я не ищу сейчас отношений. Перегорели все предохранители, пока разводился с женой. Случайные связи… были, но за это меня точно не назовут «многочленом».

Хихикнув, прикусываю губу.

— Ну, с членом у тебя полный порядок!

— Благодарим за обратную связь. Нам очень важно ваше мнение, — хохмит. — Янка, ты классная девчонка. Красивая, яркая. С ебанцой, конечно, но это уже мелочи.

Щипаю тыльную сторону ладони-оккупанта, и Волков, посмеиваясь, убирает ее.

— Несмотря на твой несносный характер, ты мне нравишься. По-моему, у меня что-то слетело в заводских настройках, и сейчас либидо только на тебя выдает реакцию. — Он проживает меня взглядом, от которого что-то плавится у меня внутри. — Все просто. Я хочу тебя. И пока могу предложить…

— Только секс, — заканчиваю за него. — Потрахались, разбежались, и никакого мозгоебства?

— Я говорил, что ты умница?

— Нет, ты говорил, что я красивая! А еще с ебанцой.

— Там легкая степень. Как тебе такой план?

Прикусив ноготь, провожаю взглядом уснувшие многоэтажки.

А готова ли я сама к отношениям? Категорически нет.

Если бы я была драма квин, то обязательно бы налепила чушь про то, что мое сердце разодрано в клочья и схвачено толстыми нитками, после которых обязательно останутся шрамы. И я не готова свое израненное сердце принести вновь на алтарь отношений.

А если говорить простым языком, то я не хочу сейчас вступать в это болото, потому что дико боюсь снова ошибиться с выбором.

Андрей честен со мной. По крайней мере, сейчас. И он предлагает то, на что сам готов пойти.

Отношения без обязательств. Или, правильнее сказать, сношения без отношений.

Хочу я этого?

Перевожу взгляд на сосредоточенного Волкова.

Я хочу узнать, как можно сгорать от страсти с этим человеком, сохранив свое сердце нетронутым.

Андрей ловит мой взгляд, и я несколько раз киваю. Завладев моей ладонью, он целует тыльную сторону, обжигая кожу касанием губ.

Мы только что заключили сделку.

— Давай пятую, — Кэп кладет мою руку на рычаг, и я, с непривычки провозившись дольше обычного, переключаю передачу.

На следующем светофоре нас подрезает лихач на Мазде, и Андрей, резко ударив по тормозам, командует:

— Первую!

Пытаюсь попасть в нужный паз, машина дергается.

— Это была задняя. Не торопись, без рывков. — Его рука ложится поверх моей и направляет. — Омут знаний не любит, когда мешают без ласки.

— Почему не автомат, это же удобнее? — с трудом попав в третью передачу, пыхчу.

— Механика спасает там, где пасует АКП. В вашей области есть такие уютные ебеня, куда я бы без этого зверя даже не рискнул сунуться.

Какое-то время мы развлекаемся тем, что Андрей отдает команды, а я послушно «мешаю омут знаний».

— Куда мы едем? — обращаю внимание, передав бразды правления хозяину.

— Мы едем спать.

Молча смотрю на Андрея.

— В прямом смысле этого слова. Нам, пенсионерам, положен крепкий восьмичасовой сон в компании нежной юной девы. Согласна?

— Если только ты пообещаешь отжарить меня с утра, как следует. — Провокационно кладу ладонь ему на ширинку, ощущая там отнюдь не пенсионерские страсти.

В поселке, в который мы въезжаем, очень чистенько, ровные улочки и опрятные новостройки. Мы останавливаемся у одной из них. В отличие от соседей, этот дом утопает в темноте, и разглядеть что-то, кроме забора и выглядывающего второго этажа, не представляется возможным.

Дорожка под моими шпильками хрустит гравием, когда я иду следом за Волковым к крыльцу.

— Я должен тебя предупредить о двух вещах. — Андрей отпирает дверь, за которой мой слух улавливает цокот когтей и глухое рычание.

Замираю на месте.

— Сет. Свои, — Кэп отдает отрывистые команды собаке. — Яна, дай руку. — А это уже команда мне.

В мою ладонь тыкается холодный мокрый нос. Пес, оказавшийся в тусклом свете лампочки питбулем, приветственно пару раз виляет мне хвостом.

— Хорош-и-ий ма-а-альчик, — тяну нараспев, слегка касаясь собачьего затылка. Пес, продолжает дружелюбно меня разглядывать, и не торопится вставать в боевую стойку. Что ж, знакомство состоялось.

— Это первое. Проходи. — Андрей гостеприимно подает мне шлепки, в которых я тону. — Здесь пока не убрано.

Оглядываю стены из гипсокартона, свисающий патрон с лампочкой, черные шнуры проводки, свернувшиеся змеями.

Пес следует за мной по пятам, пытаясь под шумок ткнуться носом в мою задницу.

Вот же, кобель!

Аккуратно убираю собачью морду, со смешком обращаясь к его хозяину.

— А второе предупреждение, я так понимаю, касается перманентного ремонта?

Андрей, взъерошив волосы, качает головой:

— Не угадала. На завтрак у нас только кофе.

Ну, что ж, горячий кофе и секс, не самая плохая альтернатива тостам и омлету.