Беда майора Волкова

Эпилог

Два года спустя

Яна

— Нек! — Дочь решительно закрывает рот ладошкой, перепачканной кашей.

Делаю глубокий вдох, мысленно считая до десяти, и в своих же мечтах оттирая заляпанную этой субстанцией кухню, стульчик для кормления, светлый костюмчик и волосы.

Боже, когда она успела залезть ручонками в волосы?!

— Соня-я-я, — тяну нараспев, — кашку надо ку-у-ушать. Маша ведь тоже кушает кашу. А кто кашу не ест, тот про Машу и медведя мультики не смотрит.

Заслушавшись, дочь убирает руку от лица, и я ловко бамбардирую ее рот ложкой…

Бац! — ложка летит на пол, каша тут же молниеносно подтирается заботливой Альмой. Собака облизывает морду, будто говоря: «А еще есть?»

— Нет-нет-нет, сначала кашу кушает папина принцесса. Принцесса Софи-и-ия была та-а-акой послу-у-ушной, что съела-а всю ка-а-ашу.

Взвизгнув, дочь закрывает обеими ладошками лицо.

Черт. Всё, я сдаюсь.

— Андре-е-е-ей! — кричу мужа.

Сет, со вселенским спокойствием взиравший на нас, уходит искать хозяина. В последнее время пес стал глуховат, но мой ультразвук он прекрасно слышит.

— Ситуация хелп, ситуация SOS! — пропеваю, прекрасно зная, что у Андрея кормление одной упрямой девочки выходит лучше, чем у меня.

Всклокоченный после сна мой муж в одних спортивных штанах появляется на кухне, едва сдерживая зевок. Невольно прохожусь взглядом по выпирающим мышцам груди, идеальному прессу и убегающей за резинку светлой дорожке волосков.

Мой Аполлон, как всегда, прекрасен. Глядя на него, сложно представить, что он еще полтора года назад не мог держать ложку в руке и был похож на скелет.

— Что за шум, а драки нет? — улыбаясь Соне во все тридцать два, муж усаживается рядом.

— Твоя дочь отказывается от еды, — жалуюсь.

— Я бы тоже от такой бурды отказался, — заглянув в тарелку, резюмирует этот камикадзе. — Мою принцессу не проведешь. Нам надо вкусненькие конфеточки и макарошки.

За макароны София продаст не только родного отца, но и своего любимого зайца Тяпу.

— Дя-дя-дя, — хлопая в ладоши, подыгрывает дочь.

Качаю головой, глядя на эту банду.

Андрей, изображая подбитый самолет и смешно раздувая щеки, отправляет в рот дочери ложку за ложкой.

Иногда мне кажется, что это и не моя дочь, а только Андрея. Сонечка похожа на него: тот же разрез и цвет глаз, та же шкодливая улыбка. Да и бровки так же хмурит во сне.

Темпераментом только в мамочку пошла.

Догадавшись, что любимый папа вместо конфет подсовывает снова кашу, Соня бьет рукой по краю чашки, и та с грохотом летит на пол. Содержимое разбрызгивается во все стороны, Альма бросается уничтожать улики, а дочь… дочь смеется так заливисто и громко, что невозможно на нее ругаться.

В машине регулирую зеркало заднего вида под себя, Андрей с пассажирского корчит рожицы дочери.

— Во сколько он прилетает? — уточняю, выруливая за ворота дома.

— У нас в запасе еще больше часа. Успеем, не переживай.

Сегодня к нам прилетает Ник, но в этот раз он летит сам и не на пару дней. Милана, наконец-то, уступила здравому смыслу и просьбам Андрея.

— Не гони, здесь ремонт затеяли, — дает указания мой личный штурман.

Послушно сбрасываю газ, командуя:

— Вторую врубай.

Как когда-то давно муж с улыбкой повторяет мои же манипуляции с коробкой передач.

Андрей не признается мне, но я знаю, что иногда левая рука его подводит. В самом начале реабилитации она часто теряла чувствительность и немела. Это последствия ранения, с которыми он вынужден будет жить.

Тогда самым важным для меня было, как можно скорее поставить Андрея на ноги. Восстановление шло семимильными шагами на радость персоналу реабилитационного центра, куда нас перевели из больницы. Мне кажется, врачи готовы были и ночевать в палате, лишь бы не упустить ни единого момента для своих бесконечных диссертаций и докторских работ.

«Уникальный случай», «три процента вероятности полного восстановления», «феноменально», «удивительное везение, еще бы на миллиметр…»

И только мы с Андреем знали, как же тяжело нам далась эта реабилитация. Каких трудов стоило ему заново научиться ходить, говорить и даже держать чертову ложку в руке. Но это останется только нашим бременем.

Глядя на моего офицера ФСБ, невозможно поверить, что от инвалидности его спасли один миллиметр, гений моего отца и огромное желание жить полноценной жизнью!

И Андрей с присущим ему упорством вгрызался в эту жизнь. Комиссия не смогла признать его недееспособным, даже не смотря на обширную практику таких ранений и их последствий.

И все же, когда с нами в машине Соня, за руль сажусь я. Так ему спокойней.

Мне еще долго в кошмарах снилось лицо Андрея за секунду до падения, и я просыпалась от собственного крика, чтобы через мгновение понять — с ним все в порядке, он жив и здоров.

Тому незадачливому стрелку, решившему помахать оружием, дали срок, а я еще долго избегала людных мест, пока Андрей не донес до меня простую истину.

Наши судьба и рок ждут нас за любым поворотом, в любое время дня и ночи. Это может быть случайная пуля, упавший кирпич, уснувший за рулем водитель, да та же кожура от банана…

Или наркоманы, которые ради дозы без раздумий согласились поджечь чужой дом, а, пробравшись внутрь, обнаружили там меня и собаку…

Невозможно быть готовым к этому, но и жить в постоянном страхе, что что-то может случиться, нельзя.

А что можно и нужно? Проживать каждый день, радуясь тому, что мы есть друг у друга.

В нашу первую встречу Андрей едва меня не утопил. Во вторую я мечтала убить его, а потом сгорала в его руках от страсти. Третья встреча навсегда сплела наши пути в одну дорогу, по которой мы теперь идем вместе.

Судьба это или рок? Не знаю.

Но одно знаю точно. Я счастлива!

В аэропорту яблоку негде упасть.

Отмечаю краем глаза огромную толпу ребят с символикой Сокола. Красноярская хоккейная команда только что вернулась с победой.

Соня тоже с интересом провожает их взглядом.

— Погоди, дочь, еще годков шестнадцать, и они сами за тобой бегать будут, — подбадривает Андрей.

Закатываю глаза.

— Ну и на кой нашей принцессе нужны будут эти старперы через столько лет? Мы уж лучше дождемся принца из нашего родного Торпедо.

— И лучше сражу беж жубов… — добавляет этот гад.

Мы препираемся, подкалывая друг друга, когда двери раскрываются, выпуская пассажиров прибывшего рейса Нижний Новгород — Красноярск.

Я высматриваю в толпе макушку Ника, как замечаю…

— Папа? Ба!

Андрей

В доме веселый гомон.

Яна с сестрой и бабушкой хозяйничают на кухне. Дети с визгом носятся за ошалевшими от такой толпы собаками. Сын со стоическим терпением играет роль няньки сразу для троих пострелят.

А мы с тестем и Миром готовим во дворе мясо на углях. Батя обещал быть в течение часа, а брат снова где-то завис в горах.

Новый год — это семейный праздник, и я счастлив, что в этот раз мы будем встречать его огромной семьей.

Отойдя в сторону, тесть прикуривает сигарету.

— Как самочувствие, Андрей?

— Не жалуюсь, Владимир Алексеевич. Вашими стараниями…

Машет на меня рукой:

— Будет тебе… Я свою работу выполнил, а все остальное легло на твои плечи и Яны.

Не вижу смысла спорить. Я благодарен ему за второй шанс.

— Не надумал вернуться? — озадачивает меня вопросом.

Ухмыляюсь, качая головой:

— Нет, я и здесь неплохо устроился.

— А то Вадим говорил о перестановках в кадрах…

— При всем моем уважении, но пусть Вадим Иванович рассмотрит другую кандидатуру, — перебиваю, втягивая морозный воздух.

Быть пешкой в шахматной партии Колесникова мне больше не хочется. Этот старый хер не вызывает во мне ничего, кроме раздражения.

— Ну, дело твое, Андрей.

От этого разговора еще долго остается неприятный осадок.

Уложив расшалившихся детей, за стол садимся ближе к полуночи.

Когда начинают бить куранты, сжимаю ладонь жены. Меня переполняют счастье и осознание того, что мы все преодолели. Мы вместе, и это самое главное в жизни.

— Загадывай желание, — тихо шепчет мне Яна, и я любуюсь ею, на миг вернувшись в прошлое.

Как я мог жить без тебя?

— Подари мне сына, — прошу, притягивая жену к себе. В ее глазах мерцают звезды и прячутся бесенята.

— Эй, дед Мороз такое не приносит, — фыркает, легонько стукая меня по плечу.

— А Снегурка тогда на что?

Закусив пухлую губу, Яна кивает:

— Снегурка обещает подумать. А взамен… пусть дедушка Мороз принесет мне еще парочку кактусов!

— Женщина, куда тебе столько? И так три десятка самых разных колючек по дому расставлено…

— Ну должны же быть у меня свои слабости.

Чмокнув ее в смеющиеся губы, прижимаю к себе крепче. Беда моя бедовая…

Да будет так.

КОНЕЦ.

Дорогие мои, история Яны и Андрея подошла к концу. Огромное спасибо каждому из вас за поддержку книги! Для меня это очень ценно. Спасибо за ваши вопросы, переживания, мнение, награды и неиссякаемый интерес к сюжету. Именно они вдохновляли меня писать дальше.

Отдельная благодарность моим коллегам по перу и моим девочкам Красоткам. Ваша помощь и поддержка бесценны!

Честно скажу, мне жаль отпускать героев, так я с ними уже срослась. Но нужно дать им жить дальше самостоятельно, а нам с вами двигаться дальше. К новым историям и новым героям.

Обнимаю вас, мои котики. Скоро увидимся)))