Беда майора Волкова

Глава 14. Вобла

Яна

Если мужчина везет вас навстречу светлому будущему, такие низменные вещи, как зубная щетка или запасное белье, точно не придут в ваш затуманенный розовым флером мозг.

И уж точно под словосочетанием «спать вместе» вы не будете представлять себе себя, утрамбованную в матрас тяжелой рукой Кэпа, оглушенную его богатырским храпом и надежно стреноженную по ногам тушей пса.

Нет, в ваших влажных фантазиях он срывает с вас одежду еще в прихожей, прижимает к стене и буквально выбивает весь дух своим напором. А потом несет в спальню, где на шелковых черных простынях до самого утра не дает вам передышки.

Возможно, мне тоже бы светила та самая жаркая и полная стонов ночь на черных простынях…

Но в реальности, едва стащив с себя брюки и рубашку, я коснулась щекой подушки, пропахшей уже таким знакомым ароматом, и вырубилась моментально.

Чтобы через — боже, прошла всего секунда?! — проснуться, не чувствуя затекшую ногу, придавленную серым задом, и услышать раскатистое «хр-р-р» над ухом.

Храпел, кстати, Кэп весьма музыкально, успевая за долгий вдох выдать три аккорда.

Горячее тело, в которое меня вжимали со всей силы, навевало мысли о раскаленной сковороде и яичнице. За окном вдохновленно выводили трели соловьи в кустах, а мой «соловей» заходил на новый трек.

В суровых реалиях жесткого цейтнота, сверхзадач, прокрастинации и банальной нехватки часов в сутках, когда мужчина обещает вам совместный сон, минимум, на что вы надеетесь — это выспаться. Максимум — с комфортом.

Мой комфорт претерпевал нагрузки в сто мегатонн, и я, смиренно отсчитав овечье стадо, была близка к тому, чтобы повернуть чью-то крепкую капитанскую шею до характерного щелчка, после которого наступит блаженная тишина...

Как Андрей, будто почувствовав нависшую над ним угрозу, особенно громко всхрапнул, выпустил меня из капкана объятий, отвернулся на другой бок и затих.

Мне хватило представить всего одну овцу — с какого-то хера согласившуюся на эту авантюру с ночевкой, — чтобы уснуть крепким, беспробудным сном до самых… семи утра.

А разбудило меня влажное прикосновение к руке.

Спрятав конечность поглубже в одеяло, я еще пыталась убежать в сон, как голой пятки сначала коснулся сырой и холодный нос, а потом ее весьма ощутимо цапнули!

Дернувшись от испуга и открыв глаза, я не сразу поняла кто я, где я и зачем меня надо было кусать.

Больше всего на свете. Да-да, даже больше своих тупых и шизанутых клиентов, Падлика и его долбанутой на всю голову родни, я ненавидела вставать в такую рань, как сейчас.

Пес смотрел на меня укоризненным взглядом, будто говоря: «И не стыдно тебе спать, когда я тут от голода скоро подохну?»

Оглядев эту груду мышц, я хмыкнула. Да уж, такому под силу отжать еду у любого человека.

Наверное, не умирай я сама от жажды и похмельного суховея во рту, ни за что бы не вылезла из-под одеяльного кокона в такую рань.

Пес, будто почувствовав мои внутренние колебания, тихонько заскулил.

Знаете, есть такой особый вид скулежа, после которого ваш питомец разразится громким басистым «рррав»?

Так вот, это был именно тот самый мотивчик, знакомый мне по моим хвостатым подопечным, к которым я наведывалась не реже раза в неделю.

В приюте мои хитрые бестии умели выпрашивать лакомство даже тогда, когда были сыты. И у каждого пса своя особенная «мелодия вызова».

— Ладно, наглая ты морда, — сдавшись, я аккуратно выскользнула из постели, где крепко спал воришка моего сна и виновник ранней побудки — пес ведь не таракан, сам по себе не заводится. — Пошли добывать пропитание.

Собрав разбросанные по полу вещи и стянув со спинки стула футболку Кэпа, на цыпочках вышла из спальни и отправилась убивать мамонта.

Единственное, что было способно меня смирить с жесткой действительностью и отключить режим «kill them all» — это хороший крепкий кофе. Его-то мне и предстояло найти.

Умничка Сет с легкостью подсказал, где зараза хозяин хранит его еду, и теперь задорно хрустел кормом, гоняя металлическую миску по полу.

Я же, приняв быстрый душ и найдя у Андрея нераспакованную зубную щетку, спустя рекордные полчаса крепко держала в руках самую чистую кружку из найденных на кухне и вдыхала аромат сублимированного кофе из пакетика.

Приложение доставки только что прислало «пуш»: «Курьер уже выехал к вам».

Это не может не радовать. Вместе с вкусной и калорийной едой из круглосуточного кафе это утро точно сможет выжить.

Пес, сожрав все свои полезные сухари, преданно заглядывает мне в глаза, пуская слюни на мой завтрак туриста.

Нагло пошарив по ящикам на холостяцкой кухне, я разжилась пачкой галет такого же возраста, что и мамонты, и банкой сгущенки. Молока у хозяюшки Волкова не оказалось.

За неимением открывашки я повторила подвиг девочки Куки из одноименного фильма и заколола банку парочкой ударов ножом, и теперь тяну эту сумасшедшую сладость, прихлебывая суррогат и закусывая каменным хлебцем.

И медитирую, глядя на сад.

В деревне у Ба он был похож на прилежного ученика — стволики яблонь и вишен заботливо побелены, прикорневые круги выполоты и засажены бархатцами. Лишние ветки, загущающие крону, спилены соседом за бутылку самогона, а кусты смородины и крыжовника усмирены сколоченными рамочками оградок.

У Ба всё такое — чистенькое, красивенькое и по линеечке. И даже вредная коза Майка никогда не покушалась на бабушкин сад, предпочитая безобразничать на соседском огороде.

Здесь же обстановка больше походила на дикий лес. Деревья с растрескавшейся корой и разлапистыми ветвями опутал своими колючими побегами хмель, забрался на самую верхушку, горделиво свесив вниз свои зеленые шишки.

Давно не знавшая секатора крона давала густую тень, в которой грозно качалась на ветру высокая крапива, будто говоря: «Дальше хода нет!»

А за этим жгучим барьером, увив плетьми старый, покосившийся забор, маняще алела созревшими ягодами малина…

Я ее с детства обожаю. Ба всегда мне набирала целую чашку, чтобы потом с холодненьким молоком и сахаром перетереть это в самое вкусное лакомство на свете.

Сглотнув слюну точь-в-точь как Сет, я оглядела веранду в поисках секатора или на худой конец перчаток. Искомое легко нашлось здесь же. Натянув до самых локтей краги, я решительно шагнула в заросли крапивы…

Мой бой с Уртикой* прошел в ожесточенном молчании, будто я героиня сказки о братьях-лебедях (латинское название Крапивы двудомной — Urtica dioica — прим. автора). Но наградой мне стал не заморский принц и спасение с эшафота, а горсть спелых крупных ягод.

Первая малинка растеклась по нёбу прохладной сладостью, подарив давно забытое чувство ностальгии. Прикрыв глаза от удовольствия, я наслаждалась вкусом, лишь изредка почесывая зудящие от крапивных укусов колени.

Сету тоже перепала пара ягодок. И теперь он верным пажом сидел рядом и лупил хвостом, ожидая еще одной порции сладенького.

— Твой хозяин не будет рад, если ты вдруг станешь сладкоежкой, — отряхнув ладони, доверительно говорю псу. — Да и за усвиняченную футболку меня тоже по голове не погладит…

На светлом хлопке растеклись ярко-зеленые и розовые пятна.

В тот момент, когда я поставила ногу на первую ступень крыльца, у меня тренькнул очередным «пушем» телефон и открылась калитка.

Ура, еда!

Обернувшись, я застыла с приклеенной улыбкой на лице, потому что девица, зашедшая во двор, вряд ли несла в своей крошечной сумочке мой завтрак.

Если бы можно было представить Белоснежку в современной интерпретации, то эта хрупкая темноволосая лань очень на нее походила. Светлокожая, с румянцем на щеках, тонкими пальчиками, сжимавшими слишком сильно ремешок брендовой сумочки…

Портило только одно — стервозное выражение лица, которое больше пристало королеве-мачехе, промышлявшей шпионажем через зеркала и спекулирующей отравленными яблоками.

Сет, завидев гостью, встал в стойку и глухо заворчал.

Машинально положила ладонь ему на голову, погладила успокаивающе, как если бы это был мой подопечный из приюта, почуявший чужака на прогулке.

Не спуская глаз с Белоснежки, пес уселся у моих ног.

Девица сделала пару шагов в нашу сторону. Гравий под ее каблуками захрустел, пес вновь заворчал, вынуждая ее остановиться.

Это еще не полноценный рык готового защищать всех и вся зверя, но предупреждение. «Я тебя учуял, я тебя вижу. Это моя территория».

Странно, а в мультике принцессу любили все животные и птицы.

— Гребаная псина, — сказано было под нос, но тишина утра с легкостью дала это услышать и мне.

Да у нас тут целая зоофобка нарисовывается. Будто почувствовав, что думаю о ней, Белоснежка приподняла одну смоляную бровь и произнесла:

— Андрей уже дома?

То, как это было сказано — небрежно, с вызовом — подсказало мне, что с хозяином эта дамочка знакома не три дня.

Интересно, если я скажу «нет», она сразу уйдет или поинтересуется кто я такая? Сама-то явилась в восемь утра при параде: укладка, будто только из салона, броский макияж, платье футляр на тонких бретельках. Босоножки и придушенная окончательно и бесповоротно сумочка довершали образ роковой красавицы.

Такие обычно эскорят на яхтах в Дубаях, а не мчатся с приветами к бывшему мужу, чтобы в духе Фета рассказать, что солнце встало.

Никогда бы не подумала, что буду встречать бывшую своего любовника в его мятой футболке, заляпанной травяным соком, в шлепках сорок седьмого размера и без единого шипа на броне.

То, что это именно жена, сомнений никаких быть не может. Версии про соседок и соль можно не предлагать, для эскорта Кэп слишком жаден — да у него даже кофе нормального нет!

— Он спит, — пожав плечами, жду, чем же закончится наша встреча.

— Придержи пса. — Точно женушка пожаловала. Приказы отдает прям по-Кэповски.

— Зачем? Он не кусается. — Складываю руки на груди. Собака привалилась теплым боком к моей ноге и зевнула, показывая весь арсенал «не кусачих» зубов.

Мне не хочется облегчать ей задачу.

Это было мое утро! Моя ночь и мой мужчина, который вчера сказал, что я красивая.

А сегодня к нему на помеле примчалась бывшая законная. Да с такой скоростью, будто «телохранит» его от баб 24/7 — без обеда и выходных.

Я не разбираюсь в их отношениях, но что-то мне подсказывает, что эта Милана — так ведь ее Андрей называл? — не считает себя той, которая уже давно за бортом жизни.

Наша мизансцена затягивается, пока, отвлекшись на шорох в кустах, пес не срывается с места.

Ухмыльнувшись и высокомерно задрав острый нос, Белоснежка продефилировала мимо меня и скрылась в доме.

Мой защитник, чихая от пыльцы, возвращается ко мне с вопросительным выражением на морде. «А где эта?»

Мне тоже интересно где, а главное — зачем?

Стащив шлепки-убийцы тихо проскальзываю в дом. Я знаю свою конечную цель.

— Андрюша, зайчик, я приехала… — доносится воркование через приоткрытую дверь спальни, пожалуй, единственного места, где было уютно и не витал дух вечного ремонта.

И я иду на этот голос, как крыса, приманенная волшебной дудочкой.

Взгляд успевает выцепить сидящую на постели Белоснежку, мягко поглаживающую голую спину Волкова.

Во рту становится мерзко. Будто я не малину ела, а дерьмо.

Вдруг ощетиниваются щиты. Ревность клубится горячим комом в животе.

Эта дрянь касается моего мужчины, вообще-то!

Завороженно еще наблюдаю за этими странными ласками, когда Андрей, пошевелившись, выдыхает:

— Миль?

Все. Алес! Не могу больше смотреть это безвкусное порно.

Тошнит.

Тихо разворачиваюсь на пятках. В ванной в секунду сметаю свои вещи и вылетаю на крыльцо.

Душит.

Не бывает таких «просто бывших», которые готовы примчаться с самого сранья и погладить спинку.

Давит.

Хватаю телефон.

Бросив взгляд на пса, тенью преследовавшего меня, глажу между купированных ушей.

— Прости, дружок, но поиграем в другой раз.

Будет ли он?

Слетаю с крыльца и босыми пятками утаптываю колючий гравий. Пройди я сейчас по раскаленным углям или битому стеклу — не заметила бы.

Внутри клокочет всё, гремит, вибрирует. Эмоции выворачивают душу наизнанку.

За воротами припаркован вишневый седан и рядышком приткнулся старенький Логан, у капота которого меня дожидается курьер с ярко-желтой термосумкой.

Под его удивленным взглядом, без спроса сажусь на пассажирское.

Да, видок у меня тот еще. Девица в одной футболке, босая, с бешеными глазами…

— Даю сверху к заказу две штуки, чтобы вы без вопросов увезли меня отсюда. — Открываю приложение и вбиваю сумму в чаевые. Протягиваю телефон, демонстрируя экран.

— Хозяин-барин. — Дядька, хмыкнув в седые усы, закидывает на заднее сиденье сумку и занимает водительское.

Через пару ударов сердца машина трогается, и я наблюдаю в боковое зеркало, как мы удаляемся всё дальше и дальше.

И нет, никто в духе голливудских фильмов не выскочил за ворота, чтобы остановить меня в последний момент.

Я говорила что-то про то, что у этого утра есть все шансы стать нормальным? Забудьте. Оно только что скончалось в страшных муках.

Сжимаю руками ком тряпья, с досадой подмечая, что босоножки так и остались в прихожей.

Хочу найти рациональное зерно во всем этом, но не получается.

Сестра всегда говорит, что у меня сначала сердце, а потом голова.

Мне начало казаться, что Андрей мне нравится. И его ответный интерес тешил мое эго. А теперь… мне его убить охота!

Потому что его «мягкая» женушка, как акула, почуяла неладное за много километров и тут же приплыла. И теперь всем своим видом показала мне, что наш с Андреем тесный кружок на двоих легко может превратиться в ебучий треугольник.

Да меня даже в детстве в угол не ставили! Вот и сейчас не хочу быть героиней такой геометрической истории.

Не хочу. Не хочу! Лучше одной… чем вот так.

От противоречивых эмоций штормит, и я опускаю окно до упора, дыша воздухом, а потом вспомнив, что оставила «бывшим» супругам на сушилке, закашливаюсь в лающем смехе.

Надеюсь, эта декабристка не сильно расстроится, обнаружив в ванной мои гордо реющие стринги?