Беда майора Волкова

Глава 19. День рождения

Яна

Я ожидала толпы незнакомых людей, но, оказалось, что всех — ну, почти всех — приглашенных я уже знала.

Картавый лейтенант Кирилл в забавной панамке с ананасами и его большой толстый напарник с заячьей фамилией, судя по языкам огня, кремируют на мангале шашлык. И при моем появлении оба застывают с обалдевшими лицами.

Да уж, первое впечатление о себе я оставила неизгладимое. Уверена, оба думают, что я девица с прибабахом. Мало того, у обоих на лбах транслируется вопрос — какого хрена я здесь забыла?

— Эй, вы там решили мясо совсем угробить?! — Стас по-геройски бросается спасать шашлык, вручив корзинку Андрею.

Тихонько фыркаю про себя.

Веселье только начинается.

У стола, разбитого тут же на лужайке рядом с тем самым малинником, приведенным в божеский вид, крутятся загорелая девица лет двадцати в татушках и с забавными разноцветными дредами и женщина чуть за тридцать. Мимоходом отмечаю у последней болезненную худобу и бледность кожи. Прямо Снегурочка анорексиков.

— Знакомься, Ян, эта кривляка Кира. — Андрей подводит меня к столу. Девушка с дредами приветливо машет мне вилкой с маринованным грибочком. — А это Анастасия Сергеевна…

Снегурочка поднимает на меня взгляд и расплывается в улыбке:

— Сергеевна только для моих студиозусов… — По-птичьи цепкая ладонь крепко пожимает мою. — Для друзей можно просто Настя.

— Приятно познакомиться… коллега? — Намекаю на разноцветные пятна у Насти на руке. — Предпочитаете писать маслом?

Настя машет на меня рукой.

— Да если бы. Реактивы, некоторые въедаются в кожу намертво…

— Настюшка у нас химичка, — влезает загорелая Кира, сверкая белыми зубками.

— Преподаватель, вообще-то, — тут же поправляет Анастасия Сергеевна. — А вы, Яна, чем занимаетесь?

— Можно на «ты», — тепло улыбаюсь. — Я вольная птица. Дизайн интерьера, проекты под ключ, фриланс.

— Смотри-ка, Кирыч, вот и нашелся человек, который оценит твои разукрашки. — Стас, ловко сгрузив мясо с шампуров, утаскивает из корзинки пирожок.

И рожа такая у него хитрая. Ну чисто кот, дорвавшийся до сливок!

— Ой, отвали со своими проповедями, дома этого уже наслушалась, — Кира закатывает глаза. — Иногда мой брат такой зануда.

— Мать до сих пор не может поверить, что это дерьмо не смывается… — Крепкий кулачок Киры попадает точно Стасу в солнечное сплетение, и тот закашливается, роняя остатки пирога с капустой в траву.

Помня о пристрастии собак «пылесосить» всё то, что не приколочено, уже готова дать команду «нельзя».

Но Сет не обращает на халявную еду под носом никакого внимания.

Горячие руки обвивают талию, Андрей тихо шепчет мне в ухо, отвлекая от пикировки Киры и Стаса:

— Не дергайся так. Это служебная собака… — Мурашки шагают от горячего шепота. — И, кстати, ведет себя повоспитанней многих.

А это уже сказано для всех.

— Младшие сестры — зло!

— Брат зануда — сущий дьявол!

Одновременно восклицают родственнички. А мне отчего-то становится так смешно, что не могу ничего с собой поделать.

— Ну вы еще подегитесь! — разнимает спорщиков Кирилл, повторяя жест Андрея и обнимая Анастасию Сергеевну. — Яна… Владимиговна, надеюсь, вы сегодня к нам пгишли с мигом?

— Абсолютно! — развожу руками. Андрей незаметно чмокает меня в макушку, и я вдруг превращаюсь в мармеладку. — Все сюрпризы закончились.

— На нашего Килю ты произвела неизгладимое впечатление. — Грудь Кэпа ходит ходуном от смеха. — Ну а Тохе всё нипочем.

— Тогда давайте праздновать! — Потерев ладони, пухлый Антон Зайцев, подмигивает мне: — С опоздавших первый тост!

И вечер шел своим чередом.

Звучали тосты — веселые и с подъебами, пошлые, громкие, а еще очень теплые, потому что говорили их от чистого сердца.

Спорили мужчины, как правильно мариновать мясо на шашлык. Мы с девчонками ржали, когда Антон с пеной у рта доказывал, что ничего, кроме перца и соли, не надо, а Стас с Кириллом наперебой перечисляли самые сумасшедшие сочетания.

Отгонялись назойливые осы, бегал с вываленным языком довольный Сет, которому всё-таки перепало щедрот со стола под чуть осоловелым взглядом моего майора.

А мы не расцепляли ладоней.

Я сидела рядышком, привалившись к плечу Кэпа, греясь в ощущении причастности.

Это приятно осознавать, что собравшаяся компания приняла меня без всяких условий, без вопросов и косых взглядов. Будто мое присутствие здесь — и в жизни Андрея — это само собой разумеющийся факт.

Мои пальцы мягко сжимали, посылая по телу крошечные импульсы, которые влюбленный мозг превращал в искорки счастья.

Я купалась в этом счастье, вдруг растеряв где-то по дороге сюда все свои щиты, обломав копья и колья, срезав все острые шипы.

Помните же, что душевная обнаженка — не моя история?

Но сейчас я в этой наготе не видела слабости. Я будто наконец обрела внутреннюю силу, уверенность…

Будто стержень, когда-то сломанный, наконец заменили. Выдрали старый, гнилой, укрепили фундамент, зацементировали дыры. Не тяп-ляп залатали на скорую руку, а сделали так, что я могу опереться на новый без опаски упасть.

Забавно, что чувства эти, возникшие так внезапно, не травят меня изнутри, а дарят крылья.

И если бы кое-кто не держал меня крепко за руку, я точно бы взлетела.

— Устала? — тихо шепчет Андрей, щекоча дыханием.

За столом нас осталось четверо, Кирилл с Настей уехали час назад, Кира, сославшись на какой-то важный рейв, сбежала вслед за ними.

Качаю головой.

— Просто задумалась.

— И о чем же? — Андрей внимательно смотрит в самую душу, выискивая с особой тщательностью всех моих притаившихся там демонов.

Открыто встречаю его взгляд своим.

Смотри, я вся как на ладони.

— Почему люди не летают как птицы? — задаю самый глупый, наверное, вопрос. — Ну или как эти ваши… пони-единороги?..

— О, да наша беседа обретает философский размах… Эк тебя развезло, Яна Владимировна, — Стас подкалывает меня, попыхивая кальяном.

— Кстати, о единорогах… пойдем-ка, Тох, пошепчемся? — Андрей встает из-за стола. — А вы тут пока пофилософствуйте… только не увлекайтесь. Не хватало потом шампуры извлекать из проткнутого живота из-за Платона или Канта. Ферштейн?

Стас поднимает руки.

— Ты меня знаешь, Андрюх, я чистый ангел…

— Я и не тебе это говорил. Яна? — Андрей вроде говорит это серьезно, но в глазах пляшут черти.

Под насмешливым взглядом ангелочка Стаса притягиваю за ворот футболки Кэпа к себе и целую в губы, пахнущие убойной Тохиной настойкой.

— Торжественно клянусь, что замышляю только шалость. Идите, секретничайте…

Мне достается еще один жаркий поцелуй… и прилетает по лбу медальонами.

Под хохот парней потираю лоб.

— Ну, Яна Владимировна, кого выбираешь в соперники? Платона или Канта? — Стас расслабленно пускает дымные кольца.

— Ни того, ни другого. — Медитативно поглаживаю лобастую башку, которую хитрый Сет пристроил ко мне на колено.

— Тогда дядя Стасик может тебе рассказать пару секретиков дядюшки Андрюши, пока его уши далеко. Что тебя интересует? Скандалы, интриги, расследования? Любимые блюда, позы в сексе?..

— Я даже не буду спрашивать у тебя, откуда такие подробности, а то боюсь разочароваться, — заливисто смеюсь.

— Но-но-но, ваши грязные инсинуации лишены доказательной базы, — Стас направляет на меня мундштук, выпуская из носа клубы дыма и становясь похожим на дракона.

— А как же один раз не…

— Я только по девочкам. — И этот наглый котище мне подмигивает. — И такие дикарочки, как ты, тоже в моем вкусе.

Фыркаю. И заглядываю под стол.

— Что ты там ищешь?

— Да вот смотрю, не прикатились ли ко мне твои яйца, — выглядываю из-за кромки. — Обидно их будет потерять в таком нежном возрасте…

— Ух, язва! Ладно, один ноль в твою пользу. Так что тебе рассказать?

— Ммм. — Задумываюсь, потирая ушибленный лоб. — А что у Андрея за медальоны на шее? У тебя такие же?

— Жетоны-то? Нет, у меня таких нету. — Стас прикусывает мундштук, поглядывая на разговаривающих на крыльце Кэпа и Зайцева. — Это долгая история.

— Я никуда не тороплюсь. — Подпираю ладонью подбородок. — Но если это какая-то гостайна, то мы всегда можем пофехтовать на шампурах.

— Да не то, чтобы тайна… Просто… невеселая история. Ладно, слушай.

С Ильей Погодиным Андрей познакомился в учебке.

Борзый сибиряк бесил абсолютно всех: бойцов из команды, прапорщика, дежурных. Но Илью больше всех. С легкой подачи этого выскочки к Погодину намертво прилипло прозвище Коротышка. Хамоватому Дылде тот отвечал взаимностью.

Эти двое не раз задирали друг друга, дрались до кровавых соплей и смачных пиздюлей от прапора. А в итоге стали неразлучными друзьями.

Жизнь потом раскидала парней — Андрей остался в Нижнем, Илья вернулся в родной Ростов. Но та связь — ставшая крепче каната — никуда не делась. И когда Илья поделился, что гражданка тяготит его, Андрей поддержал желание друга отправиться в зону боевых действий.

После первого контракта Илья подписал второй, за ним третий.

«Там другая жизнь, Андрюх. Я к другой уже не привыкну», — делился друг в короткие увольнительные.

Позывной был у Ильи очень говорящий — Счастливчик. И ему действительно везло. Он говорил, что удача любит рисковых парней, и рисковал, играя со смертью в догонялки.

В последнюю свою увольнительную Илья появился на пороге холостяцкой берлоги друга не один.

— Сета он привез из своей последней кампании. Он сказал, что, если бы не эта собака, его отряд бы полег на минах. Сапера подстрелили, а вот его псине… псине повезло выжить.

— Выходит, Сет тоже счастливчик? — Услышав свое имя, пес бодает мою руку лбом. Гладь, мол, давай. И я почесываю его между бархатных ушей.

— Еще какой. Этот засранец руку мне прокусил при первом знакомстве, — Стас показывает ладонь с отметинами шрамов. — Когда пса вернули в центр, тощий был, не жрал ничего и к себе никого не подпускал. Не знаю, что там случилось, но все кинологи от него открещивались. В голос трындели, что псы с таким боевым прошлым и диагнозом ПТСР редко поддаются корректировке. Вопрос стоял об усыплении…

— А что же Илья?

Стас на секунду мрачнеет:

— Закончилось его везение. Год назад Илюха двухсотым вернулся, а пес… пса забрал Андрей.

Мы молчим, поделив на двоих боль от потери друга.

— Эй, чего грустим? — Андрей обнимает меня за плечи. — Стас, ты опять свои тупые и несмешные анекдоты травил?

— Злой ты, Андрюха. Уйду я от тебя... — Стас встает из-за стола. — Ладно, бывай, дружище. Тоха, на хвост к тебе прыгну?

Мы остаемся с Кэпом вдвоем.

— Стас неплохой мужик, болтливый только.

Пожимаю плечами:

— Не сказала бы, что меня это утомило. Было… познавательно.

— И о чем же вы болтали? — Андрей, подцепив пальцем лямку сарафана, стаскивает ее с моего плеча, чертит линию до самого запястья, разжигая внутри томительное ожидание большего. — Ммм?

Улетев на секундочку в свою личную нимфоманскую нирвану, фокусируюсь на вопросе.

— Это наш с ним секретик…

— У тебя уже появились секреты от меня.

Вторая лямка падает смертью храбрых, а проворные горячие пальцы обводят контур груди, сдвигая всё ниже и ниже ткань лифа.

Внизу живота становится горячо, и я судорожно стискиваю колени вместе.

Пару раз задев подушечкой пальца чувствительный сосок, этот искуситель возвращает обе лямки на место.

Чуть не застонав от разочарования, прикусываю губу. Черт, одно его касание — и я плавлюсь в его руках подобно олову.

— Мне кажется, ты кое-что забыла. — Нахально смотрит мне в глаза, прекрасно понимая, в каком взвинченном состоянии я сейчас.

Наплевав на все приличия, задираю повыше юбку и усаживаюсь верхом на колени Кэпа.

Внушительный бугор в штанах чувствую самой чувствительной точкой и ликую — не одна я тут страдаю от этих предварительных ласк.

Обхватив голову упрямца, целую его в смеющиеся губы.

И на этот раз Андрей не перехватывает инициативу, поддается, позволяя мне творить, что вздумается.

Ох, а думается много о чем. Но вот прямо сейчас… хочу совершенно низменных вещей… со шлепками, укусами и сокрушительными оргазмами.

Уловив мой настрой, Андрей со стоном вжимает мои бедра в пах. Внизу простреливает болезненным спазмом удовольствия.

Горячие ладони задирают юбку до самой талии, жмут ягодицы, сминают. Плыву на кайфах, протуберанцами вспыхивающих то тут, то там.

Уступаю, откинув голову, подставляю шею под требовательные поцелуи… а сама продолжаю покачиваться, подводя нас все ближе к краю.

Спустив верх платья, Андрей набрасывается на грудь. Мнет, тискает, кусает, а я в ответ могу только приглушенно стонать, требуя большего.

Потому что моя нирвана уже близко…

— Малыш, притормози, — горячий шепот холодит влажную кожу груди. — Иначе соседи за аморалку заяву накатают.

Андрей смотрит на меня своими невозможными глазами, а черти там ликуют. Им глубоко похуй на всех соседей разом. Как и мне…

Дотянувшись до походной лампы на столе, выключаю, погружая нас в густые сумерки августовской ночи. Следом нащупываю пуговицу джинсов и, вжикнув молнией, запускаю руку туда, где мне рады и нетерпеливо толкаются навстречу.

— Надеюсь, теперь твоя добродетель в полной безопасности?

Чуть приподнявшись и сдвинув кромку намокшего белья, опускаюсь на самый желанный член в мире. Мой тихий стон Андрей глушит грубым поцелуем, подхватывает меня под бедра, задавая ритм.

Если раньше секс был для меня рутиной, тем самым долгом, который я неожиданно приобрела и вынуждена была отдавать на протяжении семи лет, то сейчас эта история в первую очередь про удовольствие.

Мне хватает пары толчков, чтобы увидеть за закрытыми веками собственную вселенную. И она прекрасна.

Здесь мне не нужен кислород, чтобы дышать. Не нужно тело, чтобы чувствовать, как в меня нетерпеливо вколачивается желанный мужчина. Здесь только чистые потоки удовольствия, рассеивающиеся подобно солнечному ветру и достигающие самых дальних уголков необъятной вселенной.

Чуть запоздав, Андрей догоняет меня и кончает, уткнувшись вспотевшим лбом мне в грудь. Мягко поглаживаю его по затылку, ловя отголоски тактильного кайфа.

— С днем рождения, — шепчу срывающимся голосом. Мое сердце после такого марафона не хочет возвращаться к нормальному ритму.

— За такие подарки я готов каждый день праздновать. — Андрей целует меня в ложбинку между грудей и целомудренно поправляет сползший до самой талии лиф.

Многозначительно задираю бровь. Эти соблюдения приличий меня забавляют, потому что он все еще во мне.

— И всё-таки ты кое-что забыла… у меня, — с этими словами Андрей лезет в карман и достает… мои стринги!

— И ты весь вечер таскал их с собой?! — восклицаю, протягивая руку. Но Кэп тут же убирает свою с зажатым трофеем подальше.

— Не так быстро. Это улика.

Мои кружавчики перекочевывают в задний карман джинсов.

— Гребаный фетишист, — хохочу, представляя, как они в любой момент могли выпасть из кармана.

— Попрошу без оскорблений должностных лиц. — Меня чмокают в нос, подтверждая всю серьёзность выдвинутого предупреждения. И я снова фыркаю от смеха. — А забыла ты про одного маленького заложника, который даже успел позеленеть от тоски.

— Лютик! — ахаю, подскакивая на коленях Кэпа, но меня тут же ловят за талию.

— Ку-у-уда?! А как же выкуп?

— А пирожки?

— Сожрал весь отряд… Чем расплачиваться будем, гражданочка? — Андрей легонько крутит сосок через ткань платья.

Чувствую, как меня распирают изнутри.

— Я готова к любым вариантам, товарищ капитан, — обхватываю шею Андрея, притягивая к себе ближе. — Ради Лютика… и возврата конфискованных улик…

— Пощады не будет!

И я расплатилась за всё.

Сначала на столе… потом на прохладных простынях… а утром, утомленная после жаркой расплаты, получила самый яркий куни-поцелуй в своей жизни.