(де) Фиктивный алхимик для лаборантки

1. Телек

Я уже почти перестала надеяться на какие-то радости личной жизни, когда ко мне подкатывает парень. Стройный, загорелый с блондинистыми кудряшками, с каким-то уверенным блеском в глазах. Представился Телегон Светин, если коротко — Телек. Грек он де наполовину. Я, конечно, так и представила, что где-то там, в древних мифах, этот парень, наверное, уводил кобылиц богов и сражался с чудовищами. А сейчас… просто мило улыбается мне на платформе электрички.

Сначала он строил из себя ухажёра. Цветочки, комплименты, пытался казаться романтичным. Я даже почти поверила, что это мой шанс — честно, хочется иногда почувствовать себя человеком, а не мобильной нянькой с привязанной к себе грядкой. Но я быстро поняла, что что-то не так.

Всё стало ясно после похода в ресторан в Питере. Я уже думала, что романтика победила: свет мягкий, музыка тихая, Телек держит меню так, будто мы собираемся заказать не десерт, а жизнь друг другу. А потом он выдыхает и говорит:

— Слушай, Ира… ты, правда, девчонка приятная, мне нравишься, но я вышел на тебя не ради свиданий. Конкуренты твоего завода хотят образец твоего нового удобрения. Они готовы выплатить щедрый аванс. А ещё — обещают помочь с твоей машиной.

Я, конечно, улыбнулась. Сначала как всегда с иронией: «О, прекрасно, очередной древнегреческий герой, но вместо мифов — коммерческий заговор». Потом посмотрела на кошелёк и поняла, что эта улыбка была слишком легка: деньги действительно нужны. Машина, жизнь, учёба… всё. Похоже, романтика на сегодня отменяется, зато начинается какое-то шпионское приключение.

— И что, — спрашиваю, — мне теперь подписывать контракт с судьбой и с новым парнем одновременно?

Он пожимает плечами:

— Что-то вроде того. И желательно успеть до того, как твоя жизнь окончательно разложится на грядке.

Я сжала зубы и мысленно сказала себе: «Ладно, Ира. Будь умницей. Или безумицей. Но выбора почти нет».

Ночь перед планом прошла в сомнениях, мыслях и бесконечных «а вдруг». Но утром я, наконец, кивнула себе: «Что ж, Ира, надо зарабатывать. Машина, квартира, жизнь… хоть что-то своё».

Телегон был готов. Он протянул мне небольшой блестящий контейнер, похожий на ланч-бокс, и объяснил: если я добавлю туда образец удобрения, произойдёт реакция, а детекторы на выходе ничего не засекут. «Боссы разберутся потом», — добавил он с ухмылкой, будто это самая простая вещь на свете.

Я взяла контейнер в руки, проверила, что всё на месте, и, дрожа от напряжения, положила туда образец. Всё выглядело слишком легко. Я ждала подвоха. Он, конечно, был — но я ещё не знала, какой именно.

Когда я зашла в проходную комнату, похожую на лифт, с двумя дверьми и детекторами, лампочки загорелись… не зелёным и не красным. Они начали мигать как гирлянда на новогодней ёлке. Сначала я подумала, что это какая-то техническая неполадка, глюк. Минуту стояла и пыталась понять, что делать. Паника нарастала: «Если кто-то сейчас увидит — конец».

Но Служба безопасности почему-то никак не реагировала. Ни звуков, ни оповещений, ни охранников. Всё было странно тихо.

Вторая дверь медленно отворилась. Я ожидала привычный коридор к выходу из рабочих зон комбината, но вместо этого увидела каменный подвал. Влажный, прохладный, с запахом сырости и чего-то древнего. Стены были обтесаны грубым камнем, а свет проникал через маленькие щели где-то вверху.

Я замерла. Сердце колотилось так, что, казалось, его услышат даже в соседнем городе. Ноги будто не слушались, разум отчаянно пытался найти рациональное объяснение.

«Ладно, Ира…», — сказала я себе шепотом. «Если это сон — проснусь. Если это проверка… ну, значит, я провалила её по полной. А если это… что-то другое? Тогда держись крепче, потому что обычной жизни в ближайшие месяцы явно не будет».

И с этими мыслями я сделала шаг в новый, совсем незнакомый мир.