(де) Фиктивный алхимик для лаборантки

49. Розовый куст

Следующим утром я нарочно позвала Ригги в сад — помочь мне постричь высокий розовый куст, который давно просился под секатор. Сказала, что хочу попробовать «особый способ» обрезки, хотя на самом деле толком не знала, что делаю. Он послушно принёс стремянку и встал рядом, держа её, пока я поднималась.

Сад ещё был утренний, свежий, с лёгкой росой на траве. Пахло розами и металлом от ножниц, которые я крепко сжимала в руках, стараясь скрыть дрожь. Я делала вид, что увлечена — прищипывала веточки, оценивающе наклоняла голову, тихо бормотала что-то себе под нос. Но на самом деле ждала.

И вот — шаги на гравии. Я услышала их раньше, чем увидела. Сердце вздрогнуло. Каэр вышел на улицу — в серой рубашке, с закатанными рукавами, с тем самым неторопливым, но цепким взглядом, от которого хотелось либо спрятаться, либо подойти ближе.

Я знала, что актриса я не идеальная, но вложила в этот момент всё, что могла. Сделала вид, что тянусь к самой верхушке куста, и… слишком резко наклонилась. Стремянка качнулась. Мир перевернулся.

Я «поскользнулась» так правдоподобно, что самой стало страшно. Ригги среагировал мгновенно — подхватил меня на руки, как ребёнка. И в этом положении «застукал» нас Каэр.

Он замер, глаза его опасно сузились.

— Ригги, — его голос прозвучал тихо, но так, что мурашки побежали по спине, — что моя жена делает в твоих объятиях?

— Каэр, я просто упала! — поспешно выпалила я, чувствуя, как щеки пылают.

— Погоди, Ир'на, — он не отрывал взгляда от Ригги, — с тобой я потом поговорю!

— Но мадам правда оступилась, — пробормотал Ригги, всё ещё не отпуская меня. — Я лишь поймал...

— Если и так, — голос Каэра стал ледяным, — это снимает только вопросы к ней. Но ты-то её лапаешь! А ну, убери руки!

Его взгляд был таким, что даже я поёжилась, хотя знала — это спектакль. Ригги, точнее Леон, медленно, почти с виноватым видом опустил меня на землю. Я отступила на шаг, сердце колотилось как бешеное.

— Каэр, — взволнованно заговорила я, — ну, не было же ничего!

— Ты, может, испугалась и не поняла! — его голос рванул, как раскат грома. — А я-то всё видел!

— Мне что, надо было дать ей упасть? — дерзнул возразить Ригги.

— А ну, молчать! — рявкнул Каэр. В его глазах вспыхнули искры, воздух запах озоном. Небольшой электрический разряд ударил в стремянку, и она мгновенно загорелась.

— Убирайся прочь из моего дома! — его голос теперь был низким и страшным. — Сегодня же! Или я сожгу тебя так, что и пепла не останется!

Ригги побледнел и судорожно кивнул. Секунда — и он уже бежал прочь, будто огонь действительно лизнул ему пятки.

Я осталась стоять, сжимая ножницы, едва переводя дыхание. Каэр медленно повернулся ко мне — и теперь в его глазах не было ярости, только усталость и мрачная решимость.

— Пойдём, — тихо сказал он. — Теперь нам нужно поговорить.

Неловко было оставлять пылающую стремянку и куст, на котором уже вспыхивали отдельные листья. Сердце сжалось, я схватила стоявшее неподалёку ведро и с силой плеснула воду на куст. Пар взвился облаком, запахло жжёной зеленью, но огонь всё ещё шипел.

Остаться и окончательно потушить я не могла — спектакль нужно было довести до финала, иначе весь наш план потеряет смысл. Сжав зубы, я бросила взгляд на догорающую стремянку и побежала догонять Каэра.

Мы спустились в лабораторию. Тишина там звенела, как перед грозой. Каэр ходил взад-вперёд, то сжимая кулаки, то разжимая их, будто и сам ещё не до конца отошёл от роли.

— Надо подождать, — сказал он глухо, когда я закрыла за нами дверь.

Полчаса тянулись мучительно медленно. Мы изредка перебрасывались репликами, специально громкими, будто ссорились — для ушей любопытных слуг. Я старалась не думать о розах, о том, что пламя могло перекинуться на соседние кусты.

Наконец я позволила себе первый нормальный вдох, а Каэр тихо проговорил:

— Теперь твоя очередь.

Моя задача была пойти наверх, рассчитать Ригги-Леона и Энид — на этот раз уже без лишнего шума — и извиниться за «гнев господина», так, чтобы они поверили. Сердце колотилось так, будто я собиралась на допрос, а не на простую беседу.

Я поднялась наверх, по пути стараясь замедлить дыхание и сделать лицо максимально спокойным. В коридоре было пусто, но стоило мне открыть дверь в комнату для прислуги, как оба уже стояли, будто ждали приговора. Энид бледная, как простыня, Ригги — наоборот, напряжённый и злой, но опустивший глаза.

— Госпожа… — начала Энид робко, но я подняла руку, давая понять, что говорить буду я.

— Мне очень жаль, — сказала я тихо, но так, чтобы каждый звук был отчётлив. — Мой муж… был слишком резок. Он… порой не сдерживает силы, когда зол.

— Он был не зол, — буркнул Ригги, и впервые посмотрел мне в глаза. — Он был опасен!

От этих слов у меня по спине пробежал холодок. Я с трудом удержалась, чтобы не огрызнуться в ответ. Вместо этого вздохнула.

— Всё равно я должна извиниться. Но и вы должны понять: после сегодняшнего вы не можете оставаться здесь... Я дам вам любые рекомендации и, конечно же, и за этот месяц жалование выплачу. Но вам придётся уйти.

Энид тихо всхлипнула.

— Но мадам, куда же мы?.. Мы ведь ничего плохого не делали!

— Я знаю, — мне стало больно: она действительно была хорошей горничной, старательной, аккуратной. — Но так безопаснее. Для вас в том числе.

Ригги прищурился, будто хотел что-то сказать, но сдержался. Потом коротко кивнул.

— Понимаю. — Он взял Энид за руку. — Мы соберём вещи и уйдём до вечера.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Когда они скрылись за дверью, я осталась одна, прижимая ладони к лицу. В горле стоял ком. Мы сделали то, что должны были, но от этого не стало легче.