(де) Фиктивный алхимик для лаборантки

3. Следующий

Я застегнула плащ на все пуговицы, подняла воротник и, набросив сумку с контейнером на плечо, пустилась в путь. С каждым шагом по скалистому склону мне становилось всё яснее: это место не похоже ни на одну часть Ленобласти, которую я когда-либо видела. Камни были грубее, воздух — тяжелее, а ветер — словно шептал что-то непонятное, играя со взъерошенными прядями моих волос.

Я шла в сторону города, указанного Каэром, пытаясь собраться с мыслями. Сердце всё ещё колотилось, а в голове путались вопросы: как я вообще оказалась здесь, кто этот странный мужчина, и почему он был уверен, что у меня есть некий «покровитель»?

— Ну да, конечно, — пробормотала я сама себе, — покровитель, ага… Наверное, я сошла с ума.

Но вместе с этим ощущением нелепости росло и тихое чувство тревоги. Он был… не просто странным или сердитым. Что-то в нём было опасным, и эта опасность ощущалась даже сквозь дистанцию, через которую я пыталась держаться.

Я окинула взглядом окрестности: скалистые утёсы тянулись в обе стороны, а вдали угадывались очертания города. Даже несмотря на усталость и смятение, я понимала — этот город станет моим первым ориентиром в новом мире.

Каждый шаг к нему заставлял сердце биться быстрее. А с каждым дыханием я всё отчётливее ощущала: я здесь не случайно.

Город, к которому я шла, постепенно открывался перед глазами. Он был совсем не таким, как Питер или Тосно. Узкие мощёные улицы, повсюду латунные фонари с мерцающим янтарным светом, трубы и дымоходы, торчащие из крыш, как маленькие стражи неба. По улицам медленно шествовали конные экипажи и странные механические повозки, где вместо лошадей что-то похожее на миниатюрные паровые двигатели приводило колёса в движение, было тут много и более-менее адекватных ретро-автомобилей, похожих на наши вековой давности.

Фасады домов напоминали викторианскую Англию: высокие окна с резными наличниками, кованые перила на балконах, и везде — мельчайшие детали, будто мастера драгоценно любовались каждой.

Я шла по мостовой, стараясь не споткнуться о камни и раздумывая, куда пойти. Люди здесь встречались странные: один прохожий тихо разговаривал с какой-то механической птицей, другая — поправляла очки с бронзовой оправой, на которых блестели крошечные линзы. Казалось, будто они давно привыкли к чудесам, а я — пришелец, который только начал открывать глаза.

С каждым шагом чувство нереальности росло. В воздухе пахло смазкой, тёплым металлом и лёгким ароматом старых книг. В голове крутилась одна мысль: если я хочу хоть как-то выжить здесь, придётся быстро научиться понимать, что в это мире обычное, отличать реальное от иллюзорного.

Площадь встретила меня звоном колоколов и шумом людской толпы. Здесь всё кипело жизнью: торговцы предлагали диковинные фрукты и изделия из металла, мальчишки сновали между прилавками, а на возвышении возле здания с высоким шпилем и гербом проводилась какая-то торжественная речь.

Я решила, что это и есть местное подобие ратуши или муниципалитета. Если где и можно выяснить хоть что-то о «прописке», так это здесь.

Внутри оказалось просторно и холодно, как в музее. На стенах висели доски с объявлениями, но вместо привычных бумажек — металлические таблички, где буквы были выгравированы так чётко, что свет отражался в бороздках. За длинной стойкой сидела женщина с идеально уложенными волосами и в строгом тёмном платье. Она посмотрела на меня поверх очков с круглыми линзами и тут же нахмурилась.

— Ваш покровитель? — спросила она, даже не поздоровавшись.

— Простите, что? — я моргнула, чувствуя себя школьницей на экзамене.

— Кто отвечает за вашу регистрацию? Муж, господин или дом? — голос её был сухим, будто она повторяла одни и те же слова сотню раз в день.

— У меня… нет мужа, — осторожно начала я. — И покровителя тоже. Я… сама по себе.

Женщина приподняла бровь и что-то быстро записала в журнал.

— В таком случае предупреждаю, — её тон стал ледяным. — Чужаки без покровителей законом не защищены. Если вас ограбят, изобьют или похитят — полиция пальцем не пошевелит. Более того, любое происшествие в округе будет автоматически списано на вас.

Я сглотнула, чувствуя, как холодок прокатывается по позвоночнику.

— Простите… как это вообще?.. — попыталась возразить я, но её взгляд дал понять, что в этом мире «как» и «почему» никого не волнует.

— Если хотите остаться — найдите себе господина, место в свите или заключите брачный союз. Иначе вы станете лёгкой добычей для всякого рода отребья. Рабство, конечно, формально вне закона… — она сделала паузу, — но вы же понимаете, что законы слабы там, где нет силы.

Она вернула мне мой «запрос» — чистый, как слеза, лист бумаги. На нём не было ни печати, ни записи.

— Следующий!

Я отошла в сторону, сердце бешено колотилось. До меня только сейчас дошло, что значит её сухая фраза: «чужаки здесь не задерживаются». Не потому что им здесь не нравится, а потому что они долго не живут.