(де) Фиктивный алхимик для лаборантки

29. Утренний кофе

Утро пахло кофе, которого я прежде в этом мире не замечала, и чем-то сладким — может, джемом, а может, слишком мирной, тихой жизнью. Я спустилась вниз, чувствуя, как щеки всё ещё предательски горят при воспоминании о вчерашнем вечере.

Телегон в лёгком халатике, в котором он ещё больше походил на античного героя, сидел за столом, опершись локтем на край и просматривая местную газету. Он поднял глаза, коротко улыбнулся — и снова вернулся к чтению.

— Доброе утро, — сказал он ровно, без намёка на то, что между нами что-то изменилось.

— Доброе, — я села напротив, стараясь выглядеть спокойной. Но пальцы дрожали, когда я подносила чашку к губам.

Тишина тянулась слишком долго. Только тихий скрежет посуды, да редкие щелчки по его пластине. Мне хотелось спросить — всё ли это было всерьёз, или я просто с вина навоображала, что наш поцелуй что-то значил.

— Спалось хорошо? — наконец спросил он, будто бы между делом.

— Да, — ответила я чуть резче, чем хотела, и поставила чашку на блюдце так, что оно звякнуло.

Телегон чуть приподнял бровь, но промолчал. Словно нарочно держал дистанцию — то ли чтобы не пугать, то ли чтобы проверить, что я сама скажу.

Я отвела взгляд к окну, к светлому, безоблачному небу. Внутри было странное чувство: будто вчерашний вечер, да предшествующий день случился не со мной, а с кем-то другим.

Телек, наконец, отложил газету налил себе ещё кофе и чуть улыбнулся:

— Выглядишь много лучше, чем вчера.

Чувство, будто между нами что-то изменилось, всё ещё не отпускало, но он вёл себя так, словно этого не замечал. Было то ли обидно, то ли неловко.

— На дороге-то, — попыталась усмехнуться я, — спасибо, что помог. И отогрел. Не представляю, как бы я туда вчера возвращалась.

— Ты можешь и дольше здесь задержаться.

Я медленно отставила чашку и подняла глаза на Телегона:

— Скажи честно… насколько, по-твоему, он опасен?

— Ты о Каэре? — уточнил он, хотя и так было ясно, кого я имею в виду.

Я кивнула.

— Вчера он... — я запнулась, вновь прокручивая ссору. — Он не просто накричал. Он сказал, чтобы я убиралась, или… убьёт. Думаешь, это была просто истерика?

Телек не ответил сразу. Он взял кружку, сделал глоток, потом медленно поставил её на стол и посмотрел на меня пристально.

— Ты хочешь услышать правду или успокоительные сказки?

— Правду, — выдохнула я, хотя в животе неприятно холодело.

— Каэр не из тех, кто бросается словами. Если он сказал «убью» — значит, в тот момент действительно мог это сделать. — Он чуть помедлил, добавив тише: — И это не истерика. Такова его природа. Очень опасная, если её разбудили не вовремя. Ты даже не представляешь насколько.

— Спасибо, я уж насмотрелась на жаренных кур и горящие здания.

— Это не всё… Гроза ведь нередко начинается, когда у него припадок гнева. Это не совпадение, так проявляется его истинная демоническая сущность.

— Которую может активировать даже невинный вопрос про возраст…

— Не такой невинный. Ему точно не тридцать пять… и не сорок, и, скорее всего, не сто сорок… Видимо, ты пробудила в нём лишние подозрения о своей осведомлённости.

— Да, уж. Он и так считает меня твоей шпионкой. Но про возраст, ты это серьёзно?

— Не обращала внимания на его портрет в холле поместья? Этой картине явно больше века.

Я вздрогнула.

— Подожди… хочешь сказать, что он и правда может быть он… сто лет назад?

Телек чуть усмехнулся, но без веселья:

— Ты сама видела — на картине он почти не отличается от того, каким выглядит сейчас. Думаешь, это совпадение?

Я уставилась в чашку, чувствуя, как кожа на затылке покрывается мурашками.

— Господи… Я вчера всерьёз пыталась с ним спорить. С человеком… нет, не с человеком — с существом, которое может быть старше моего прадеда.

— И это только делает его опаснее, — тихо сказал Телек. — Он привык, что мир вокруг меняется, а он остаётся. Что он сильнее, старше, умнее. Люди для него, как муравьи.

Я закрыла лицо ладонями и почувствовала, как в уголках глаз предательски защипало.

— Вот чёрт… — прошептала я. — Я просто хотела узнать, сколько ему лет.

— Иногда именно с таких вопросов и начинаются войны, — ответил Телегон.

Сердце стучало где-то в горле, а в животе холод и злость перемешались в одно.

— И что, мне теперь всё бросить и вернуться к нему с поклоном?

— Я не знаю, что посоветовать, — он покачал головой. — Ты должна решить сама. Но имей в виду, общение с ним чрезвычайно опасно.

Я опустила руки, глубоко вздохнув.

— Может, ты и прав… но я всё равно хочу сама во всём разобраться. — Голос мой звучал глухо, будто через ватное облако. — У нас с ним контракт, и если я его нарушу, это же тоже может обернуться проблемами.

Телегон нахмурился, но кивнул:

— Твоя осторожность разумна. Только не думай, что контракт защитит тебя от его гнева, — проговорил он. — Но если вдруг станет по-настоящему опасно, обещай, что дашь знать.

— И что тогда? — я подняла на него взгляд.

— Тогда я приду. Что бы ни случилось. — Он говорил без тени шутки, и это заставило меня невольно поёжиться, хотя внутри стало чуть теплее.

Я кивнула, обхватив кружку обеими руками, словно это могло удержать остатки храбрости.

— Ладно. Обещаю.

Телегон чуть помедлил, потом медленно сунул руку в карман жилета и достал из него что-то маленькое, блестящее. На его ладони лежали изящные наручные часики на тонком кожаном ремешке, с циферблатом, мерцающим мягким золотым светом.

— Да, я боялся, что ты всё-таки вернёшься в поместье, — сказал он тихо, и в его голосе не было ни привычной иронии, ни шутливости. — Поэтому приготовил для тебя это.

Он осторожно перевернул часики в пальцах и указал на крошечный выступ сбоку.

— Вот тут, на ремешке, неприметная кнопка. Случайно её не нажмёшь. Дважды — это значит, что ты собираешься в город и хочешь поговорить. Три раза — и я приеду сам. Через полчаса буду у тебя, где бы ты ни была.

Я взяла часики, ощутила их неожиданную тяжесть и странную прохладу металла, словно они уже принадлежали не совсем этому миру.

— Не знала, что у вас тут уже спутниковая связь, — усмехнулась я, но вышло как-то нервно.

— Никаких спутников, магия! — Телек улыбнулся чуть загадочно. — Если серьёзно, эта малышка просто взламывает ближайшие телеграфные аппараты. Достаточно, чтобы хотя бы один был в радиусе пятидесяти метров. По сообщению я пойму, какой именно.

Я провела пальцем по кнопке, и по спине пробежал лёгкий холодок.

— То есть пользоваться можно не только дома, но и в городе?

— Именно, рядом с любым учреждением. — Он чуть склонил голову, и в его взгляде промелькнуло что-то тревожное. — Так что, если что-то пойдёт не так, ты не останешься одна…

И тут где-то в глубине дома раздался резкий треск — характерный, словно разряд электричества. Телек резко поднял голову, нахмурился.

— Телеграф, как же не вовремя! — бросил он и спешно ушёл в кабинет.

Я осталась одна, глядя на часы у себя на ладони, и не успела решить, надеть их или спрятать, как в дверь внезапно забарабанили. Стук был громкий, настойчивый, а спустя пару секунд раздался звонок, потом снова стук, уже сильнее.

У меня похолодели ладони. Кто бы это мог быть в такую рань?