(де) Фиктивный алхимик для лаборантки

71. Вы хоть прикройтесь

Он долго не приходил в себя.

Минуты, казалось, тянулись часами, время растягивалось в вязкое, звенящее ожидание.

Я сидела рядом, прислушиваясь — к каждому его вдоху, к каждому едва уловимому движению под пальцами.

Казалось, тепло возвращается в его тело — сначала лёгкое, робкое, будто кто-то изнутри осторожно раздувал потухший уголь.

И вдруг он судорожно вдохнул.

Плечи вздрогнули, пальцы дрогнули, глаза распахнулись — пустые, ослеплённые, как у человека, только что вынырнувшего из глубины.

— Каэр… — мой голос сорвался, — пожалуйста… скажи, что ты — это ты…

Он моргнул, медленно сел, будто каждое движение давалось ему усилием. Смотрел по сторонам — в полумрак, на обугленные катушки, на расплавленные стены — и не понимал, где находится.

Взгляд его скользнул по мне, остановился, и в нём мелькнуло что-то узнающее, но будто сквозь толщу сна.

— Я… я… — выдохнул он хрипло, — как-то странно себя чувствую…

— Ты переродился? — слова дрожали, будто я боялась их услышать.

Он нахмурился, прижал ладонь к виску, словно пытаясь нащупать там ответ.

— Не знаю, — тихо произнёс он. — Томас… будто стал дальше. Как кино. Воспоминания его предшественников тоже немного меркнут.

— А Каэр? — прошептала я.

Он посмотрел прямо на меня — усталый, словно сожжённый изнутри, но живой. И уголки его губ дрогнули, как будто в улыбке.

— Каэр… мне кажется, да. Это всё ещё я.

Я не выдержала — все те часы страха, боли, отчаянья, которые держала в себе, хлынули разом. Слёзы обожгли глаза, дыхание сбилось, и я уткнулась в его плечо, почти всхлипывая:

— Боже… Каэр… я думала, что потеряла тебя навсегда…

Он не сразу ответил — будто ещё не до конца понимал, что происходит. Потом осторожно обнял меня, всё так же неловко, как тогда, в первый вечер нашей близости, когда он боялся меня обжечь.

— Ты не потеряешь меня, — тихо произнёс он, будто клятву. — Ни теперь, ни потом.

Он посмотрел мне в глаза — внимательно, глубоко, словно проверяя, верю ли я ему.

— Я помню всё, Ир'на. И… — он замялся, будто подбирал слова, — то, что чувствую к тебе, не изменилось. Ни огонь, ни смерть не смогли этого выжечь.

Я немного успокоилась, но тень сомнений всё же не отпускала.

А вдруг это не он? А вдруг новая личность просто знает, что я хочу услышать, и подыгрывает — мягко, чтобы не ранить?

Но стоило ему потянуться ко мне — всё растворилось.

Он запустил руку под мой плащ, притянул ближе, и на его лице мелькнула та самая улыбка, которую я помнила до мельчайших черт.

— А вот платье я, похоже, на тебе сжёг, — прошептал он, почти касаясь губами моего уха. — Уверен, ты знаешь, я и тогда об этом помышлял. Но боялся тебя напугать и наш выход в свет испортить.

Я не сдержалась — смех вырвался сам, звонкий, с облегчением, с болью, с радостью, со всем, что накопилось.

И это был он. Мой Каэр — одновременно неловкий и наглый, упрямый, иногда чересчур серьёзный, но главное — живой. Настоящий.

Мы сидели на холодном каменном полу, обнявшись, словно пытаясь убедить себя, что всё это не сон. Я коснулась его щёк ладонями, провела по коже и в следующую секунду я уже не могла сдержаться. Наши губы встретились — робко, жадно, почти отчаянно.

Мы целовались, не думая, где находимся, — просто дышали друг другом, как люди, вернувшиеся из небытия.

Когда я наконец отстранилась, он всё ещё держал меня в объятиях.

И тут его взгляд скользнул вверх — и замер.

— Что?.. — выдохнул он, моргнув, будто, не веря своим глазам. — Вене? Что вы тут делаете?

Декан стоял чуть поодаль. Без ботинок, зато с револьвером, опущенным вниз, с лицом, в котором боролись растерянность, облегчение и… неловкость..

— Помогаю вашей жене вас спасать, — спокойно ответил он, устало вытирая лоб. — И, признаться, рассчитывал застать вас в несколько... ином положении.

Я не удержалась — хрипло рассмеялась сквозь слёзы.

— Однако... я рад, что вы живы, — продолжил он и, нервно откашлявшись, нехотя скинул с себя уже потрёпанный сюртук. — Тал Вэл, вы хоть как-нибудь прикройтесь... И, если в состоянии идти, то следуйте оба за мной, я должен вам кое-что показать.

Поддерживая друг за друга, мы поспешили за ним, пробираясь сквозь пыль, дым и запах плавленого металла. Коридор поворачивал направо, становясь всё уже, но не темнее. Странное свечение маячило где-то впереди.

— Осторожно, — бросил Вене через плечо. — Там… что-то... странное.

Мы вышли к ещё одному перекрёстку, и у меня перехватило дыхание. Перед нами зиял вертикальный проём, а из глубины поднималось ослепительное сияние, тянущее вверх, в потолок, как столб света, и воздух вокруг колебался, будто над раскалённым металлом.

— Что это? — прошептал Каэр, щурясь.

— Не знаю, — выдохнул Вене, всё ещё потрясённый. — Это появилось буквально на моих глазах. Я в темноте преследовал Фтодопсиса, почти настиг, но из вашего зала словно волна света прибежала, и здесь вспыхнуло это… Он не успел ни крикнуть, ни удержаться — его просто затянуло туда, вниз.

Я сделала шаг ближе. Из шахты поддувал тёплый ветер, пахнущий озоном и непогодой, словно дыхание иного мира. Свет был завораживающим, но в нём чувствовалось что-то чужое, опасное, зовущие — и оттого ужасно знакомое.

— Ир'на, не подходите, а то и вас унесёт. Мне стоило ботинок это проверить.

— Мне кажется, это портал, — робко проговорила я. — Это то самое место.

Каэр нахмурился, глядя в пульсирующую шахту, словно пытаясь уловить ритм её дыхания. Свет бил в глаза, но в нём, несмотря на всю яркость, чувствовалось что-то тревожное — чужое, неживое.

— Откуда тебя выкинуло? — спросил он негромко. — Думаешь, он ведёт в твой мир?

— Не знаю, — ответила я. — Он… другой. Тогда не было ни света, ни ветра… Только на моей стороне мигали лампочки… Я вышла сюда просто через раздвижные двери своего комбината, а потом они исчезли.

— Видимо, это не выход, а вход, — предположил Каэр.

Вене, стоявший чуть позади, осторожно шагнул ближе, нервно оглядываясь по сторонам:

— Честно говоря, не видя вот этого, я бы подумал, что вы переняли от Фтодопсиса его безумие...

В этот миг портал содрогнулся — свет мигнул, потемнел, и из шахты вырвался горячий поток воздуха, обжигая лица. Камни под ногами дрогнули, воздух наполнился гулом, похожим на последний вдох.

Раздался громкий хлопок, будто сорвалась молния, и всё исчезло.

Осталась лишь тьма и запахи озона и свежей рыбы.