Дом призрения для бедных сирот

17

Вителей вернулся, когда я почти доела. Он был румяный с мороза и довольный. Крякнул по-стариковски, стягивая тулуп и вешая его на крюк. Рядом с тем, где я оставила его пальто и свой тонкий плащик.

— Вот, госпожа директри… госпожа Вестмар, забыли вы, — он поставил на лавку рядом со мной саквояж.

— Спасибо, — с чувством произнесла я, — и за армяк тоже спасибо. Без него я бы закоченела по дороге.

— Руки мой и садись, — велела Поляна и тут же спохватилась: — Ой, госпожа директриса, вы не побрезгуете, коли он тута на краешке притулится?

Я кивнула.

— Поль, — позвал Вителей негромко. — Подь сюды.

Повариха подошла к мужу.

— Не зови её так, — донёсся от рукомойника громкий шёпот. — Не по нраву ей.

— Чего ещё? — удивилась Поляна тоже шёпотом. — Она ж в директрисы приехала. Чего ж артачиться теперь?

— Да не знаю, — отмахнулся Вителей, — сама у ней спроси.

Я едва не смеялась, до того забавно выглядел этот спор.

— Называйте меня, как вам удобнее, — громко произнесла я, ставя точку в перешёптывании. — Можно вообще по имени. Меня зовут Аделаида.

— Что вы, госпожа директриса, не положено нам с господами панибратствовать, — Поляна строго взглянула на мужа, как будто он планировал тут же воспользоваться моим предложением. Затем добавила тише: — Да и вам с нами не надо. А с ребятишками так и особо. Потом хлопот не оберётися.

Я не стала спорить. Тепло натопленной кухни и горячая еда разморили, настроив на мирный лад. Мне бы надо отправляться в свой новый кабинет, заняться делами и разобраться, что происходит с приютом.

Однако я решила дождаться, пока Вителей закончит трапезу. Дедушка заслужил немного передохнуть. А без него я не знала, ни где взять дров, ни как растопить печь. Точнее теоретически процесс я представляла, но без особых подробностей. Не уверена, что прежде занималась чем-то подобным. Поэтому лучше сначала понаблюдать за действиями профессионала.

Ел Вителей, прихлюпывая и с удовольствием. Кусочки капусты падали на бороду и терялись в её пепельных кудрях. Поляна смотрела на мужа с умилением. Похоже, в этой семье царила любовь, несмотря на бедность и суровые условия жизни.

Эти старики не бросили сирот, как другие. Пусть они и ниже «учителей и воспитателок» по социальному статусу, но достойны большего уважения. Потому что много честнее, ответственнее и добрее.

Когда старичок облизал ложку и стёр ладонью с бороды капустные остатки, «незаметно» от жены стряхнув их под стол, я поднялась.

— Большое спасибо за обед, Поляна. Ваши щи мне понравились намного больше, чем те, что я ела в детстве.

— Благодарствую, госпожа директриса, — кухарка расцвела от похвалы.

— А вас, Вителей, я попрошу помочь мне с печью в моём кабинете. Сможете? — я подхватила саквояж, сняла плащ с крюка и уже стояла у двери.

— Чего нет-то? Сможем, госпожа дире… Вестмар, — дедушка подскочил.

Мне стало неудобно, что я так раскапризничалась из-за этой директрисы. Не знаю, чем мне не угодило это слово, но старика я точно запутала. Ещё и фамилия была сложной для произношения, он каждый раз запинался на ней.

В общем, я решила передумать. Уже выйдя за дверь, развернулась и снова зашла в кухню.

— Вителей.

— Ась? — дедушка выбирал щепки из ящика у печи.

— Вы можете называть меня директрисой, если вам так удобнее, — улыбнулась я.

— Так вам же не по нраву, — произнёс Вителей настороженно.

— Ну, я не знаю точно, почему мне не нравится, поэтому у меня нет серьёзной причины, чтобы запрещать вам. И вообще… — я повела рукой, демонстрируя это «вообще».

Звучало не слишком логично. И то, как старики обменялись взглядами, это подтверждало. Похоже, они решили, что новая директриса с придурью. Я бы и сама так подумала, если бы кто-то настаивал на своём требовании, а спустя несколько часов признался, что не представляет, зачем ему это нужно.

Что ж, отличное начало карьеры руководителя.

Провожаемая недоумёнными взглядами, я снова покинула кухню. Через десяток шагов пришлось поставить саквояж и надеть плащ. В коридоре было холодно. Хорошее настроение, снизошедшее при виде семейного тепла и печного уюта, резко меня покинуло.

Я осталась наедине с холодным и запущенным зданием приюта, где сложно пребывать в хорошем настроении.

Наверху лестницы раздалось шушуканье и тихая возня. Похоже, детям любопытно посмотреть на нового директора. Я разделяла их чувства. Однако повернуться так и не решилась. Кроме интереса был ещё и страх. Вдруг эти дети окажутся хулиганами с преступными наклонностями?

И что мне тогда делать?

Я трусливо решила отложить знакомство на завтра, оправдываясь тем, что уже составила план действий, поэтому нужно его придерживаться.

Провожаемая любопытными и внимательными взглядами, я дошла до своего кабинета. Вставила ключ в замочную скважину. Повернула, точнее попыталась. Ключ застрял, заставляя меня испытывать досаду и раздражение. Я дёргала его, прикладывала усилие до боли в пальцах, толкала всем весом дверь и снова пыталась.

Ржавый замок не позволил даже скрыться с достоинством от любопытных детских взглядов. Сейчас я не слышала голосов, но мне казалось, они тихонько посмеиваются над незадачливой директрисой.

Я оказалась в тупике. Что делать? Признать поражение и просить Поляну помочь? Тогда придётся снова пройти мимо лестницы, злой и раскрасневшейся от усилий.

Кто будет уважать такого директора? Правильно, никто. А если я в первый же день потеряю авторитет у хулиганов, потом уже не сумею заслужить его заново. Первое впечатление нельзя повторить.

Мне осталось только одно: сделать вид, что я передумала идти в кабинет и решила прогуляться. На улице дождусь Вителея, когда он пойдёт за дровами (если пойдёт). И попрошу открыть мне дверь.

— Давайте я помогу, — неожиданно раздался голос рядом со мной, после чего меня беззастенчиво отодвинули в сторону.