Дом призрения для бедных сирот

37

Ступая по натёртому до блеска паркету своими старенькими сапожками, убеждала себя, что мой внешний вид ничего не значит. Потому что я не красоваться приехала, а по делу. И вообще, пусть градоначальнику станет стыдно. Его вины немалая доля, что дом призрения находится в таком жалком виде.

А я — квинтэссенция этого убогого состояния.

Устав держать тяжёлое пальто вместе с плащом, повесила на спинку стула. Лезть в одёжный шкаф не решилась, а Монт по-прежнему звенел чашками в соседней комнате.

Сжимая под мышкой портфель, я осторожно двинулась на звук. Заглянула сквозь распахнутые двери. Мои опасения не оправдались. Это были не личные покои, а продолжение кабинета. Только несколько… менее официальное. Здесь стоял удобный диван с мягкой спинкой и подлокотниками. Несколько кресел, небольшой столик для чаепития. На нём — серебряный поднос с серебряными же вазочками. Я разглядела в одной колотые кусочки сахара, в другой краснело варенье, а в третьей, кажется, конфеты.

На втором столике, у окна, стоял самовар, увенчанный заварочным чайником. Возле него как раз и возился Монт.

Услышав мои шаги, он оглянулся и удовлетворённо кивнул. Словно сомневался, что я решусь зайти.

— Садитесь, — Монт кивнул на диван, пока сам наполнял изящные фарфоровые чашки в форме цветов.

Подумав, я опустилась в кресло. То, что стояло ближе к выходу. Монт никак не прокомментировал мой выбор. Он поставил на столик две чайные пары, подвинув одну ко мне.

— Пейте чай, вы наверняка замёрзли, пока продумывали свой хитрый план.

— Какой план? — я напряглась, раздумывая, как Монт сумел догадаться о том, что я составляла план беседы с мэром.

— План проникновения в кабинет градоначальника, разве не это вы обдумывали, когда я вас застукал? — с тем же невинным выражением лица, которое меня ужасно раздражало, произнёс секретарь.

Я молча закатила глаза и взяла чашку. Комментировать его очередную шутку — значит, поддаться на провокацию. Именно этого Монт и ожидал. Поэтому я сделала глоток чая вместо ответа. И тут же почувствовала разочарование. Он оказался едва тёплым.

— Боюсь, чай подостыл, — когда не надо, Монт был очень чутким. — Варда, кухарка, давно ушла.

— Ничего страшного, — откликнулась с вежливой улыбкой, — я благодарна вам за заботу.

И сделала ещё глоток чая, стараясь изобразить радость. Хотя ужасно хотелось бы погреть руки о горячую чашку.

Монт окинул меня заинтересованным взглядом и кивнул каким-то своим мыслям.

— Я разожгу камин, — он прошёл за спинкой кресла, заставив меня обернуться.

Сзади действительно был настоящий камин. А я ведь, осматриваясь, приняла его за украшение интерьера. Впрочем, кабинет он несомненно украшал.

Облицованный белоснежным мрамором, с золочёным рельефным орнаментом, центром которого являются часы с золотыми стрелками. А невысокая решётка в виде танцующей пары, словно на мгновение разомкнувшей руки — истинное произведение искусства.

Над камином висел большой парадный портрет. Изображённый на нём мужчина в мундире был странным образом мне знаком.

С полминуты я разглядывала его, пытаясь узнать, но память не желала давать подсказки. И я переключилась на Монта.

Первый порыв — остановить его, сказав, что не замёрзла — я усмирила. Во-первых, действительно замёрзла, даже очень. А во-вторых, мне хотелось посмотреть, как секретарь станет возиться с растопкой. И дать ему пару язвительных советов.

Однако здесь мне не повезло. В камине уже были уложены сухие дрова, из-под которых проглядывала щепа и тонкие завитки бересты. Монту оставалось лишь чиркнуть длинной спичкой из большой коробки, и пламя с радостью занялось.

Я бросила взгляд на часы. Золочёные стрелки сближались у цифры два. Обед минул.

— Градоначальник точно придёт, или вы снова смеётесь надо мной? — я вернулась к насущному.

Мне ещё нужно купить провизии и вернуться засветло в приют. Если мэр ушёл домой, как и все остальные, пусть скажет сейчас, и прекратим уже это затянувшееся представление.

Монт тоже сделался серьёзен. Он отставил чашку, из которой, как и я, пил без особой охоты, делая маленькие редкие глотки.

— Расскажите сначала мне о вашей проблеме, а я передам градоначальнику слово в слово. Обещаю.

Я приняла это за признание. Значит, мэра сегодня не дождусь. Всё-таки Монт меня обманул и заманил в кабинет своего начальника. Моё чутье не подвело, предрекая подвох.

Снова всколыхнулась настороженность. Зачем он это сделал? Надеюсь, господин Монт не планирует какой-нибудь подлости? Я буду защищать свою честь!

Медленно, стараясь не делать резких движений, я переместила портфель на колени, открыла и нащупала пальцами карандаш.

— Предупреждаю сразу, — показала своё оружие мужчине, — если вы задумали недоброе, пожалеете.

Монт улыбнулся и выставил перед собой ладони, демонстрируя мирные намерения. А я сделала вид, что ему поверила, но карандаш из руки не выпустила.

— Хорошо, я всё расскажу вам.

Раз уж всё равно с градоначальником мне сегодня не встретиться, пусть будет его секретарь. Но прежде уточню ещё один вопрос:

— Почему все ушли?

— Короткий день, — Монт пожал плечами с таким видом, будто я спрашивала о чём-то само собой разумеющимся, — завтра ведь праздник.

— Точно, забыла, — я улыбнулась.

Ни о каком празднике я не знала. Но раз короткий день, значит, что-то значимое. Странно, что в приюте о нём даже не упоминали. Это я выясню. Как удачно я получила монету! Устрою своим воспитанникам полноценный праздник.

Воодушевлённая этой мыслью, я достала из портфеля документы.

— Меня зовут Аделаида Вестмар, я новая директриса дома призрения. Вот мой паспорт и назначение.

Я протянула бумаги Монту.