Дом призрения для бедных сирот

5

Умывальня мне действительно не понравилась. Монт оказался прав. Не знаю, к чему именно я привыкла, но это мрачное сырое помещение внушало опасения.

Окошко было маленьким и находилось почти под потолком. Мне показалось, что оно не застеклено, поскольку оттуда сильно тянуло холодом. Помещение выстыло. Я коснулась небольшой чугунной печи. Сегодня её точно не топили.

Деревянный пол был мокрым, приходилось ступать осторожно, чтобы не поскользнуться. Половицы при каждом шаге скрипели и прогибались, под ними что-то хлюпало.

В конце помещения, как раз под окошком располагалось возвышение с широкой крышкой посередине. Интуитивно приподняв её, я поняла, что угадала. Это были «удобства».

Забираясь на возвышение, я чувствовала себя эквилибристом, балансирующим на тонком канате. Одно неверное движение — и рухну вниз. Вот господин Монт посмеётся, когда меня будут вытаскивать из ледяной ямы.

К счастью, всё завершилось благополучно. Немного повеселев, я приступила к умыванию. Здесь оказалось проще.

На широкой лавке стояла деревянная бадья, почти до середины заполненная водой, по поверхности которой плавал ковш. В глиняной миске я нашла застывший мыльный раствор с резким запахом.

В стоящей рядом деревянной шайке с большими «ушами» для хватания была налита вода. Не успела я порадоваться заботе, как разглядела мыльную пенку по краям. Этой водой уже кто-то умывался. И я знала, кто именно.

Разумеется, господину Монту не по статусу самому выливать воду из таза.

— Он ведь лучше всех нас, выше, сильнее, умнее, и вообще путешествующий инкогнито принц, — раздражаясь всё сильнее с каждым словом, я выплеснула обмылки на пол и прополоскала шайку.

Вода была ледяной. Пальцы свело от холода. Однако я тщательно вымыла руки и лицо. Хотелось бы искупаться полностью, но в таких условиях — это самоубийственно. Потерплю до приюта.

Теперь и передо мной встала проблема с полотенцем, точнее его отсутствием. А всё этот Монт виноват — отвлёк своими расспросами.

Чувствуя, как намокают рукава, и холодные капли стекают за ворот, я скорее покинула умывальню. Уже в дверях столкнулась с Асиньей.

— А я вам полотенчико несу, — женщина, улыбаясь, протянула мне вышитую холстину.

— Спасибо, — я не была господином Монтом, поэтому не считала зазорным благодарить и улыбаться в ответ.

— Вы заканчивайте и идите в горницу, холодно тут. Для женского здоровья неполезно.

Асинья снова быстро ушла, и я не успела признаться в своей безденежности. А может, нарочно медлила, надеясь на чудо.

Комкая в руках полотенце, вернулась в горницу.

Господин Монт, к моему неудовольствию, никуда не исчез. Он сидел за столом.

А на столе… поблёскивая медными боками, шипел горячий самовар. На нём крепился заварочный чайник, из-под которого вился лёгкий парок. На большом блюде высилась приличная горка ароматной сдобы. Пространство вокруг занимали пиалы и вазочки. Их содержимое от двери было не разглядеть, но наверняка там что-то вкусное и сладкое.

Во рту собралась голодная слюна, желудок, казалось, прилип к позвоночнику.

Я взяла себя в руки и прошла к своим вещам, стараясь не коситься на стол. Ничего страшного, если не поем сейчас. Голодать — полезно для фигуры.

Эти спорные утверждения проносились в голове, возникая из недоступной мне памяти и снова растворяясь в ней. Усмирить голод они никак не помогали.

Я повернулась к столу спиной, медленно, очень медленно складывая полотенце. Расстёгивая сумку, перебирая в ней вещи. Я изо всех сил делала вид, что сильно занята, а сама ждала звук наливаемого в чашку чая и довольное чавканье Монта. Такой неряха в моём представлении обязательно должен чавкать.

— Ну что вы там возитесь⁈ — вместо этого я услышала его недовольный голос. — Мне ещё долго вас ждать?

Я обернулась, готовая резко ответить на грубость. И вдруг до меня дошёл смысл сказанных слов. Он меня ждёт? В подтверждение этого чашка Монта всё ещё была пуста, а горка выпечки не тронута.

Горло свело спазмом, но я сумела выговорить:

— Спасибо, я не голодна.

— Не мелите ерунды, — раздражённо перебил он. — Я сидел напротив всю дорогу и видел, что после Светлой рощи вы ничего не ели. А это было вчера утром.

Значит, прошло больше суток, быстро подсчитала я. И всё равно, гордость не позволяла признаться в полной финансовой несостоятельности. Однако и оставаться с Монтом здесь больше не стоит. Заберу вещи и попрошусь у Асиньи посидеть у печи, пока за мной не приедут.

Я снова отвернулась, чтобы закрыть саквояж.

— Прекратите вы это глупое жеманство! — стул резко проскрипел по половицам, значит, Монт встал, а потом добавил угрожающе: — Или вы садитесь за стол сами, или я сажаю вас силой.

Я опешила от изумления и страха. Судя по выражению лица, мужчина намеревался исполнить свою угрозу.

Он подошёл к второму стулу, расположенному ближе ко мне, и демонстративно отодвинул его.

— Вы привыкли добиваться своего при помощи насилия? — голос почти не дрожал, даже удалось добиться презрительной интонации.

— Да! — рыкнул он, продолжая держать спинку стула. — И если мне придётся насильно кормить одну невыносимую девицу, я это сделаю.

«Сам ты невыносимый», — подумала я, обречённо подходя ближе и заставляя себя не радоваться слишком откровенно тому, что наконец поем.