Дом призрения для бедных сирот

31

Я даже сделала шаг назад. Уж больно грозно выглядел этот охранник. Хотя судя по форме, скорее, швейцар. Если между ними есть разница.

В мыслях тоненький голосок советовал пропищать: «Пустите, дяденька», с трудом удалось от него отмахнуться. Не до шуток сейчас.

— Здравствуйте, — я, наоборот, постаралась, чтобы голос звучал максимально серьёзно, по-взрослому. — Меня зовут Аделаида Вестмар, я директриса сиротского дом призрения и приехала к господину градоначальнику по делам приюта.

— Ха, директриса! — не поверил швейцар, даже головой покачал, словно я рассказывала ему небылицу. — Каких только сказок не навыдумывают, лишь бы внутрь попасть.

— Почему это сказок⁉ — возмутилась я, понимая, что всё идёт не по плану. — У меня серьёзное дело.

— Все вы так говорите, умоляете, просите, а потом вас по этажам вылавливать приходится, да из спальни господина.

— Вы не имеете права так со мной разговаривать! Я должностное лицо!

— Ну-ну, — хмыкнул швейцар, окидывая меня говорящим взглядом. — Оно и видно.

Я постаралась представить себя со стороны. И получилось, что действительно официального во мне мало: ношеный армяк на пару размеров больше, из-под него выглядывают полы плаща, рукавицы тоже большие, мужские даже по виду, потёртый портфель без ручки под мышкой.

Я открыла портфель и вытащила бумаги.

— У меня документы о назначении директрисой есть, — начала перебирать листы замерзающими пальцами. Не думала, что придётся объясняться уже на уровне швейцара.

С трудом отыскала нужный документ, подняла вверх и подержала несколько секунд, чтобы грозный привратник мог прочесть моё имя и фамилию. Однако и это не сработало.

— Вы мне бумажками-то своими в рожу не тыкайте, я этих театров ваших уже полно насмотрелся, — он провёл широкой ладонью над головой, демонстрируя, докуда это самое «полно» достаёт. А потом резюмировал: — К господину градоначальнику не пущу, можете хоть «казачка» станцевать, хоть «цыганочку» с выходом.

Ситуация выходила из-под контроля, и я не знала, как её вернуть в цивилизованное русло, когда мои слова не ставят под сомнение самым возмутительным способом.

Поэтому я прибегла к последнему средству. Где-то в глубинах памяти жило убеждение, что оно действенно всегда и везде.

— Позовите своего начальника! — грозно велела я. — Буду говорить с ним!

Того что случилось дальше, я никак не могла ожидать.

Швейцар простёр надо мной свою огромную лапищу. Я запрокинула голову, пытаясь понять, что он делает. Пока соображала, мужик схватил меня за ворот и чуть приподнял, ну прямо как котёнка. А затем развернул и силой повёл обратно к ступеням.

— Барышня, не доводите до греха. Одумайтесь! — увещевал он меня по пути. — Не заставляйте с лестницы вас спускать. Идите-ка лучше домой, да приданое готовьте. Замуж вам надо, чтобы глупостей в головке копилось поменьше.

С этим напутствием швейцар оставил меня у верхней ступеньки. Краснея от стыда и злости, я обернулась. Мужик спокойным шагом возвращался к двери, будто ничего и не случилось. Подумаешь, чуть барышню, как он выразился, с крыльца не спустил. Причём даже слышать не захотел о моём статусе, а госпожой меня назвать ему даже в голову не пришло.

Похоже, чтобы здесь принимали за официальное лицо, требуется официальная одежда. Вот только взять её сейчас мне неоткуда. А попасть на приём к градоначальнику — жизненно необходимо.

Я проследила взглядом, как швейцар распахнул дверь, вошёл внутрь, а затем аккуратно закрыл за собой створку. Сквозь стеклянную вставку было видно, как он идёт по вестибюлю. Кажется, к столу. Стекло слегка искривляло перспективу.

А потом сунула портфель обратно под мышку и двинулась вниз по ступенькам. Что делать дальше, я не представляла.

Дождаться, когда швейцар отлучится, и проникнуть внутрь? Для этого нужно караулить у стекла. Но если он увидит, что я подглядываю, точно спустит с лестницы.

Этот вариант я отмела.

Другой рассматривала чуть дольше.

Может, подождать, когда градоначальник закончит рабочий день и пойдёт домой? А вдруг у него есть служебный выход? И мужик этот что-то говорил о спальне господина. А если мэр живёт прямо здесь, где работает? Ведь бывают же служебные квартиры.

Тогда мне нужно попасть туда.

Значит, я была не первой, кто пытался проникнуть на приём к градоначальнику в обход швейцара. А может, здесь посетителей совсем не жаловали. Или приказали не впускать именно меня? Тогда это точно докажет, что мэр нечист на руку и участвовал в расхищении приютских денег. И я должна узнать это наверняка!

Всё выступало за то, что придётся искать другой вход в здание. И я решила попробовать. Сдаваться в сложившейся ситуации просто не имела права. Ведь за моей спиной оставались дети, которые через несколько дней начнут по-настоящему голодать. Тогда мне придётся пойти на попятную и дать Димару официальное разрешение на кражу еды.

А этого я не могу допустить. По крайней мере, приложу все силы, чтобы такого не случилось.

Я прикинула, с какой стороны обойти здание. По расстоянию получалось одинаково. Крыльцо делило мэрию на две равные половины. Перед каждой белел широкий ровный сугроб, обрамлённый заснеженными деревцами. Думаю, летом здесь растёт зелёный газон, и можно подойти к самым окнам.

Сейчас же я оставлю следы, по которым меня можно вычислить. Поэтому придётся идти вокруг. Я выбрала правую сторону, потому что имела право встретиться с градоначальником, а ещё приехала по правому делу.

И какому-то громиле в швейцарской шинели меня не остановить!