Дом призрения для бедных сирот

20

Она поставила швабру, прислонив рукояткой к стене. Выполоскала в ведре тряпку, отжала и, намотав на швабру, двинулась мимо меня.

— Поляна, отдайте, — остановила я её.

— Что? — повариха смотрела, не понимая, чего я хочу.

— Отдайте, я сам пол вымою. А вы принесите мне валенки, или как вы их там назвали?

— Чуни, — растерянно ответила Поляна.

— Да, принесите, пожалуйста, чуни, у меня ноги подмерзают, — я осторожно забрала швабру из её руки и направилась в спальню.

Начала с дальнего угла, затем двинулась к кровати. Первый же короткий замах вынес клубы пыли и паутину. Фу, какая гадость, терпеть не могу пауков. Я поморщилась и начала плавными движениями вымывать скопившиеся залежи, стараясь, чтобы не попадало на сапожки. Затем аккуратно собрала тряпкой и вытряхнула её у печи. Позже сожгу.

Вода помутнела после первого же полоскания. После второго стала серой, а после третьего — я вынесла ведро на улицу и выплеснула грязную воду в сугроб, а затем тщательно протёрла снегом.

Плечи окутало холодом. Руки покраснели, однако я набрала полное ведро снега и отнесла его к печи. У стариков и так много работы.

— Ну что вы, госпожа директриса! Зачем голой-то на мороз бегать? — Поляна даже всплеснула руками, увидев ведро и меня, греющую озябшие ладони у огня. — Димарчик с мальчишками воды ещё из колодца натаскают. Да и долго снег таять будет, умаетеся ждать. Ну что мне с вами делать?

Вроде и выговаривала за мою неумелость, но столько искренней заботы слышалось в её голосе, что даже не обидно.

А как я раньше жила? Кто мыл пол у меня дома?

Вспышка-воспоминание явилась ответом. Я ставлю в ванну пластиковое ведро, поворачиваю ручку смесителя и трогаю бьющуюся о дно струю. Отлично: не слишком горячая и не холодная, именно то, что нужно. Добавляю в ведро немного моющего средства, отчего по ванной расплывается аромат лаванды. Затем отщёлкиваю держатель швабры и снимаю узкий чехол с толстыми ворсинками. Когда ведро наполняется, опускаю эту недотряпку в густую душистую пену.

Точно, в моём прошлом вода текла из крана. И сразу горячая. Раньше мне не приходилось собирать снег или греть воду на печи для уборки.

— Сейчас ещё воды принесу, — Поляна подхватила деревянное ведро, глухо стукнувшееся о пол.

А в моих воспоминаниях был лёгкий пластик. Как она таскает эту тяжесть? Ещё и с водой.

— Я сама, — забрала ведро, оказавшееся действительно намного тяжелее, чем в моём воспоминании.

В кухню мы возвращались гуськом. Впереди я с ведром, снег в котором и не думал таять. А следом — Поляна с уговорами.

— Госпожа директриса, ну не пристало вам самой этим заниматься. Давайте я, мне и привычней, и сподручней. Ну что вы ручки-то свои нежные портите?

Так мы добрались до кухни. Дождавшись, когда запыхавшаяся повариха меня догонит, я попросила показать, где ещё взять воды для уборки.

Качая головой и причитая вполголоса, Поляна указала на небольшую бочку. Пока я переливала из неё воду в ведро, повариха принесла чугунок с кипятком.

— И, пожалуйста, не бегайте за мной больше, — попросила, выходя из кухни. — Присядьте, отдохните, вон уже как запыхались. Себя нужно беречь!

Её ошалелый взгляд скрыла захлопнувшаяся дверь.

Уборка заняла больше трёх часов. Я вымыла пол в спальне и кабинете, протёрла пыльные полки и стол. Расставила стулья и сложила на них тетради и бумаги.

Завтра познакомлюсь с детьми и начну всё это перебирать, тщательно изучая.

Физический труд помог согреться и привести мысли в порядок.

Я уже отжала тряпку и собралась вылить в очередной раз воду, но не удержалась и бросила удовлетворённый взгляд на дело своих рук. Блин! Я забыла вымыть под шкафом. Когда дошла до него, меня отвлекла Поляна, которая всё же не удержалась и принесла те самые чуни. Ими оказались короткие, чуть выше щиколотки, валенки.

Затем появился Вителей со второй охапкой дров. Жена припахала его разобраться с моим замком. Пока смазывали, пока пробовали открывать, я и забыла, что пропустила под шкафом.

Очень хотелось махнуть рукой. Подумаешь, пыль осталась. Её ж там не видно, в следующий раз вымою.

За окном серели ранние зимние сумерки, напоминая, что я провозилась несколько часов, устала и заслужила отдых. А ещё чашку горячего травяного чая и что-нибудь съесть. Постные щи проскользнули, словно их и не было. Я снова проголодалась.

Сжала в пальцах отжатую тряпку, закатила глаза и решительным шагом вернулась в спальню.

Если взялась за что-то — делай хорошо и доводи до конца.

К тому же эта уборка начала восприниматься мной как некий символ моей новой жизни. Если я сумею навести чистоту в своих комнатах, то смогу и вытащить приют из ямы, в которую загнал его бывший директор. Может, и не самое логичное сравнение, однако для меня между ними стоял знак тождества.

Шкаф оказался слишком большим, руками я доставала едва ли до середины. Пришлось вернуться за шваброй.

И снова пыль и паутина, которые я осторожно собирала чуть в стороне. Со шваброй было удобнее, она легко доставала до стены. Но вдруг запнулась обо что-то. Судя по глухому удару — нечто деревянное.

Я собрала подол и опустилась на колени. Между стеной и шкафом виднелось что-то плоское и квадратное. Перевернув швабру, я зацепила находку рукояткой и вытолкала на свет.