Доведи демона. До любви и до ручки

Глава 21 Поводок

Аскоральф. Замок

Дейран пришел к ней в библиотеку на закате, сел на стул напротив. Тяжело и тихо вздохнул.

— Ты узнал?

— Совсем не то, что хотел, Эрма. Сейчас покажу.

Двенадцатый вызвал на столе миниатюрную иллюзию — обнаженная женщина, наполовину демон, наполовину дракон, стояла на столе, не больше книжки. Но все было хорошо и отчетливо видно. И чешую, и татуировки. И крылья.

— Ого.

— Вот скажи, кто передо мной? Эйлар Аки? Маленькая человеческая целительница? А драконы? Разве у них бывает вторая форма? Рога?

— По крайней мере, это красиво.

— Но не отвечает ни на один вопрос.

Эрма положила ладонь на сложенные руки брата.

— Она тебе призналась?

— Да, отпираться же было бесполезно. Но что с того? Маленькая целительница отказывается связываться с братом и навещать родителей. И вообще посчитает меня последним барахлом, если хоть дернусь. Это будет предательство. Не представляю, что делать, Эрма? И откуда, откуда в ней демон?

— Может, краска…

— Не ошибается краска. И проявитель — только проявляет то, что есть внутри.

— Нет, ты не понял, такие феномены могут быть. Когда краска видит не то, кто она сейчас, а то, кем станет.

Дейран замотал головой.

— Боги, да что вы все заладили! Вы хоть понимаете, как это — взять и превратить кого-то в демона? Может не пережить! Заразить ее болезнью плачущего сердца? Да я сам прежде сдохну. И как она будет жить? Они же все умрут! Лотор, Тален, тетя Нейль… О ком мы еще там читали? Верховные маги, преподаватели, родственники. Они же все просто рраз, для нее мгновение пройдет. Я так не могу. Даже если бы это было возможно!

— А ты думаешь, невозможно? То есть, ты уже об этом думал. И с отцом говорил. Так?

— Так. Но это ничего не меняет. Надо как-то справиться. И отправить Акинель на Килору. Туда, где ее дом. И где она может все это забыть, как страшный сон.

— Дейр, что ты с ней сделаешь, память сотрешь, как Лейпе? Да ты спятил, Дейран Аскоральф! У тебя у самого сердце не обрыдается? Я тебе выход предлагаю, а ты… А знаешь, что ты! Ответственности боишься, вот! Тебе в этом случае ее утешать после каждой тетушки, да? Что, страшно! Несчастный маленький Дейран! Испугался обнять любимую после очередных похорон. Так испугался, что отказывается от нее.

Эрма встала рывком.

— Да неправда! Я не испугался. Я просто… Эрма, она их очень любит. Оно заплачет, понимаешь? Чертова целительская эмпатия! И арвины.

Седьмая села назад, пошатываясь.

— Я уже все это вдоль и поперек обдумал. Нельзя.

Когда в лабораторию зашел Дейран, я рисовала арвины, так, как я увидела их на сердце Эрмы — они ее защищали, смыкались клеткой, перекрывали вход чему-то. А чему, я не знаю. Мне самой мои арвины пока не мешали. А вот чувствование эмоций иногда надоедало. Очень неприятно смотреть на собеседника, и видеть не только его живой интерес, но искреннюю печаль, не зная, кстати, к чему она относится.

А еще, это сбивает с толку. Когда рядом много народу, получается какофония. Интересно, научусь я это отключать? По-моему, так это просто необходимо.

И как часто хочется уединиться-то! Чаще, чем обычно.

Риану мой сначала деликатно постучал.

Но затем вошел, не дожидаясь ответа.

Или просто не дождавшись, я часто ни на что не реагирую, когда увлечена.

Дейран в этот раз снова был одет по-разбойничьи лихо. Я увидела под вечной плотной черной накидкой ворот простой футболки, над ним — растянутый свитер.

Все черное.

А еще, неуловимый след магии и мороза — одновременно.

Он улыбнулся, перехватив мой взгляд.

— Артефакт ходил заряжать. Далеко.

— Я не задавала вопроса.

— Вы очень красноречиво смотрите, эйлар Аки. И да, у меня для вас есть подарок.

Дейран развернул руку над столом ладонью вверх и раскрыл пальцы.

Внутри, практически между глубоких линий на его руке — миниатюрный треугольник с чуть закруглёнными вершинами. Серебряный, с тонкой бордовой каймой по краям. Цветов Арвы. Если хорошо присмотреться, поверхность его не гладкая — на ней рисунок из мельчайших трещин.

И как это, боги мои, похоже на коммуникатор.

Но все не так просто.

— Это артефакт?

— Защита. И свобода. Если позволите…

Требовалось ему разрешение? Да вряд ли. Дейран перевернул мою ладонь и посадил на нее, на правую, этот самый артефакт. Он моментально прилип — и чуть сменил цвета — в глубине зажглись бордовые и фиолетовые искры.

— В эту штуку встроено защитное заклинание. И немного технологий. Если с вас его сорвут или будет опасно, он немедленно сообщит мне, где вы. И все. А так, с ним можно и в Долину. Если захотите.

А. Мне поводок удлинили. С одной стороны, действительно, забота, с другой — просто расширение клетки.

— Кажется, вы слишком всерьез восприняли мой рассказ про артефакты, Дейран.

— Нет. Я слишком всерьез воспринял нападение Первого. Глупо верить, что они успокоятся. А вам необходимо личное пространство. Я же вижу, не слепой.

Дейран вынул из кармана накидки вторую часть своего артефакта. Простой, изящный серебряный браслет, который то и дело становится ярче за счет фиолетового всполоха, проходящего в середине. Внутри я заметила какой-то рисунок.

Но запомнить не успела.

Дейран без сомнений обернул металл вокруг своего правого запястья. А сомкнулся он уже без его участия. Щелчок заставил меня передернуться. Как-то не так я себе представляю парные артефакты.

— Изящно.

Я посмотрела на свои оретинские браслеты — сделанные по сравнению с тем, что получила только что — невероятно грубо. Дейран тоже на них посмотрел. И сначала сомкнул мне руки, а затем нажал на нужные места на браслетах, чтобы оковы распались.

— Вы воспринимаете свой артефакт едва не как ошейник, Аки. Но я хочу не этого.

— Это мнимая свобода.

— Да, конечно. Пока мы на Аскоральфе, все так. Сколько могу, столько я вам воздуха дам, эйлар Аки. Пока речь не идет о вашей безопасности. Тут, простите, все принципиально.

— Зачем сняли? — я указала на браслеты.

— Видите ли, мы с вами когда шли к Ирте и шутили про утаскивающих в ад демонов, я понял, что да, очень похоже. Привез в свой мир, практически не выпускаю из комнаты, даже речи не веду о том, чтобы разрушить связывающий нас с вами и унизительный для вас договор с Заина. И вот еще и внешняя атрибутика. Наверное, это уже слишком. Я хочу не такого пути с вами, эйлар Аки.

— А как же сделка?

Дейран закусил нижнюю губу на миг.

— Сделка, понимаете, она добровольна. Вы согласились на мои условия, а я — на ваши. Никто меня за язык не тянул, никто не стоял над душой, не целился в сердце, иначе магический аспект вряд ли бы сработал. И у вас — тоже. А вот заинский договор — совсем иное дело. Я не хочу быть для вас заинским договором, Аки.

Я улыбнулась.

— И все же, вы сейчас ведете себя как типичнейший Наджелайна.

— Я помню. Кого-нибудь к чему-нибудь пришпандорить. Похоже, да.

Дейран приблизился, запустил руку мне в волосы, проследовал пальцами до самых их кончиков.

— Простите, Аки. Но видимо, я не могу обещать, что будет иначе.

Я еще раз взглянула на свой красивый коммуникатор в цветах Арвы.

Должно быть, все правильно.

Геянса. Президентские башни

День выдался очень суетливым. А Тален суету не любила. Она взглянула на коммуникатор. У нее особый, как и у всех пятнадцати советников — компактный треугольник толщиной в пару миллиметров, с плавными гранями и переливающейся в глубине световой прожилкой. Только вот с одним нюансом. У нее он был не только средством связи и управления космолетом, но и ключом, открывающим все двери в Президентских башнях. И, что особенно грело, кабинет Лотора.

Снова, между прочим, работал допоздна.

Тален поднялась по спирали прозрачного лифта, и мир вокруг медленно раздвигался, словно для нее одной. Геянса — сердце Содружества Пятнадцати Планет, та, что никогда не спит, раскинулась внизу сияющими ярусами. Переливчатые мосты между башнями кружили в танце огней; вдали взлетали корабли, над городом проносились тени эйетов, сигнальные дорожки проплывали над улицами, как ожерелья пресветлой реки.

Геянса могла казаться холодной, сверкающей машиной, но Тален всегда находила здесь огонь — он жил в глубине энергосетей, в бликах на башнях, в залитых солнцем садах между кварталами.

И да, магия тут тоже была. Привезенная когда-то с Килоры, и своя, вымученная долгими часами разговоров в советниками.

Уж она-то знает.

И да, Пятнадцать планет: их судьбы вершились здесь, под этим высокомерно-прозрачным куполом, среди чужих галактик и бесконечно сложных законов.

В вестибюле — ни толпы, ни суеты. Тропинка света провела её вверх.

Тален для успокоения положила ладони на рукояти мечей. Разговор предстоял непростой.

Двери в кабинет отъехали бесшумно.

Полукруглый зал. Панорамные окна. Мир на ладони — всё, что ты охраняешь, о чём заботишься, от чего и сам каждый день по чуть-чуть умираешь. Стол — монолит, холодный и уверенный, как и сам хозяин.

Президент сидел за столом. Прямой, черты лица резкие, взгляд — тяжёлый. Новости — из рук вон.

Торус решил предъявить новые претензии дорогому Содружеству. Территориальные и космические. На этот раз — к Фаэтле. Которая изначально была в союзе и явно куда древнее скопления планет Бироу. Впрочем, диктатора это не смущало, а нажим был серьезен. Лотора выводили на военный конфликт. Для чего, спрашивается?

Пока президент не велся, но вечер был уже тяжелым.

Поднял на жену взгляд, улыбнулся.

— Тален. С мечами снова. С тренировки?

— Ах, если бы. Обещала Килиару сегодня отыграться, но советники снова допоздна задержали. Как буду на этот раз оправдываться перед сыном, ума не приложу.

— А ты чего так поздно?

— Я думаю, мне нужно с тобой поговорить, Лотор. У меня есть информация, что Аки видели на Заине.

Лотор поднял руку. Не хочет говорить о сестре. Как она исчезла четыре года назад, так и не хочет.

— В общем, если Наджелайна попала в рабство, ты пас, да? А если к Бироу? Твоя картина мира не изменится, если Торус будет шантажировать вот таким?

— Ни на секунду. Она сама выбрала скитаться по мирам.

— Ага. Ну то есть, теперь ты называешь это выбором. Человек уехал, потому что своей родне был не нужен.

— Человек не спросил у родни, — Лотор холодно-спокоен, но это только внешне.

— Очень грустно спрашивать у родни, когда тебя несколько лет игнорируют и не поддерживают, когда ты находишься в самом аду политического скандала, — парировала Тален.

Лотор сжал челюсти.

— Тален, я ее очень люблю, но она не хотела быть Наджелайна.

— Вы не дали ей быть Наджелайна. А теперь у тебя еще хватает совести ее не прощать за то, что ты сам ни разу не навестил ее во время учебы. Ни разу. А ей было очень плохо.

— Она должна быть стойкой, она будущий правитель.

Тален вздохнула, уселась в кресло посетителя.

— Лотор, ты ведешь себя как упрямый дурак. Я тебе напомню, Аки училась на целительском факультете. Аки — эмпат, человек, у которого сочувствие и вообще чувствительность — на первом месте. Она не правитель. А вы с родителями загнали ее в рамки да еще напридумывали о ней невесть чего. То, что ты любишь, это не она, а какой-то странный образ.

Тален тряхнула волосами.

Рыжие, красные, черные, всех цветов огня, они на миг загородили от нее Лотора.

Тот вздохнул.

— Что предлагаешь?

— Надо на Заин.

— Нет. Даже не думай. Никого не пошлю и тебя не отпущу.

— Лотор, она дорога тебе. И ты все равно чувствуешь, что она в беде. Она в беде, Лотор. Нужно ехать.

— Я тебе запрещаю.

Тален вздохнула.

— Пойми, нужно, если сейчас бироу нападут…

Лотор развернулся к ней, посмотрел прямо в глаза.

— Тален, давай трезво. Если сейчас бироу нападут и выставят в качестве щита Аки, мне будет очень плохо, невероятно плохо, но все останется как есть. А если тебя — а ты сейчас говоришь, что намерена рисковать, я сдам себя, Содружетсво, Геянсу и Килору с потрохами. И еще Фаэтлу. И я ну ничего не смогу с этим поделать. Это выбор Наджелайна, ты же знаешь. Родовое проклятие.

Тален улыбнулась.

— Сейчас ты прикрываешь слабостью желание контролировать. Нет, Лотор. Аки нужно искать. Я знаю, чувствую.

— Тален, прости, но я запрещаю.

Она кивнула.

— Хорошо. Но когда нападут бироу и выставят твою сестру в качестве щита, попомни мое слово, ты сломаешься. А теперь идем домой, много ты точно сегодня уже не наработаешь.

Лотор устало опустил плечи.

— Да, тут ты права, жена. Не наработаю. Может, мне поговорить с Килиаром? Ну, чтобы он на тебя не обижался?

— Не поможет.