Другая семья моего мужа

Глава 1

Плохо началась неделя.

Такой была моя первая мысль, когда сразу на входе в учительскую меня перехватила директор школы, где я работала — Алла Семеновна.

— Пришли, Василиса Васильевна?

Улыбка директора, которой она меня встретила, походила при этом на ту, которой блистал небезызвестный чеширский кот. То есть выглядела так, что сразу и не разберешь — то ли надо срочно в ужасе ноги уносить, то ли посмотреть с интересом, что дальше будет?

Подавив вздох, я вежливо улыбнулась в ответ.

— Да, Алла Семеновна.

Интересно, а какого ещё ответа она от меня ждала? Нет, это не я, вам показалось?

— Отлично!

Директор радостно потёрла руки, после чего мне стало окончательно ясно, что если у кого-то тут что-то и было отлично, то абсолютно явно — не у меня.

— У меня для вас прекрасные новости! — объявила она. — Переобувайтесь скорее и ко мне в кабинет!

Голова Аллы Семеновны, как того самого кота, исчезла за дверью кабинета так же внезапно, как оттуда появилась. Я с мрачным сарказмом подумала, что единственная «прекрасная новость», которую она могла бы мне сообщить — это повышение зарплаты, но судя по её воодушевленному виду, речь шла точно не о таких щедротах.

Сменив обувь и повесив в шкаф зонтик — сегодня который раз за последние дни обещали ливень — я оправила свое платье сдержанного голубого оттенка и шагнула к кабинету директора.

Перед смертью не надышишься. Раньше сядешь — раньше выйдешь. Такие мудрости промелькнули в моей голове перед тем, как я постучала.

— Заходите! — донеслось из-за двери.

Я отворила дверь, прошла внутрь. Алла Семеновна оторвалась от монитора, махнула мне на стул…

— Присаживайтесь, Василиса Васильевна!

Я хмыкнула про себя от забавного сочетания собственных имени и отчества. Василисой, а коротко — Васей или Лисой — меня назвал папа. Сам он при этом величал меня исключительно Васькой, видимо, пытаясь таким образом компенсировать себе тот прискорбный факт, что вместо меня не родился сын.

Папа не уставал напоминать, как он мечтал о мальчике и как хотел назвать его так же, как себя. А родилась я. И все, что он так хотел привить сыну, легло на мои плечи — попытки научить меня играть в футбол, совместные походы на стадион, поездки на рыбалку…

Всё это выглядело тем более нелепо, что на мальчика я никак не походила. Хрупкое, миниатюрное сложение, длинные густые волосы, мягкие черты лица — все это совсем не писалось с теми занятиями, к которым он хотел меня приобщить.

И разочарованию его не было предела, когда вместо рыбалки и футбола я увлеклась музыкой, которая и стала в итоге делом всей моей жизни.

Приземлившись на стул, я стала терпеливо ждать, когда Алла Семеновна наконец закончит истязать клавиатуру и перейдёт к этим своим «прекрасным новостям».

Наконец она отвернулась от монитора, сосредоточив внимание на мне. Торжественно зашла издалека…

— Итаааак…

Судя по виду директора, я должна была радостно подхватить за ней и нетерпеливо начать расспросы, но я безмятежно ждала продолжения.

Нахмурившись, Алла Семеновна с куда меньшим воодушевлением продолжила:

— Итак, хорошие новости!

Она сделала драматическую паузу, как в лучших театрах — жаль только, что все это актёрское великолепие предназначалось лишь мне одной — после чего радостно добавила:

— Я увеличиваю вам количество часов!

«Вот радость-то!» — чуть не сорвалось сарказмом с губ, но, к счастью, неуместное остроумие я умела держать при себе. Деликатно откликнулась…

— Спасибо, конечно, Алла Семеновна, но вы ведь знаете, что меня полностью устраивает текущее расписание. Кроме того, не совсем понимаю, как это вообще возможно — уроки музыки ведь идут только раз в неделю…

Учитель музыки — такова была моя доля в последние годы.

Директор выпрямилась в кресле, ничуть не смущенная моим ответом.

— А вот в этом и сюрприз! Вы будете вести новый предмет!

«Боже, одна новость лучше другой!» — едко прокомментировал мой внутренний голос.

— И какой же? — сдержанно поинтересовалась я.

— Ну, как вам известно, наш Андрей Николаевич, будь он здоров, уволился, а замену мы так и не нашли, так что вы сможете себя попробовать в новом деле!

Мне захотелось принюхаться. Может, Алла Семеновна уже с утра угостилась из бутылочки «для особых случаев», припрятанной, как мы все, учителя, знали, в шкафчике позади стола?..

Ничем иным эту блистательную директорскую идею я попросту не могла объяснить.

Терпеливо возразила…

— Алла Семеновна, я учитель музыки. Я не могу вести Основы Безопасности Жизнедеятельности — это вообще не мой профиль.

Директор на это лишь поморщилась с досадой.

— Ну, не глупите, Василиса Васильевна! Почитаете учебник, надиктуете детям умных вещей про то, как выжить в лесу и чтобы не съел медведь… Можете даже выездной урок провести! Съездите с детьми на природу, разведете костерок, картошечку запечете… Вот это будет польза! Нынче ведь дети какие пошли? Ничего не умеют, ничего не знают без интернета! Их брось в лесу без телефона — никогда в жизни не выберутся!

«Может, просто не стоит бросать детей в лесу?», — прокомментировала я про себя.

Ещё раз попыталась вложить разумное зерно в голову Аллы Семеновны…

— Извините, Алла Семеновна, но я не буду браться за то, в чем совершенно некомпетентна.

По её ответному взгляду поняла — она начинает раздражаться.

— Чтоб вы знали, Василиса Васильевна, я в свое время, когда потребовалось, взялась вести черчение! А ведь я учитель русского языка и литературы!

Да уж, могла я представить, какому черчению, а лучше сказать — чертовщине, она научила то несчастное поколение детей.

И повторять её подвиг у меня желания не было.

Я открыла рот, чтобы ещё раз дать понять, что не буду учить детей как общаться с медведями и разводить костры, но директор успела раньше…

— Не понимаю, Василиса Васильевна — вам лишние деньги не нужны?!

Деньги мне, вообще-то говоря, были совсем не лишние, как и любому человеку, не входящему в список «Форбс». Но от той надбавки, что мне светила за «преподавание» ОБЖ можно было разве что заплакать. Причём не от радости.

Я сделала глубокий вдох. Ужасно не любила влезать в конфликты, но здесь этого, похоже, было просто не избежать.

Алла Семеновна с меня просто так уже не слезет.

— Давайте откровенно, Алла Семеновна, — заговорила я размеренно. — Вы прекрасно знаете, что, помимо преподавания музыки здесь, я даю так же частные уроки. И кроме уже озвученных причин, по которым я, говоря по совести, просто не имею права преподавать не свой предмет, скажу вам прямо — за уроки вне школы я получаю гораздо больше. И это важная часть бюджета моей семьи…

Директор гневно вскочила с места.

— Тогда, может, своими частными уроками и займётесь полностью?! Зачем вам школа, которая была к вам добра и которую вы теперь не желаете выручить в трудной ситуации?!

Я встала следом за ней. Вежливо, но твёрдо сказала…

— Хорошо, я напишу заявление сегодня же.

На этих словах направилась к двери — больше говорить было не о чем.

В спину мне прилетело:

— Но отработать все равно придётся! Учтите!