Другая семья моего мужа

Глава 28

Я вздрогнула от неожиданности, когда рядом столь внезапно послышался чужой голос.

Не думала о том, что у меня были слушатели. Вернее, всего один слушатель.

Незнакомый мне мужчина с забавными каштановыми кудряшками резко поднялся со ступеней ротонды, где, по видимости, все это время сидел, подошёл ближе и повторил:

— Пожалуйста! Расскажите, что вы сейчас играли!

Я со смущением убрала руки с клавиш. С нарастающей неловкостью осознала, что даже не заметила, как во время игры заплакала, теперь же ясно ощущала, что щеки у меня мокрые.

Порой музыка способна вытащить из души те эмоции, что мы так старательно внутри себя хороним. И я, так долго запрещавшая себе что-то чувствовать, сейчас, играя, словно наконец обнажила душу…

И этот мужчина это слышал. Видел. Понял.

Он порывисто опустился рядом со мной на скамью. Его глаза горели каким-то странным восторгом, возбуждением… предвкушением. Он внезапно оказался так близко, что краска кинулась мне в лицо. И, видимо это было настолько заметно, что незнакомец, откашлявшись, спросил:

— Я вас напугал? Смутил?

Я растерянно потёрла виски.

— Я уже не в том возрасте, чтобы смущаться из-за мужского общества.

— Жаль. Вам очень идёт румянец.

Краем сознания я отметила, что наш диалог какой-то… странный. Но неловкости в нем отчего-то не было. Её начисто сметала та непосредственность, с какой мужчина говорил, смотрел… будто даже не задумываясь о том, что делает и как. Не выверял каждую фразу, не пытался понравиться. Он был, словно… открытая книга.

И это подкупало.

— Вы можете ещё раз сыграть вот тот кусочек? Который в самом конце? — попросил он неожиданно, с откровенным нетерпением, и даже попытался напеть мелодию.

Я скорее интуитивно, чем из его объяснений, поняла, что именно он хочет услышать.

Наиграла…

Мужчина захлопал в ладоши. В его янтарного оттенка глазах бушевали неподдельные эмоции.

— Потрясающе, — выдохнул он. — Что это? Что-то из классики?

Я приподняла одну бровь, легонько усмехнулась. Несмотря на весь его восторг, в музыке он совершенно явно не разбирался.

— Это… моё произведение, — призналась, подавляя неловкость. — Я писала когда-то…

Когда-то давно. С появлением семьи все пришлось отодвинуть на задний план… А точнее — вообще отказаться от того, что прежде приносило радость и удовлетворение.

Написание музыки. Гастроли. Даже мой верный рояль пришлось продать в конце беременности…

Денег тогда не хватало. Места в квартире — тоже…

— Это ещё лучше! — непонятно чему восхитился незнакомец. — Мне нужна эта мелодия!

Всё, что мне оставалось — это просто спросить в ответ:

— Зачем?

Только теперь он спохватился, резко осознав, что даже не представился.

Выпрямившись, попытался принять важный вид, но сразу же махнул рукой и снова расслабился. Протянув мне руку, сказал:

— Меня Макс зовут. Я режиссёр. Вообще-то театральный, но сейчас снимаю свой первый фильм. И нахожусь в поисках заглавной музыкальной темы…

Моё сердце замерло.

— Я шёл мимо и тут — вы! — продолжил он возбужденно. — Я слушал, как вы играете… и понял, что эта музыка — именно то, что мне нужно!

Едва зародившаяся в душе надежда вдруг стремительно погасла.

Я коротко пожала его протянутую ладонь и тут же спрятала руки под рояль, принявшись расправлять юбку, которая и без того совсем не была мятой…

Пыталась скрыть накатившую горечь. Такой шанс! Который, быть может, только раз в жизни и случается. И при этом — в такой чудовищный момент. Да если он только пробьёт моё имя в интернете и почитает все, что там сейчас творится — тут же убежит прочь…

Но ничего скрывать я не собиралась.

— Василиса, — представилась коротко в ответ. — Послушайте, я…

— Василиса, — повторил он, словно пробовал моё имя на вкус.

От его голоса почему-то побежали по коже мурашки.

Но я взяла себя в руки и выдала все так, как есть.

— Мне очень приятно, что вам понравилась моя музыка. Но не думаю, что вы захотите со мной сотрудничать…

— Но я уже хочу, — упрямо возразил он.

Вместо ответа я просто достала из сумки телефон, открыла браузер и набрала в поисковике своё имя, после чего протянула Максиму, чтобы увидел плоды трудов Рудольфа.

— Вот что обо мне пишут в интернете, — обозначила лаконично. — Не думаю, что вам нужен скандал.

Он принял телефон из моих рук, пробежался глазами по экрану…

— Ерунда какая, — заключил хмуро. — Уверен, что это все — гадкий поклеп.

Я потрясенно на него посмотрела.

Просто поразительно: человек, который знал меня не более получаса, не верил в грязь, в которую поверили те, кто знал меня куда лучше и дольше.

— Верно, — подтвердила в ответ. — Бывший муж объявил мне войну.

— Вот мерзавец! — искренне возмутился Макс. — Но мне, знаете, плевать. Мне нужна ваша музыка. Мне нужны вы… в смысле, я хотел бы послушать, что ещё вы написали… А все это… — он поморщился, давая тем самым понять, что речь о гадких отзывах, — с этим мы что-нибудь придумаем.

Подхватив меня под руку, он помог мне спуститься по ступенькам ротонды вниз и повёл куда-то дальше по аллее, продолжая говорить. Я резко остановилась, заставив затормозить и его.

— Простите, но куда мы идём?

Он удивлённо огляделся по сторонам, словно и сам не знал ответа на этот вопрос. Откашлявшись, проговорил…

— Я… разрешите вас проводить? Мне просто хотелось бы ещё поговорить с вами.

— А если я откажусь? — поинтересовалась, сама не зная — почему.

Он моргнул.

— Я очень расстроюсь, — ответил прямо и непринуждённо.

Он был… чудаковатым. Но я его понимала. В его глазах я узнавала тот огонь, который когда-то горел и во мне. Одержимость идеей. Неиссякаемая жажда творить…

— Идемте, — проговорила в итоге.

Он снова оживился. На автомате положил мою руку себе на сгиб локтя, пошёл вперёд, даже не спросив дороги…

Поэтому приходилось его периодически направлять.

Максим много говорил — о предстоящем фильме, о театре, о своих ожиданиях. Говорил так открыто, будто знал меня сто лет.

И так же много — спрашивал. Обо мне, о музыке, и порой — о совсем неожиданных вещах…

Я легонько удержала его за руку, когда он едва не прошёл мимо моего дома.

— Пришли, — сообщила ему и улыбка невольно коснулась губ при виде того, как он огорчённо нахмурился в ответ на мои слова.

— Уже… — проронил бесхитростно. — Как жаль.

Повернувшись ко мне лицом, он добавил:

— Мне нужен ваш номер телефона.

Я хмыкнула. Очаровательная простота. Он не спрашивал, скорее ставил перед фактом, но не с самоуверенностью дешёвого альфача, а с той искренностью, что не подразумевала ничего дурного.

Я молча приняла из его рук телефон, куда и вбила свой номер. Как знать… может быть, эта встреча была неслучайной? Может, она и впрямь приведёт к чему-то хорошему?.. Несмотря на все плохое, что меня сейчас окружало.

Мне сейчас очень нужна была эта надежда.

Забирая у меня обратно свой телефон, Макс ненадолго коснулся моей руки, словно давал какое-то обещание, и проговорил:

— До встречи.

Однако, уходить не спешил. Поэтому, махнув ему рукой на прощание, я исчезла первой, войдя в подъезд.

От этой встречи внутри кипело множество впечатлений. Я прокручивала их в голове, когда открывала дверь квартиры, потому не сразу поняла, что здесь… что-то не так.

Карина пулей вылетела в прихожую. Завидев меня, остановилась, посмотрела огромными, блестящими от слез глазами и стремительно бросилась ко мне в объятия.

— Мамочка, прости, — заплакала так горько, так надрывно, что у меня самой на глазах мгновенно выступили слезы. — Я просто хотела… я поверила… прости…

Её речь была бессвязной, путанной, постоянно прерывающейся всхлипами. Но мне и не нужны были слова — я все понимала по тому, как крепко, как моляще она меня обнимала.

В коридоре показался и Паша.

— Вы почему не позвонили? — спросила я, сглотнув ком в горле. — Я бы приехала…

Он подошёл ближе, обнял нас обеих…

— Не хотел тебя гонять туда-сюда… ты и так устаёшь. А мы добрались, не маленькие. Там ведь прямой трамвай ходит.

Я крепче прижала к себе детей, ощущая, как в груди зарождается рыдание — от счастья, от облегчения.

Мои дети были со мной. И теперь я точно сумею со всем справиться.