Другая семья моего мужа

Глава 16

Рудольфа било мелкой дрожью.

Сидя в машине, он, прикрыв глаза, размеренно дышал, пытаясь унять сумасшедшее сердцебиение. На смену гневу постепенно приходили стыд и растерянность.

Он всегда был вспыльчивым — такой уж достался характер. Мог быстро разозлиться и так же быстро — остыть.

Вася всегда умела в таких ситуациях разрядить обстановку умелой шуткой и все его раздражение как рукой снимало.

Но теперь Вася была той, на кого была направлена вся его злоба, весь гнев. Краем сознания Рудольф понимал, что это неправильно, несправедливо, ненормально, но…

Ему нужен был кто-то, кого он мог винить в том, что, на самом-то деле, был глубоко несчастен внутри.

Рудольф пустым взглядом смотрел, как по двору носится счастливая детвора под заботливым присмотром родителей. Когда-то он думал, что сам станет отцом, который станет лепить со своим ребёнком песочные замки, играть в футбол, а если появится девочка — будет заплетать ей смешные косички…

Дети у него и в самом деле появились. Не от той женщины, о которой он мечтал, но Рудольфу много лет казалось, что он полностью счастлив.

Пока снова не встретил Алёну…

Четыре года тому назад

— Рудичка! Это ты?!

Рудольф обернулся на смутно знакомый голос. Прежде, чем успел толком осознать то, что видят глаза, Алёна бросилась ему на шею, крепко обняла и поцеловала в щеку… едва не задев его губы своими.

— Боже, ты так возмужал, — восхитилась она, отстранившись и восторженно оглядела его с головы до ног, беззастенчиво проведя по его рукам своими ладонями. — Стал ещё лучше, чем прежде! И ты, как я посмотрю, сделался сластеной?

Она улыбнулась, кивая на пакет в его руках. Там были пирожные, которые обожала Карина. Каждый вечер после работы он заходил в эту кондитерскую, чтобы порадовать дочь.

Ему следовало ответить Алёне, что эти сладости — для его маленькой дочки, но…

Он почему-то не смог. Почему-то не хотел, чтобы Алёна узнала, что у него есть семья. Хотя именно ей он так отчаянно желал отомстить в тот день, когда встретил Василису.

А теперь… почему-то испугался, что Алёна исчезнет, как только он упомянет о своем ребенке.

Рудольф ощутил себя предателем по отношению к своим близким, но…

Правды так и не сказал.

Просто неопределённо пожал плечами в ответ на её реплику.

А Алёна, тем временем, по-свойски подхватила его под руку, буквально на нем повиснув, и проворковала:

— Боже, так хочется с тобой поговорить обо всем на свете! Слушай, я сейчас свободна, давай зайдём в тот ресторанчик неподалёку и посидим немножко?

Он должен был отказаться. Должен был сказать, что торопится, что дома его ждут жена и дети. Он должен был…

Но поступил совсем иначе. Со стыдом посмотрев в последний раз на несчастные пирожные в своих руках, он повёл Алёну в ресторан…

Они устроились за столиком у окна. Алёна изящным движением откинула назад копну своих светлых, по-прежнему густых и длинных волос, и, подавшись к нему ближе, выдохнула:

— Ну же, милый, рассказывай скорее, как ты жил все это время? Чем сейчас занимаешься?

Совесть шевельнулась внутри жалящей змеей, требуя, чтобы он сказал о Василисе и детях, но вместо этого Рудольф неожиданно произнес нарочито безразличным тоном:

— Да нормально все, знаешь… Вот ИП открыл на днях.

Об этом он пока не говорил даже своей жене — сам толком не знал, что выйдет из этой затеи. А вот Алёне сказал…

И, если не пытаться соврать самому себе, то Рудольф понимал, почему так поступил — он хотел покрасоваться перед Алёной, показать ей, каким успешным и счастливым стал без неё…

— Ооо… и каким же бизнесом ты занимаешься? — поинтересовалась она, глядя на него так, будто он был не ИП, и самым настоящим супергероем.

Ему льстило её внимание, её восхищение, её восторг от всего, что он говорил. Она слушала его, едва не заглядывая ему в рот.

Рудольф охотно ей все рассказывал. А когда закончил свою речь, пригубил немного из бокала, и, словно между делом, спросил:

— Ну а ты? У тебя все как сложилось?

Она мигом отвела в сторону глаза. Даже руки спрятала под стол, будто пытаясь стать незаметной, невидимой…

— А я… — наконец выдохнула она. — А я… я все эти годы жалела о том, что бросила тебя тогда…

Она произнесла эти долгожданные для него слова — и внутри у Рудольфа словно плотину прорвало.

С этого момента пути назад уже не было.

Настоящее время

На первый взгляд, его мечта сбылась — ничего у неё без него не сложилось. И тайная жизнь на две семьи, которую он стал вести, была, словно… закрытие давнего гештальта.

Он любил Алёну, обожал, и каждый день боролся с искушением бросить ради неё все на свете.

Останавливали лишь мысли об алиментах: с его доходами по ИП за двоих детей пришлось бы платить в два с лишним раза больше того, что он давал семье сейчас.

Так он, по крайней мере, оправдывал собственное бездействие. Но где-то глубоко внутри, если приглядеться, под слоем жадности крылось кое-что ещё…

Страх. Неуверенность…

Алёна уже подвела его однажды. Где гарантия, что если ради неё он бросит семью и вляпается в огромные алименты, то она не кинет его снова?..

И каждый день он возвращался к своей нелюбимой семье, взращивая в себе все больше отвращения и раздражения по отношению к ним.

Он пытался ненавидеть их, потому что это было проще, чем признать собственные низость и трусость.

Он винил жену и детей в том, что не может быть с любимой женщиной, но в глубине души сознавал…

Что они — его последнее пристанище. И если с Алёной все пойдёт не так… у него останется хотя бы его привычная жизнь.

Ведь Алёна даже не пыталась увести его из семьи.

Она делала вид, что не хочет от него подобной жертвы. Он — убеждал себя в том, что благодарен ей за это…

А в сухом остатке он до чёртиков боялся остаться один. Ни с чем.

Смахнув со лба выступивший пот, Рудольф заставил себя снова разозлиться на жену. Ну какая стерва! Настроила против него его же отца!

Такого предательства Рудольф не ожидал. Папа был для него примером, кумиром, единственным ориентиром…

Но он от него отвернулся. И плевать! Не нужны ему отцовские нотации. Теперь он сможет жить так, как хочет!

Заводя машину, Рудольф говорил себе, что должен чувствовать себя счастливым и свободным, но вот ведь какая дрянь…

Почему-то не чувствовал.

К моменту, как доехал до дома Алёны, Рудольф уговорил себя, что все случилось к лучшему.

Выходя из лифта, он нацепил на лицо улыбку, думая о том, как обрадует любимую тем, что теперь они больше не расстанутся… и все ночи проводить будут тоже вместе.

Но улыбка живо сползла с его губ, как только он повернул к знакомой двери.

Там стоял какой-то мужик. Засунув руки в карманы джинсов, этот тип расслабленно опирался на стену и говорил с его женщиной…

Ни о чем больше не думая, Рудольф подлетел ближе, пихнул этого козла в плечо и гаркнул:

— Ты кто ещё, нахрен, такой?!