Другая семья моего мужа

Глава 12

Глаза Рудольфа метнулись мне за спину.

Сначала его взгляд сделался испуганным, но вскоре вновь обрёл былую уверенность. Очевидно, у него не было сомнений в том, на чью сторону встанет человек, что стоял позади меня.

У меня, в свою очередь, никакой уверенности в том, что будет дальше, не было. Был лишь шанс. Лишь надежда. А ещё — желание, чтобы этот человек из первых уст, лично услышал, как относится Рудольф к своей семье.

И он услышал. А что из этого последует… Я не знала.

— Что ты тут делаешь… папа? — спросил Рудольф, натягивая на лицо безмятежную улыбку.

Ну прямо ни в чем не повинный агнец божий. Вот только все то время, что Рудольф на меня орал, его отец находился у нас на кухне и все слышал.

Я отошла в сторону — так, чтобы видеть лица обоих мужчин.

Свекор нахмурился. Смерил сына тяжёлым взглядом. С присущей ему сдержанностью, даже сухостью, ответил:

— Василиса позвонила, сказала, что у вас тут какие-то проблемы.

Рудольф усмехнулся — нагло, самоуверенно.

— Нет у нас никаких проблем. Просто она собирает свои манатки и сваливает отсюда вместе с детьми.

Я ожидала, что он именно так и поступит. Понимала, что нахожусь в проигрышном положении. И что единственный человек, который может хоть как-то мне помочь — это, как ни парадоксально, отец моего мужа.

Если, конечно, посчитает нужным это сделать.

Свёкор заложил руки в карманы своих идеально отглаженных серых брюк, спокойно поинтересовался:

— И по какому поводу Василиса с детьми должна, как ты выразился, отсюда свалить?

Рудольфу явно не понравился тон отца. Улыбка сползла с его лица, сменившись недовольной, злобной миной.

— А по такому, что они мне тут больше не нужны! Теперь здесь будет жить моя настоящая семья!

Антон Андреевич сложил на груди руки, качнулся задумчиво с пятки на носок…

— Вот как… настоящая? А твоя законная семья — надо полагать, поддельная? У тебя есть повод подозревать, что детей Василиса родила не от тебя? Или в чем причина твоего поведения, что-то я не могу понять?

Я видела, как Рудольф заводится буквально на глазах. Как неудобные вопросы отца, заданные спокойным, уравновешенным тоном, все сильнее выбивают его из колеи.

— Причина в том, что я люблю Алёну и хочу жить с ней! Все, точка! Какие тебе ещё нужны объяснения?!

— Ах, Алёну… ту самую, надо полагать? — поинтересовался Антон Андреевич.

Ту самую… Я внезапно ощутила, как мои внутренности буквально скрутило от мелькнувшей в голове догадки…

Которую Рудольф тут же практически и подтвердил.

— Да, ту самую! И что?! У нас с ней общий ребёнок!

— И двое чужих, — прокомментировала я насмешливо. — Но ты ведь, Рудольф, настоящий герой! Даже если она тебе в подоле ещё троих чужих детей принесёт — все стерпишь, все примешь! Вот это любовь!

— А ты вообще заткнись! — гаркнул он, окончательно выходя из себя.

— Рот будешь Алёне своей затыкать, на которую кучу денег из семейного бюджета слил, а на меня гавкать не смей, — отчеканила холодно.

Рудольф сморщился, ясно показывая, что ему все эти разговоры надоели. Стиснув зубы так, что на скулах заиграли желваки, он процедил:

— Короче, меня достало это все. Нечего тут обсуждать! Квартира моя, так что я решаю, кто тут будет жить!

Я внутренне напряглась, стараясь внешне этого не показывать. Главные слова были произнесены и от того, что сейчас ответит свёкор, по сути, зависело все дальнейшее.

Он посмотрел на сына немигающим взглядом. Ясно, чётко произнес…

— Ну, допустим, квартира не твоя, а моя.

— Но ты купил её для меня! — проорал Рудольф. — И я её унаследую рано или поздно, так что она — моя!

Я неверяще покачала головой, издав презрительный смешок. Ну он бы ещё отцу прямым текстом смерти пожелал!

— Я купил её для твоей семьи, — строго проговорил Антон Андреевич. — А это Василиса, Паша и Карина. А не какая-то посторонняя девка!

— Выбирай выражения, когда об Алёне говоришь!

— Что-то ты их сам не выбирал двенадцать лет тому назад!

Рудольф смотрел на отца, как взбесившийся бык, готовый накинуться и забодать. Но Антона Андреевича таким было не запугать.

— Значит, так, — постановил он. — Не думал я, что воспитал такого человека. Мало того, что бессовестного, так ещё и безмозглого. Хочешь к Алёне своей идти — иди, но тогда тебе и вещи собирать. Василиса с детьми останутся жить здесь.

Рудольфа перекосило, лицо его исказилось в гримасе ненависти столь сильно, что стало едва узнаваемо.

— Ты, вообще-то, мой отец! Ты должен на моей стороне быть!

— Я и был. Хотя предупреждал тебя — не стоит торопиться с женитьбой! Но ты решил, что тебе пора, что нужна семья. Я тебя поддержал, купил квартиру, чтобы вам было где жить. А теперь что же? Семья уже не нужна, оказывается? Поиграл да выбросил?

Рудольф багровел все сильнее, слушая эту отповедь.

— А если бы я с тобой так поступил? — продолжал Антон Андреевич. — Нашёл бы новую жену, принял ее детей, родили бы мы еще своего общего ребёнка… а тебя, как ненужного… или как ты там сказал — сраного? — на улицу выкинул. Как считаешь, так и надо было сделать?

Рудольф тяжело дышал. В конце концов он, запинаясь, едва выговаривая слова от бешенства, бросил…

— И без твоих… подачек… проживу!

И просто выбежал из квартиры.

Антон Андреевич немного постоял на месте, словно пытался собраться с мыслями, переварить все произошедшее… Теперь, когда Рудольфа тут не было, на его лице проступили неприкрытые усталость и разочарование.

— Пойдём на кухню, поговорим обо всем этом, — предложил он. — И я тебе мастера вызову, чтобы замки сменил.