Другая семья моего мужа

Глава 5

Оторвав руки от лица, я усталым взглядом обвела кабинет музыки, в скором проводила свои последние дни.

Открытый урок завершился, на смену ему пришёл перерыв, но ощущение было такое, будто отработала не сорок пять минут, а все триста сорок пять — до того это мероприятие меня вымотало.

Накануне, по возвращении домой, сил не осталось уже ни на что, поэтому утром я встала пораньше и поехала в школу, чтобы завершить подготовку к уроку.

Неблагодарная это была работа — преподавание: требований к тебе много, сил отдаёшь много, а зарплата совсем не равна потраченным усилиям. И хорошо ещё, если кто-нибудь скажет хотя бы «спасибо» за то, что делаешь.

Не о такой жизни я когда-то мечтала, не таким видела свое будущее. Как, в общем-то, и многие другие люди. И сетовать на жизнь теперь никакого смысла не было.

Аккуратно потерев виски, стараясь не задеть и не размазать скромный макияж, я выдохнула. С утра нагрянула непогода — надо было узнать, как добрались до школы дети, хоть им и было идти совсем недолго.

Бросив взгляд на часы, я дождалась момента, когда настала перемена и позвонила сыну.

— Да, мам, — отрывисто ответил Паша.

— Сынуль, вы как до школы дошли? Карина не плакала из-за грозы?

Он почему-то помедлил прежде, чем ответить.

— Нормально. Папа подвез.

Иллюзий на этот счёт я не питала — видимо, дети сами попросились. Рудольф был из тех отцов, которых пока не пнешь — не полетят, то бишь до очевидного не додумаются. И с этим можно было только смириться.

— Если так и будет хлестать ливень — позвони мне, я попрошу тётю Любу, маму Вадика, вас подвезти, ладно?

— Не волнуйся, — просто ответил сын.

Я улыбнулась: ну совсем как взрослый.

Вечером, вскоре после того, как мы всей семьёй поужинали, раздался звонок от Лили.

— Васюш, привет. Я насчёт собеседования… ты там не передумала?

Я представила новую школу, новых учеников, новый кабинет, а обязанности и повинности — старые. Почти затухший во мне голос авантюризма нашептывал, что, возможно, настало время перемен и не стоит торопиться ступать на прежнюю, уже накатанную дорожку, но голос реализма был громче и настойчивее, и он говорил, что возвращение к прошлому практически невозможно, и причин на это — вагон и маленькая тележка.

Я ответила честно:

— Лиль, не уверена, что соглашусь в итоге на эту работу, но сходить, узнать условия мне, в целом, было бы интересно.

— Ну и правильно! — горячо откликнулась она. — Только совсем отчаявшиеся люди сходу кидаются на первое попавшееся предложение. Ну, в общем, вот что. Я созвонилась с директором сто семнадцатой, её зовут Альфия Аслановна. Знаю, что у тебя продолжаются уроки в школе, плюс ты ещё частные даёшь, поэтому договорилась на вечер, на семь часов. Тебе подойдёт?

Я с благодарностью выдохнула:

— Идеально. Позвоню тебе сразу после.

Закончив разговор, я отвернулась от окна, у которого стояла, и заметила, что на кухне была не одна. Рудольф замер на пороге и, судя по всему, слышал конец разговора, потому что в глазах его светилось любопытство, чего он, впрочем, и не думал скрывать, открыто поинтересовавшись:

— Кто звонил?

Вот все-то ему надо знать!

Я не удержалась от того, чтобы его подразнить:

— Любовник. Встречаюсь с ним завтра в семь вечера, ты же посидишь в это время с нашими детьми?

Шутка Рудольфу почему-то не понравилась.

— Вась, тебе бы с твоими шутками да в стенд-ап. Ты не можешь просто нормально ответить?

Я, конечно, могла. Нормально, но не откровенно. Зная Рудольфа, не сомневалась — он будет меня подстегивать срочно принять это предложение о работе, а мне самой ещё нужно было подумать. Поэтому, пока не было никакой определённости касательно этой должности, я сочла за лучшее не говорить ему о собеседовании вовсе.

— Лиля звонила, — ответила, пожав плечами. — Обсуждали всякие школьные дела. Так что зря ты тут уши грел — ничего интересного.

Он немного помялся, словно хотел что-то сказать, но в итоге передумал.

— Ладно, я тогда пойду отдыхать.

Ох уж эта счастливая семейная жизнь, где обязанности мужа по дому — это отдыхать, а жены — все остальное. Благодать, да и только.

Но не в моем доме.

— Сначала Паше с информатикой помоги, он тебя ждал.

— Ладно, — буркнул себе под нос. — И это… картошка сегодня очень вкусная была.

— Только сегодня? — приподняла я бровь.

— Сегодня — особенно, — выкрутился Рудольф.

Следующим вечером я бежала по коридору незнакомой мне школы, на ходу читая таблички на кабинетах, чтобы найти искомый, директорский.

Дверь одного из классов оказалась распахнута, поэтому я автоматически скользнула взглядом внутрь…

И уже почти пронеслась мимо, потому что это точно было не то, что мне нужно — судя по тому, что класс был наполнен взрослыми людьми, тут проходило родительское собрание.

Однако что-то, вернее — кто-то, вдруг зацепил мой взгляд, показавшись знакомым.

Я автоматически притормозила, вгляделась…

Захотелось протереть глаза, потому что они меня, не иначе, как обманывали. Откуда на этом собрании… мой муж?..

Мысли бешеным вихрем завертелись в голове.

Я инстинктивно отступила в сторону, скрывшись за открытой дверью, чтобы Рудольф меня не заметил. Стала размышлять…

Какого черта он мог забыть в чужой школе, да ещё на родительском собрании, куда он к нашим детям отродясь не ходил???

Мысли потекли в ироническом русле, словно пытаясь таким образом сохранить мне разум.

Версия первая, самая безопасная для Рудольфа, но при этом нереальная — впал в маразм и сам не понял, куда пришёл. Но маразма у него прежде не наблюдалось, поэтому версия была совершенно не состоятельная.

Версия вторая, бредовая и маловероятная — кто-то из друзей попросил его подменить. Знала я эту крепкую мужскую дружбу, когда они друг за друга впрягались даже в самых странных ситуациях.

Версия третья, как из индийских фильмов — у моего мужа был брат-близнец, о котором никто не знал. Вот только откуда у него могла быть точно такая же одежда, в какой Рудольф ушёл утром из дома? Конечно, это абсурд.

И, наконец, версия четвертая, самая неприятная, но самая очевидная — я не знаю о своём муже чего-то очень важного. Например, наличия детей на стороне.

Можно было сейчас эффектно появиться в классе и пусть бы объяснял, как он сюда попал, но, во-первых, собрание уже началось и было бы странно туда вломиться, а во-вторых, меня саму ждали и я уже опаздывала.

Но и уйти так просто тоже не могла.

Сердце гулко билось о ребра, будто уже знало нечто, чего разум ещё не готов был признать.

Я огляделась по сторонам, будто надеясь найти какую-то подсказку…

И нашла.

К кабинету, у которого я стояла, спешила какая-то женщина — видимо, чья-то опоздавшая родительница.

Когда она поравнялась со мной, я её спешно окликнула…

— Извините, пожалуйста!

Она остановилась. Я заставила себя безмятежно, вежливо улыбнуться…

— Простите, а в этом кабинете собрание какого класса проходит? Я первый раз пришла, заблудилась, никого не знаю, не могу понять, куда мне идти…

— Это первый «А», — ответила она.

Я решила пойти дальше.

— А вы не знаете, там вон мужчина сидит за второй партой в первом ряду, в голубой рубашке и сером костюме — это чей папа? Лицо кажется знакомым, я вот стою, мучаюсь — где видела…

Объяснение было так себе, но она впопыхах этого не заметила. Быстро заглянула в класс…

— Вы про Рудольфа? Это папа Полины и Максима Морозовых.

— Спасибо вам большое! — нашла я в себе силы выдохнуть. — Пойду искать своих.

Я отошла, тяжело сглотнула…

Вот, значит, как. Папа Полины и Максима…

Очень интересно, учитывая, что я родила этому человеку Карину и Пашу.