Другая семья моего мужа

Глава 6

Сердце тяжело, надрывно колотилось, мысли путались.

Сомнений не было — у моего мужа была другая семья. Другие дети, которые, видимо, оказались ему дороже тех, что родила я, раз он пришёл к ним на собрание и, очевидно, не в первый раз, коли другие родители знали его в лицо.

Простые, бесстрастные выводы. До тошноты очевидные, если отбросить в сторону желание найти всему объяснение, оправдание…

Но я была не из тех, кто убегает от реальности. Я была из тех, кто сразу ищет решение, когда возникает проблема.

Сглотнув, попыталась мыслить трезво. Могла бы дождаться окончания собрания, чтобы поймать мужа с поличным прямо на месте, но не имела склонности к публичным скандалам. В криках и ссорах, как и в вине, истины не было.

Кроме того, у меня были обязательства — я пришла сюда не просто так, а на собеседование. И хоть понимала, что уже абсолютно точно не стану здесь работать, должна была хотя бы явиться к директору и поговорить, чтобы не подводить Лилю.

Я заставила себя сдвинуться с места. Каждый шаг казался таким тяжёлым, будто к ногам привязали гири.

«Не думай об этом, просто не думай об этом», — слова, которые я повторяла про себя, как мантру.

Если за все годы профессия учителя чему-то и научила меня саму — так это умению справляться со стрессом. Оставлять все проблемы и тяжёлые мысли за пределами школы и кабинета.

Этот опыт и помог наконец дойти до кабинета директора. Помог держать лицо, когда внутри меня творилось такое, что хотелось выть, как зверь. Но я умела держать при себе неуместные эмоции. Этому тоже научила школа.

Миновав учительскую, я отыскала нужный кабинет, перед которым располагалась небольшая секретарская.

За столом слева от меня сидела женщина лет шестидесяти, в очках с толстыми стеклами и, что-то бормоча себе под нос, одним пальцем стучала по клавиатуре.

Я поздоровалась, коротко пояснив:

— Я к Альфие Аслановне, на собеседование.

Секретарь коротко кивнула и, не отрывая взгляда от монитора, ответила:

— Идите, она вас ждёт.

Медлить не стала.

Постучав и получив разрешение войти, шагнула внутрь.

Показалось, что словно в другом мире очутилась — спокойная, умиротворенная атмосфера кабинета являла собой яркий контраст с сошедшим с ума миром, ждавшим меня снаружи. Миром, в котором в секунду обрушилось все то, что я строила годами.

— Извините, пожалуйста, за опоздание, — начала я разговор первой. — Я немного тут у вас заблудилась.

Директор спокойно кивнула, жестом пригласила меня присесть. Однако её профессиональная выдержка мигом улетучилась, когда она заговорила…

— Рада вас видеть! Не могу даже поверить, что вы заинтересовались нашей вакансией. Знаете, Василиса… я ведь видела вас когда-то в деле, много лет назад… была под таким впечатлением! Как божественно вы играли Ференца Листа! Вы ведь были выдающейся пианисткой!

Она, конечно, не хотела ничего дурного. Очевидно, совсем напротив — пыталась сделать комплимент. Но слышать из чужих уст о том, кем я была и сознавать, кем стала, в этот миг оказалось невыносимо.

Вспомнился Рудольф, сидящий сейчас на чужом родительском собрании.

Вспомнилось все, чего я лишилась.

Глаза резануло болью.

Душу — словно надвое раскололо.

Двенадцать лет назад

Я ждала Рудика в небольшом кафе в центре города. Обычное место наших встреч. Только вот повод — совсем не обычный.

Я увидела его первой. Он вбежал на территорию летней веранды, заозирался по сторонам, выглядывая меня…

Я подняла руку, подавая ему знак. На его лице расцвела улыбка, он стал пробираться ко мне через другие столики, не отрывая взгляда…

С тех пор, как он появился в моей жизни, я все чаще пыталась найти для себя ответ на вопрос — что такое счастье? И что важнее: семья или призвание? Ведь однажды, возможно, придётся выбирать.

Только я и не подозревала, что это «однажды» наступит так скоро.

Оказавшись рядом, он поцеловал меня, никого не стесняясь, присел напротив и взял мои руки в свои…

Держал их так трепетно, так нежно, будто касался хрупкой статуэтки, которую боялся повредить, но не касаться при этом — не мог.

— Что-то случилось? — поинтересовался, заметив мою задумчивость.

Я сделала вдох, решив не ходить вокруг да около. К чему? От оттягивания разговора ничего не изменится.

— Случилось, — ответила спокойно. — Я беременна, Рудольф.

Он моргнул. Его взгляд сделался задумчивым. Но прошло несколько мгновений и он загорелся радостью, словно Рудик принял про себя какое-то решение.

— Хотела посоветоваться с тобой насчёт того, что мы будем с этим делать, — добавила, давая ему возможность говорить честно.

Он выпалил, не задумываясь:

— Как что? Конечно же, будем рожать!

Будем, ага, — подумала про себя. Только вот самая сложная часть этого мероприятия достанется мне.

Не говоря уже о том, что рождение ребёнка перечеркнет всю мою привычную жизнь. Изменит её полностью и абсолютно. Нарушит все планы.

Готова ли я была на это пойти?

— Ты понимаешь, что нас ждёт? — спросила осторожно. — Мы ещё молоды. Ты едва устроился на работу. Мне — придётся закончить с карьерой и на какое-то время я останусь вообще без денег. Кроме того, нам негде жить…

Он отмахнулся в ответ на все это.

— Снимем квартиру. Я ещё одну работу найду.

Я закусила губу. Моих слов он не понял.

А я в этот момент стояла перед выбором: создать семью и покончить навсегда с карьерой пианистки или отказаться от ребёнка и этих отношений и, возможно, потом всю жизнь об этом жалеть?..

Я понимала — от женщины, решившейся стать матерью, всегда требуется куда больше жертв, чем от мужчины. Именно к маме ребёнок привязан сильнее всего, именно она — центр семьи, ее фундамент и тот очаг, к которому все тянутся.

Я просто не смогу больше гастролировать. Вернее, смогу, но какой ценой?..

С кем мне оставлять ребёнка, когда буду уезжать? Рудольф ведь тоже работал. Даже если помогут родители — как я буду себя чувствовать, находясь где-то далеко, зная, что сын или дочь растут без меня?..

А если возить ребёнка с собой… нужна ли ему будет такая жизнь? Как он пойдёт в школу, как будет себя чувствовать, не видя подолгу отца?..

Нет, родить ребёнка — значило отказаться от прежней жизни. От карьеры, что едва только начиналась, от всего того, о чем я мечтала…

Я прикусила губу. Под тяжестью выбора, легшего на мои плечи, привычный оптимизм испарился, оставив меня с проблемами один на один.

— Рудольф, — заговорила снова. — Ты ведь знаешь, кто я. И знаешь, как мне тяжело будет бросить карьеру, гастроли. Ты уверен, что мы об этом потом не пожалеем? Уверен, что тебе не надоест играть в семью, как только родится ребёнок?

Он посмотрел на меня твёрдо.

— Я люблю тебя и хочу этого ребёнка. А музыку ты не бросаешь — сможешь играть для нашего малыша… и найти что-то новое, при этом оставаясь рядом с сыном.

— С сыном? — изогнула я бровь.

Он посмотрел на мой живот, уверенно ответил…

— Это будет сын.

Я решилась.

За все годы никогда не жалела о том, что поставила в приоритет семью и ребёнка.

Рудольф выполнил обещание — он не слишком помогал с малышом, но зато работал за двоих, чтобы у нас было все необходимое.

Но одного обещания он все же не сдержал.

Семья ему все-таки надоела. Или, может, одной семьи стало мало и для разнообразия он завёл другую?

Я не понимала. В голове роилось все больше вопросов…

А директор все продолжала восхищаться тем, что я оставила в прошлом.

— Я так мечтала побывать на вашем концерте ещё раз! И вот надо же — вы пришли работать ко мне в школу!

Я заставила себя улыбнуться. Не хотела врать этой искренней, открытой женщине.

— Альфия Аслановна, извините меня. Возникли некоторые обстоятельства… по которым работать у вас я не смогу.

— Вам предложили должность лучше? — искренне огорчилась она.

— Нет… это личные дела.

Я поднялась, чтобы больше не отнимать зря времени у хорошего человека. Она встала следом, протянула мне руку для пожатия…

— Так жаль… Если вдруг передумаете — дайте знать. И если чем-то смогу быть вам полезна — тоже.

Я вежливо улыбнулась, собираясь распрощаться, но вдруг поймала себя на мысли…

— У меня действительно есть один вопрос, если позволите…

— Да, конечно!

— Я случайно узнала, что у вас тут учатся Максим и Полина Морозовы… у моей подруги были дети с такими же именами. Я давно потеряла с ней связь и не знаю, как её найти, не могли бы вы сказать мне, как зовут маму ваших учеников?

Вместо ответа директор полезла в компьютер.

— Алёна. Морозова, — сообщила она. — Это она? Могу дать вам её номер и адрес… но это только между нами!

Я уже собиралась было сказать, что это не та женщина, чтобы не усугублять ложь, но номер и адрес заставили меня передумать.

Кто знает, не пригодятся ли они мне?..

— Я буду вам очень благодарна, — выдохнула искренне. — И, конечно, никому не скажу ни слова.

Директор взяла бумагу, выписала на неё данные и протянула мне. Я тут же спрятала листочек в сумочку.

— Ещё раз простите, что зря отняла время.

Альфия Аслановна отмахнулась:

— Ничего страшного. Я правда была рада вас увидеть.

Мы распрощались и я быстро вышла в коридор, спеша вернуться к тому кабинету…

Увы, он уже был пуст. Собрание окончилось.

Но это ничего, впрочем, не меняло.

Я ожидала, что муж уже будет дома, когда я вернусь, но Рудольфа все ещё не было.

Так как мы оба работали, дети, приходя из школы, прекрасно справлялись дома одни. Вот и теперь Паша, делая уроки, параллельно успевал посматривать за сестрой.

Я расцеловала обоих, немного с ними поговорила и направилась на кухню готовить ужин.

Дело шло к девяти вечера, когда Рудольф наконец появился дома.

Я дождалась, когда он зайдет на кухню и, сама удивляясь тому, что голос звучит ровно, поинтересовалась…

— Где ты был?