Другая семья моего мужа

Глава 8

Повисла тишина.

Казалось, я чётко слышала его неровное дыхание. Слышала, как отчаянно, безумно, панически ворочаются шестерёнки в его хитрожопом мозгу.

Пожалуй, если бы Рудольф сейчас ел — то непременно подавился после моего предложения.

Конечно, ни в какую ипотеку с этим человеком я влезать на самом деле не собиралась — только этого мне нынче и не хватало.

Но какая ещё причина, кроме самой примитивной — денег — могла держать его рядом?..

Уж точно не желание сохранить семью. К нелюбимым и ненужным детям на родительские собрания не ходят.

Так что по всему выходило, что нелюбимыми оказались именно те, кого родила я… а не другая.

Больно. Горько. Несправедливо. Обидно — до пожара в груди…

И, к сожалению — неисправимо. У человека можно просить, что угодно и почти что угодно он способен дать — время, внимание, деньги, иллюзию счастья…

Но только не любовь. Её не выпросить, не вымолить, не заслужить.

Рудольф подошёл к столу, взял в руки графин с водой и, так и не налив себе в бокал, раздражённо хлопнул им по столу. Искал выхода своей нервозности.

— Я так и знал! — выпалил в итоге агрессивно. — Ну вот как у вас, женщин, это работает? Стоит только заняться бездельем — сразу в голове какие-то идиотские идеи!

О, как мы заговорили. Да вы, батенька, самоубийца.

— Бездельем, значит? — переспросила таким тоном, что Рудольф от него должен был превратиться в ледышку. — Прекрасно. Я сейчас тебе расскажу, что такое безделье, а вернее — даже дам его по полной вкусить.

Он нахмурился, не понимая, что его ждёт, но явно по моему тону почувствовав — ничего хорошего.

— Если ты забыл, то я все ещё работаю в школе. Все ещё даю частные уроки, но тебе ведь бесполезно об этом говорить, да? Так вот, с завтрашнего дня ты готовишь себе сам. Стираешь — тоже сам. Кажется, тебе надо было костюм к утру погладить? Берешь, значит, утюг — хоть в руки, хоть в зубы — и гладишь тоже сам. А я буду, как ты выразился, хотя бы дома страдать бездельем.

Он дёрнулся. Сжал челюсти — явно хотел что-то ответить, но быстро понял, что надо аккуратнее выбирать выражения.

— Вась, ну что ты начинаешь…

— Я начинаю? — переспросила, вздёрнув бровь.

— Ну ладно, прости, я погорячился. Я просто не понимаю — как тебе такой бред вообще в голову пришёл? Мы что, плохо живём? Квартира ведь есть — чем она тебя не устраивает?

— Есть? — переспросила я. — Ты прекрасно знаешь, что не так с этой квартирой. Это первое. А второе — я не для себя попросила, а для детей.

Он сделал глубокий вдох, шумно выдохнул…

— Ну ты хоть головой подумай сначала, честное слово! Мы не можем сейчас себе ипотеку позволить. Денег свободных нет, сама же знаешь — я от тебя свою зарплату не скрываю!

Я прикусила изнутри щеки, чтобы не расхохотаться презрительно от его пламенной речи. Ну прямо отец-герой, который все своей семье до копейки отдаёт, того и гляди последние трусы от такого благородства порвутся!

И ещё как-то детей на стороне содержит.

А Рудольф продолжал…

— И кто нам, вообще, даст ипотеку? Ты почти безработная!

— А ты, я смотрю, даже не вникал в этот вопрос? Ипотеку могут дать тебе одному. От меня требуется лишь письменное, заверенное у нотариуса разрешение — и я тебе его милостиво, конечно же, дам.

Напоминать ему о том, что я, вообще-то, со своих частных уроков честно плачу налоги, как самозанятая, я не стала.

Рудольф сделал ко мне шаг, поднял руку, чтобы коснуться щеки, но я отшатнулась, на сей раз даже не скрывая отвращения.

— Слушай… — начал он заискивающе. — Вот когда найдёшь работу, тогда давай вернёмся к этому вопросу…

— Прекрасно, — кивнула я спокойно. — А пока иди, брючки себе наглаживай. И спать ложись пораньше, иначе не выспишься и утром не успеешь приготовить себе завтрак. Спишь ты, кстати, теперь на диване.

Он явно растерялся.

— Вась, ну ты чего…

— Ты меня слышал, — отрезала спокойно и ушла в спальню.

В ту ночь долго не могла уснуть.

В голове так и вертелись по кругу одни и те же вопросы…

Что он скрывал?.. Что боялся потерять при разводе?..

Недвижимость, о которой я не знала?

Но ипотеку без моего разрешения он взять не мог. Купил квартиру без кредита? А откуда деньги?..

Я ведь и впрямь видела и знала его зарплату. Понимала, куда уходят средства.

Но что-то не сходилось. На что он содержал своих внебрачных детей?..

Было что-то ещё. Какие-то дополнительные источники дохода. Возможно, это даже могло бы объяснить его нежелание брать ипотеку и затевать развод — боялся, что тайный заработок всплывёт?..

Но как же его найти, как обнаружить?..

Не понимала я и того, в какое время он столь незаметно ездил к своей второй семье. В обед? С утра?..

Возможно, я чего-то не знала о его работе? Хотя смс о зачислении зарплаты приходили от прежнего работодателя…

Может, стоило бы переговорить с кем-то из его сослуживцев? Но я никогда не стремилась контролировать мужа настолько, чтобы тщательно знакомиться со всеми его друзьями, коллегами, знакомыми и прочими встречными и поперечными.

У меня были свои подруги, у него — свои друзья и острой потребности лезть в его компанию я не испытывала. Отдыхать раздельно хоть иногда — это нормально и даже полезно.

Тупик.

Но где-то ведь он должен был осечься?..

Оставалось лишь понять, где именно.

Следующим утром на работу Рудольф ушёл раньше меня — в этот день я собиралась в школу только к третьему уроку.

Краем уха слышала, как он раздражённо гремел посудой, хлопал дверцей холодильника, но, судя по тому, что никаких признаков еды на кухне после этого не обнаружилось — посуда его победила и на работу он отбыл голодный.

Детей я, конечно же, накормила — ещё до того, как Рудольф встал. И так, что завтрака хватило ровно на нас троих.

Как только Рудольф уехал, я решила воспользоваться его отсутствием дома и взяться за документы, хорошенько их перерыв в поисках хоть какого-то следа, который даст мне понимание происходящего.

Как раз листала очередную папку, когда сын, примчавшийся домой на время отмененного урока, меня окликнул…

— Мам!

Было в его голосе что-то… странное. Что-то такое, что заставило меня тут же подойти…

Он растерянно стоял возле шкафа Рудольфа, выдвинув один ящик. Увидев меня, нахмурился и пробормотал…

— Я на физре носок один порвал… прибежал переодеться, раз уж физику отменили… Обнаружил, что у меня носки кончились и я к папе залез, чтобы взять у него… а тут…

Он поднял руку…

На его ладони лежал телефон.

Телефон, который я раньше никогда не видела.