Другая семья моего мужа

Глава 29

В комнате было прохладно — кондиционер работал на полную мощность.

Рудольф попытался размять, растереть мигом озябшие пальцы, чтобы прогнать чувство дискомфорта…

Но понимал, что дело было не в холоде вовсе.

— Ну, может скажешь наконец, зачем пришёл?

Голос отца звучал сухо. Требовательно. Как, в общем-то, и всегда…

Рудольф большую часть своей жизни пытался соответствовать единственному родителю, что у него был, но сейчас…

Просто очень хотел хоть каплю тепла. Понимания. Но, видимо, искал их попросту не там. Хотя больше было и негде…

— Я все просрал, — выдохнул он.

— Ну и кто в этом виноват?

В тоне папы не было осуждения или упрека — вопрос прозвучал с беззлобной риторичностью. И это немного ободряло. Поэтому Рудольф, преодолевая себя, продолжил…

— Я столько всего натворил… что Вася со мной теперь и говорить не захочет… дети — тоже… А Алёна… она меня предала… снова предала, понимаешь?..

Рудольф поднял голову, посмотрел на отца в поисках сочувствия и поддержки…

— А чего ты ждал после того, как она один раз уже тебя прокатила? — последовал безэмоциональный ответ. — А исправить все со своей семьёй — настоящей семьёй — ты ещё можешь попытаться. Я знаю о том, что ты сделал Василисе. Её юрист рассказал мне про эти мерзкие отзывы. Признайся во всем, отзови их, попроси прощения…

Рудольф хотел, чтобы его пожалели. Чтобы встали на его сторону… Но в ответ получил лишь очередные папашины нотации. А до его чувств никому и дела не было!

Он стиснул челюсти, чтобы это стерпеть. Но, не выдержав, все же сорвался.

— Ты меня вообще слышишь?! Мне плохо, мне тяжело! Мне даже некуда пойти!

Он вскинулся, подался ближе к отцу…

— Вот если бы ты отдал мне ту квартиру…

— Так вот оно что… квартира, значит…

Голос отца теперь звучал неприязненно, неодобрительно. И так холодно, что показалось, будто температура в комнате упала ещё на несколько градусов.

— Та самая квартира, где живут твои дети, верно я понял? Предлагаешь их на улицу выгнать? — добавил он следом презрительно.

— Но я ведь твой сын! — запротестовал Рудольф. — Ты должен в первую очередь думать обо мне!

Отец встал с кресла, неверяще покачал головой…

— Даже не думал, что ты разочаруешь меня ещё сильнее, но ты смог. Рудольф, ты мой сын, но ты давно не ребёнок! У тебя хватило хитрости, а лучше сказать — низости, обворовать свою семью на миллионы рублей! Значит, и квартиру себе ты тоже способен купить! Но вместо этого ты приходишь ко мне и просишь забрать жилье у твоих детей! Уходи. Ни смотреть на тебя, ни слушать тебя сил моих больше нет. Мне стыдно, что я такое вырастил.

Рудольф вскочил с места. Слова отца ранили неожиданно сильно и он ненавидел за это и его, и себя самого.

— Про эту квартиру можешь забыть навсегда, — донеслись последние слова отца уже ему в спину. — Я давно переписал на её на Карину и Пашу.

Оказавшись на улице, Рудольф нервно дёрнул себя за галстук, пытаясь его развязать. Не хватало воздуха, не хватало… смысла дышать.

В чем-то отец был прав. Рудольф мог сам себе купить квартиру. Он хорошо зарабатывал — даже с учётом алиментов, которые доила с него Василиса.

У него было больше, чем у многих других. Свое дело, которое приносило стабильный, немалый доход. А ещё…

Он с ужасом понял, что больше у него ничего не осталось.

Не было любви, в которую он верил, а она рассыпалась у него на глазах, как ветхая труха. Не было семьи, которая была ему тылом. Не было дома, куда хотелось бы возвращаться…

Даже отца… и того уже не было.

И, обладая деньгами, которые так старательно укрывал от жены, он впервые в жизни чувствовал себя… настолько бедным.

Он никому не был нужен.

Никто его не любил.

Да и он сам…

Видимо, не способен был на любовь.

— Рудичка, ты вернулся! Я так рада!

Алёна бросилась ему на шею, как только он вошёл в квартиру.

Её руки обвились вокруг его шеи, показавшись ему бесконечно грязными, липкими. Кого ещё она вот так обнимала? Что ещё и с кем вытворяла этими пальцами, которыми гладила сейчас его лицо?..

Он не мог отделаться от этих мыслей. Но куда ещё ему податься… просто не знал.

Всю ночь бродил по городу, как бездомный пёс. Под утро заснул в машине на парковке…

А когда проснулся — осознал, что иного пути нет. Только вернуться к Алёне, позволить ей и дальше себя использовать и пытаться самого себя уговорить, что его это все устраивает…

Вот только оказалось, что это не так и просто. Потому что от одного лишь её запаха становилось невыносимо тошно.

Он отстранил её от себя. Строго, сухо, невольно подражая тону отца, проговорил…

— Вернулся. Но тебе придётся принять, что теперь все будет по-другому.

Она сглотнула. Он — продолжил…

— Больше никакого вебкама. Ты сидишь дома и ведёшь себя, как нормальная баба. А это значит — убираешься, готовишь и прочая. Мне надоело платить за клининг и готовую еду. Это ясно?

Почему-то вспомнилось вдруг, как он был счастлив, когда Василиса забеременела. Хотел тогда не столько ребёнка, сколько радовался возможности привязать девушку к себе. Намертво. Понимал, что ей придётся отказаться от гастролей и карьеры, и это тешило его эго, особенно после того, как Алёна променяла его чувства на шанс стать моделью…

А Василису он поймал в ловушку. И это порождало в нем чувство победы. Некоего торжества.

— Тебе ясно? — повторил он громче, когда Алёна так ничего и не ответила.

В конечном итоге она кивнула.

Над ней он тоже одержал теперь верх…

Но радости почему-то не испытывал.

Это произошло во второй половине дня, ближе к вечеру.

Услышав звонок в дверь, Рудольф пошёл открывать сам. Алёна в это время возилась на кухне, и оттуда периодически доносилась лютая матерщина и проклятия… И совсем не пахло чем-то вкусным.

Распахнув дверь, Рудольф окаменел. По позвоночнику пробежал холодок — предвестник чего-то страшного…

На пороге стоял тот мужик, которого он уже застал у Алёны однажды.

— Что тебе надо? — выпалил грубо Рудольф.

Хотелось захлопнуть дверь. Ничего не знать… Но он стоял и ждал ответа.

Мужик усмехнулся, ничуть не испугавшись его воинственности. Спокойно, уверенно ответил:

— Мне нужна моя дочь. Стефания.

Он сунул ему в руки какие-то бумаги и нагло протиснулся в квартиру. Рудольф краем глаза заметил, что это были результаты теста днк…

И все понял. Читать эти бумажки ему не требовалось.

Кровь ударила в голову. Кулаки гневно сжались. В этот момент в нем не было ничего человеческого, остались лишь звериные инстинкты, требовавшие крови… расправы… мести.

Рудольф кинулся на кухню. Алёна повернулась в его сторону с каким-то ковшом в руке, от которого шёл пар, недовольным голосом спросила:

— Кто там припёрся?

Он её не слушал. Не собирался отвечать. Просто выхватил ковш из её рук и плеснул кипятком ей в лицо…

Она заорала. Но этого ему было мало…

— Шлюха! Дрянь! Мразь! — вырвалось из него диким, утробным рычанием.

А в следующее мгновение руки удавкой сомкнулись на её шее…