Другая семья моего мужа

Глава 19

Колотило. Колотило так сильно, что дрожь достигала самого сердца, пускала по всему телу ледяные иглы, и Рудольф едва вообще видел, куда идёт, потому что пугающе-белая пелена застилала ему глаза.

На улице стояла гадкая, невыносимо-удушающая жара, а его трясло так, будто голым оказался на морозе.

И во всем этого была виновата его жена.

Практически бывшая жена, если быть точнее. Но эта поправка почему-то вызывала в нем желание досадливо поморщиться.

Рудольф дошёл до небольшого сквера, упал там на лавочку и попытался сделать самое простое — дышать.

Вот только воздух будто бы застревал в лёгких, причинял боль, царапал внутренности…

Впрочем, нет. Это был не воздух. А странное чувство, что поселилось в нем с тех пор, как Василиса выставила его из дома.

Чёртова баба! Даже теперь, когда они уже не жили вместе, она умудрялась делать его несчастным!

Рудольф хрипло, неверяще хохотнул и этот порыв ранил глотку, словно по ней наждачкой прошлись.

Он её недооценил.

Всегда, вроде бы, знал, что женился на совсем не глупой женщине, но то, что она сделала, полностью застало его врасплох.

Рудольф полагал, что худшее, что ему грозит — это чёртовы алименты, но Василиса, видимо, вознамерилась всю его жизнь превратить в ад, отсудив все то, чего он ей недодал за последние годы.

Дурацкие законы! Горбатился, значит, исключительно он, так какого хрена чего-то должен был этой дряни?! Это были только его деньги! Он их заработал и имел право тратить, как только ему угодно!

Рудольф помнил свой шок в тот день, когда деньги на его тайном счёте арестовали. Он не был к этому готов, он и не думал, что Василиса как-то доберётся до его сбережений…

Когда первая волна паники прошла, он набрал знакомому юристу. Тот немного успокоил его, сказав, что те средства, что будут приходить на счёт после ареста, полностью в его распоряжении и он может ими спокойно пользоваться, потому что разделу они уже не подлежат. Были, так же, у него и кредитки — на эти деньги Вася тоже не могла замахнуться, потому что они принадлежали банку.

Рудольф знал, что выживет — его месячный доход позволял существовать вполне комфортно, но это ничуть не убавляло его злости на то, что какого-то черта он должен делиться с женой!

Бывшей женой, — напомнил себе снова.

Рудольф снова и снова, неустанно и беспрерывно, выдумывал все новые причины ненавидеть Васю. Кажется, дошёл уже до того, что злился на сам факт ее существования…

Но никому и ни за что не признался бы, что под этим скрывается совсем иной повод для обиды…

То, что она так легко от него отказалась. Просто взяла и выгнала!

Он должен был ощущать себя свободным и счастливым, должен был радоваться, что наконец может открыто жить с любимой женщиной, мечтой всей его жизни…

Но счастья не было. И даже он сам не мог объяснить себе — почему чувствует себя таким… брошенным?..

И чёртова Василиса словно знала то, что он сам от себя так старательно скрывал.

Рудольф обречённо посмотрел на наручные часы…

Ему совсем не хотелось идти обратно в то место, что так и не стало ему домом.

Войдя в квартиру, он раздражённо, резко бросил ключи на столик в коридоре. Хлопнул дверью, гневно повернул замок, скинул обувь, забросив один ботинок куда-то под шкаф…

В прихожей появилась Алёна. Хмуро шикнула на него:

— Можно потише?! Близнецы только пришли из школы и легли подремать!

— А нечего дрыхнуть днем! — огрызнулся Рудольф, даже не думая понизить голос.

Его все бесило.

С каждым днем — всё больше, все сильнее. Полноценная, совместная жизнь с Алёной совсем не походила на то, что он рисовал в своих мечтах теми ненавистными ночами, когда лежал в постели с нелюбимой женой…

Лёгкость из их отношений куда-то ушла. Алёна начинала все реже просить, все чаще — требовать…

Раздражали даже дети, их вопли, бесконечные просьбы поиграть, помочь, погулять…

Отдушиной была лишь любимая дочка. Его Стефания, его принцесса.

Рудольф злобно прошлепал на кухню. Открыл холодильник, рассчитывая перекусить…

При виде почти абсолютной пустоты на полках кровь бросилась ему в голову.

— Алёна, какого хрена?! — гаркнул он, гневно захлопывая дверцу.

— Да что ты орёшь-то?! — огрызнулась она, врываясь в кухню.

— Где моё пюре с котлетами?! Я утром заказывал! Кто опять его сожрал?!

— Дети были голодные! Мне что, надо было у них еду отобрать?!

— Да мне насрать! — окончательно сорвался он. — Просто не трогайте мою жрачку, это что, так сложно?!

— Так закажи себе ещё!

— Сейчас обед! Все уже к черту разобрали!

Они сверлили друг друга взглядами. Рудольф ощутил, что находится у опасной грани…

И он её перемахнул.

— И вообще, может начнёшь уже готовить?! Чёртова куча денег уходит на эту еду из доставки!

Алёна раздражённо скрестила на груди руки. Холодно процедила…

— Рудольф, это ты ко мне подселился! И прекрасно при этом знал, что я — не готовлю! Я тебе не вонючая повариха!

— Тогда за свой счёт заказывай еду!

— А ты мне тогда зачем?!

Эти слова прозвенели в воздухе смертоносной стрелой и оба они резко замолчали, словно осознав, до чего докатились.

Алёна испуганно сглотнула. Бросилась ему на шею, стала целовать…

— Прости. Прости, любимый… Просто ты меня так разозлил… твоя эта Василина тебя накручивает, а ты срываешься на нас… это несправедливо!

Она жалобно всхлипнула. А Рудольф мертвенным голосом поправил:

— Она Василиса.

— Да какая разница… — выдохнула Алёна, прижимаясь к нему теснее. — Я просто боюсь, что она все ещё стоит между нами!

Рудольф поджал губы. Алёна права — это Вася во всем виновата. Будь она проклята.

Но он этого так не оставит…

Некоторое время они молчали. Рудольф позволял Алёне прижиматься к нему, но сам при этом ощущал себя каменной статуей. Неживой, бесчувственной.

— Рудичка, родной, мне сейчас убегать надо. Иначе опоздаю на съёмки… — первой прервала Алёна возникшую тишину.

С тех пор, как они стали вместе жить, Алёна работала исключительно днем. Как она говорила — поменяла график ради их семьи, чтобы вечера они проводили все вместе…

— Иди, — коротко проронил он.

А в голове вспышкой возникла идея.

Он знал, как устроить Василисе весёлую жизнь.