Другая семья моего мужа

Глава 23

Судьба нечасто была ко мне добра, а в последнее время и вовсе словно бы вознамерилась пропустить всю мою жизнь через мясорубку. От проблем, которые на меня без конца валились, буквально взрывалась голова, и каждый день походил на бесконечное испытание.

Я столько всего пережила, но могла с уверенностью сказать, что ещё никогда в жизни мне не было так тяжело, как в этот момент…

Когда везла своих детей к их отцу, которому они совсем не были нужны.

Везла, умирая от страха и беспокойства, но при этом понимая — нет иного способа вернуть свою дочь, кроме как отпустить.

Хотя Рудольф вовсе и не намеревался её отнимать. Он просто хотел сделать меня виноватой в глазах дочери, заставить её меня ненавидеть.

Я понимала — Карина сейчас очень уязвима. В силу возраста и привязанности к отцу она страдала от его ухода сильнее Паши и готова была цепляться за любые его слова, готова была верить всему, что давало какую-то надежду, что он её не бросит.

Самое жестокое разочарование ещё ждало её впереди.

Я была уверена — Рудольф своими собственными действиями очень быстро перечеркнет все то, что навешал Карине на уши. Потому что он абсолютно точно долго не выдержит и неизбежно покажет свое истинное лицо.

Ну а его дочь и любовница ему, несомненно, в этом помогут.

Я успокаивала себя этими размышлениями, но на душе все равно было погано.

Когда такси остановилось у уже знакомого мне дома, я сделала глубокий вдох и вышла из машины. Дождалась, когда дети вылезут следом, и обозначила:

— Я провожу вас прямо до квартиры.

Карина осталась стоять на месте. Нервно кусая губы, она спросила:

— А это обязательно?

— Что?

— Жить у папы…

Я понимала — дочь вовсе не предпочла меня отцу. Не выбрала его вместо меня. Она просто хотела верить, что папе на неё не все равно. Она купилась на рассказы о Карибах — том месте, куда он так давно обещал ей поехать…

И я тоже вовсе не отправляла её к Рудольфу насовсем. Просто ей стоило понять, что из себя на самом деле представляют все эти люди — её отец и его новое семейство.

— Ты ведь скучаешь по папе? — уточнила я спокойно, а у самой сердце дрожало и болело.

Карина кивнула.

— И он сказал вам, что тоже скучает, так?

Ещё один кивок.

— Так почему вам не погостить у папы немного?

Я наклонилась к дочке, прямо посмотрела ей в глаза и твёрдо произнесла:

— Карина, ты собираешься в другую страну с незнакомыми тебе людьми. Мы не знаем — может быть, они тебе совсем не понравятся. Поэтому вам лучше познакомиться сейчас. Если вам будет плохо — я смогу приехать и забрать вас в любую минуту. Но если ты уедешь так далеко, а потом поймёшь, что не хочешь с ними находиться — мне будет уже не так просто к тебе добраться. Поэтому сначала узнай, с кем ты собралась на Кубу, а потом уже решишь, хочешь ли ты вообще туда ехать.

Дочь упрямо вздернула подбородок, показывая всем своим видом, что ничто не заставит её отказаться от Кубы.

Я подавила тяжёлый вздох. Коротко скомандовала:

— Идемте.

За прошедшие недели я выяснила, что Рудольф уже давно не ездит в офис и работает из дома — это объясняло то, как ему удавалось столь долго скрывать другую семью. А потому сейчас он наверняка находился дома.

Поднявшись с детьми на лифте на нужный этаж, я позвонила в дверь. Послышалась какая-то возня, шум и весьма отборный мат.

Готова была поклясться: это Рудольф споткнулся о собственные ботинки, которые, как обычно, бросил прямо у входа.

Наконец дверь открылась. Увидев на пороге меня и детей, бывший муж буквально онемел. Чем я и воспользовалась, быстро зайдя с детьми внутрь.

Рудольф резко повернулся к нам. Гневно нахмурился, рявкнул:

— Какого…

Но тут же оборвался. Видимо, хотел поинтересоваться, какого черта мы припёрлись, но вспомнил, что взялся играть роль любящего папочки.

Ну-ну, посмотрим, насколько его хватит.

— Я привезла к тебе детей погостить, — заявила стальным тоном, хотя самой хотелось просто придушить этого гавнюка за все, что он сделал. — Так сказать, репетиция перед Кубой.

Рудольф открыл рот, явно желая что-то выпалить, но в итоге проговорил сквозь зубы:

— Вася, так не делается. Ты могла бы меня сначала предупредить! Я ведь работаю! Мне некогда сидеть с детьми!

Я осталась невозмутима.

— Ну, с другими детьми, в том числе чужими, ты же находишь время сидеть. А на родных, которых ты, как уверял, очень любишь, времени уже нет? Я верно тебя поняла?

Рудольф покосился на Карину. Она напряжённо смотрела на него в ответ.

— Вась, давай без ерунды, — поморщился он. — Я сам за ними приеду, как будет возможность!

— Это когда? Когда пора будет ехать в аэропорт, наверно? Кстати, покажи-ка билеты, пожалуйста. Я должна знать, когда вас провожать и во сколько. И куда конкретно вы летите — на Варадеро или Кайо-Коко?

Рудольф сжал зубы так сильно, что, казалось, я слышу, как они скрипят.

— Я ещё не брал билеты, — процедил он злобно.

Я сделала удивленное лицо:

— Как? Вылет ведь уже через неделю, их могут разобрать! А Карина вот уже и чемоданчик собрала. Неужели зря?

Дочь подошла к Рудольфу, встала перед ним и, перехватив его взгляд, почти жалобно пробормотала:

— Пап, ты же обещал…

Мне стало больно. Так больно, как не было даже за себя саму. Карина ещё не знала, чего стоят обещания этого человека.

— Потом разберёмся, — хмуро огрызнулся он.

— Разбирайся поскорее, — обронила я сухо. — Мне ведь надо успеть ещё разрешение на вывоз детей за границу оформить, на Кубу без него могут не пустить, вот будет обидно, правда? И завтра не забудь заранее выехать с детьми в школу — отсюда ехать не близко, а по утрам пробки. Это последний учебный день, поэтому сначала будет итоговая линейка, так что проследи, чтобы дети были одеты, как положено. Карина, кстати, ничего подходящего не взяла — так что съездите и купите ей новую форму. Ну все, пока.

Я коротко махнула рукой и уже приготовилась уйти, когда в прихожую выскочила Стефания.

— Плохая тётка! — выкрикнула она, показав на меня пальцем. — Ты опять плишла! Уходи!

Я усмехнулась. Характер у девочки был не сахар, да и воспитание хромало. Можно было заранее порадоваться за Рудольфа, представляя, что она ему устроит, когда узнает, что у папочки она далеко не единственная дочь.

— А это кто? — набычилась Стефания, наконец заметив Пашу и Карину.

Меня так и подмывало ответить, но я решила, что пусть уж лучше Рудольф сам разбирается со всей этой трагедией, какая даже Шекспиру не снилась.

— Ну, счастливо оставаться, — хмыкнула я.

Напоследок шепнула сыну:

— Чуть что не так — звони.

Он кивнул и я выскользнула за дверь. А вслед мне донесся крик:

— Вася, не смей!

Слушать я его, конечно, не стала.

Тем более, пока Рудольф явно будет сильно занят детьми, мне стоило экстренно взяться за решение проблемы, в которую этот мерзавец меня и окунул.

Сразу, как вышла на улицу, я позвонила своему адвокату.