Другая семья моего мужа

Глава 18

Несколько недель спустя

Время — странная штука. Иногда оно бежит так, что едва замечаешь, как меняются времена года, а порой — тянется так мучительно и медленно, что кажется, будто это никогда не кончится.

Последние недели стали самыми тяжёлыми в моей жизни. На меня разом навалилось все: уход из школы, заботы с разводом и алиментами, необходимость объяснить происходящее детям и оказать им достойную поддержку…

Порой мне казалось, что я стою, беззащитная, на открытой местности, а в меня со всех сторон летят стрелы. И надо выдержать, выстоять, потому что за спиной у меня самое дорогое, что только может быть — мои дети.

Паша отнёсся к новости об уходе отца из семьи достаточно спокойно. С каким-то недетским смирением, даже — неожиданной мудростью. Возможно, понимал, что это — к лучшему. Возможно, сознавал, что отец был с ним не настолько близок, чтобы безумно по нему скучать.

С Кариной было сложнее. Она стала чаще капризничать, каждый день спрашивала, когда придёт папа…

А я просто не знала, что ей на это сказать, потому что не могла, да и не должна была отвечать за поступки другого человека. Все, что мне оставалось — сказать правду, какой бы гадкой и жестокой она ни была. Потому, не пытаясь смягчить обстоятельств, не выгораживая Рудольфа, не приукрашивая действительность и не давая никаких обещаний за почти уже бывшего мужа, я обозначила все прямо и честно — у Рудольфа была другая семья и он теперь живёт с ними.

Казалось, сделала все правильно, но в душе осталось устойчивое ощущение, что в развале семьи дочь винила именно меня, пусть и не говорила этого вслух.

А я старалась, как могла, разрываясь между детьми и необходимостью давать частные уроки, причём как можно больше и чаще.

Понимала, что нужна сейчас сыну и дочери, как никогда, но при этом должна была заботиться и о том, чтобы нам было, на что жить.

На алименты я подала одновременно с разводом, но такие вещи — дело совсем не быстрое.

Резкий, громкий звук заставил меня вздрогнуть и отвлечься от своих невеселых мыслей — это судья ударил молотком и зычным голосом объявил:

— Следующее заседание назначается на семнадцатое число!

Я устало растёрла ладонями лицо. Это было первое слушание по делу о нашем с Рудольфом разводе.

Послышались звуки возни: собравшиеся постепенно покидали зал заседания.

Я знала, что за моей спиной сидит сын в компании дедушки. Паша уже имел право решать, с кем из родителей останется, потому присутствовал на суде. Карину пришлось снова отвести к Лиле и это, кажется, совсем не обрадовало дочь.

Кто-то похлопал меня по руке. Шумно выдохнув, я посмотрела на своего адвоката. Тезку моего свёкра.

— Все прошло нормально, — попытался юрист меня приободрить. — На первом заседании никогда ничего не решается. Надо быть готовыми к тому, что процесс будет затяжной, особенно учитывая все обстоятельства.

Я смиренно кивнула.

Всё необходимое мы с адвокатом, Антоном, уже предприняли: запросили данные о движении средств по счетам Рудольфа, подали ходатайство о том, чтобы они были заморожены…

На алименты подали согласно закону — одна треть от доходов на двоих детей. Причём алименты на доходы от предпринимательской деятельности мы намерены были получить согласно выручке Рудольфа за год. А сумма там была такая, что становилось тошно от осознания, как этот мерзавец столько времени экономил на своих родных детях.

Сам Рудольф даже не пытался со мной договориться. Казалось, он просто вычеркнул из своей жизни все, что нас связывало все эти годы. И дети не были исключением — он даже ни разу не позвонил никому из них.

Но на суд, тем не менее, явился лично.

И я вскоре поняла, зачем.

Он перехватил меня уже в коридоре.

— Василиса! — окликнул полным именем, которым называл довольно редко, пока мы жили вместе.

А теперь — словно баррикады каждой этой буквой между нами возводил.

Я молча обернулась. Вопросительно приподняла бровь…

Он приблизился. Руки держал в карманах брюк, но я видела сквозь ткань, как он сжимал их в кулаки.

Злился.

— Довольна собой? — поинтересовался бывший муж с кривой усмешкой. — Думаешь, счета мои заблочила и все? Я теперь с голоду умру? Да хрен тебе!

Он наклонился ко мне ближе, добавил уже тише…

— У меня выручка все равно идёт. И ты на неё лапу уже не наложишь! Потому что не имеешь права!

Я чуть откинулась назад, чтобы не видеть его физиономию так близко.

— Это вся ценная информация, которую ты хотел мне сообщить?

Он стиснул челюсти.

— Не вся. Я тебя предупредить хочу. Вздумала ободрать меня вместе со своим адвокатишкой? Советую тебе отвалить и отозвать этот иск…

— Или что?

— Или пожалеешь.

Он произнес это угрожающим тоном, не оставлявшим сомнений, что он что-то замыслил.

Было ли мне страшно? Да. Потому что в этом мерзавце я совсем не узнавала человека, с которым прожила столько лет.

— Ничего я отзывать не буду, — ответила ледяным тоном. — Ты детей своих обокрал в пользу чужих. Я этого так не оставлю.

Он снова оказался рядом, пугающе близко. Схватил меня за предплечье, больно сжал…

— Они мне не чужие! Я их люблю! Люблю, ясно?! А тебя никогда не любил!

Он брызгал слюной, как ядом, но это вызвало у меня лишь усмешку.

— Ты жалок, Рудольф, — ответила спокойно. — Ты кого хочешь убедить — себя или меня? А главное — зачем? Может, затем, что тебе не так уж и сладко живётся с твоими, как ты говоришь, любимыми?

Он разозлился сильнее. Его хватка стала крепче, злее. Я краем сознания отметила, что на этом месте потом, наверно, будут синяки…

— Я тебя предупредил и лучше бы тебе подумать над этим, — проговорил он с нажимом.

Я собиралась ответить, но в этот момент позади раздался спокойный голос:

— У меня для вас тоже совет есть, Рудольф. Отойдите подальше и больше не смейте угрожать моей клиентке, если не хотите ещё один иск вдобавок к тому букету, что у вас уже собрался.

Рудольф резко обернулся к Антону. Я заметила, как гневно ходят желваки на лице бывшего, но он так ничего и не сказал. Презрительно скривившись, отдернул от меня руку с таким видом, будто обжегся, и просто пошёл прочь.

— Ты в порядке? — поинтересовался Антон.

Я коротко кивнула. Болела рука, в которую так зло цеплялся бывший муж, но ещё сильнее — душа.

От того, что именно этому человеку отдала столько лет, любви и тепла.

— Не переживай, — улыбнулся адвокат. — И не с такими экземплярами справлялись.

Я улыбнулась ему в ответ, но внутри образовалось какое-то необъяснимое, но ощутимо тяжёлое и давящее чувство…

И, как вскоре выяснилось — не зря.