Другая семья моего мужа

Глава 13

Алёна злилась. Злилась так сильно, что стали болеть зубы от того, как она безотчетно их стискивала, думая обо всем, что сегодня произошло.

Ну как Рудольф умудрился так проколоться? От него только и требовалось, что не спалиться перед женой!

Алёну полностью устраивала такая жизнь, какая была до этого дня: Рудольф находился у неё только днем, был занят работой и помогал с детьми. Алёна совсем не горела желанием, чтобы он поселился у неё насовсем!

На кой черт ей это надо? Она не планировала его кормить, поить и вообще как-либо обслуживать. Хлебнула она уже однажды такого счастья — хватило по горло!

Ещё один мужик, который будет от неё что-то требовать, в частности — пресловутого «семейного уюта», ей был совсем ни к чему.

Есть женщины, созданные для того, чтобы прислуживать — как, например, жена Рудольфа. А она, Алёна, была выше всей этой бытовухи, она и для детей не готовила — просто заказывала еду на дом, а уж вокруг Рудольфа и подавно плясать не планировала!

Алёна осклабилась, недовольно поморщилась, глядя на себя в зеркало. Чёртова эта супружница Рудольфа — как там её звали вообще? — припёрлась, устроила скандал, довела её, Алёну, до драки!

Теперь у неё на лице красовались царапины, которые не факт, что удастся замазать тоналкой. А значит — с таким лицом выйти сегодня в ночную смену она не сможет!

Алёна пододвинула к себе тональный крем, принялась злыми, резкими движениями вбивать его в кожу…

Чёртовы мужики! Ни в чем на них положиться нельзя, даже если ничего особо сложного и не просишь!

Алёна никогда не намекала любовнику на то, что тот должен уйти от жены. Она даже не интересовалась его благоверной, потому что прекрасно знала, что та ей вообще не конкурентка. Рудольф был только от неё, Алёны, без ума, она могла вертеть им, как угодно, получала от него все, что хотела и не склоняла к тому, что ей было совсем не нужно.

А что теперь? Алёне оставалось лишь надеяться, что у Рудольфа хватит ума как-то успокоить жену, наобещать ей, что больше не изменит и от души навешать лапшу о том, что хочет сохранить семью.

Многие бабы, как правило, боятся остаться одни и мужику достаточно лишь прощения попросить — и они дают ему шанс, потому что всеми силами держатся за его штаны. Были ещё такие, кто сохранял семью ради детей: Алёну это смешило, даже вызывало презрение.

Дуры недалекие! Жить надо только ради себя, а не ради детей. Жизнь у женщины всего одна — другой не будет, чтобы тратить её так бездарно! Но ей было только на руку, если жена Рудика окажется из таких же вот трусливых, глупых, по-идиотски жертвенных овец.

Тем более, что на фоне Алёны она была просто бледной молью. Ей найти нового мужика будет гораздо сложнее, с двумя-то детьми в придачу!

Алёна вздохнула. Как же все хорошо складывалось до недавнего времени! А если этот осел все же разведётся…

Алёна замерла, так и не донеся до лица кисть. Она мысленно высчитывала, что останется от его дохода, если он будет платить алименты на детей…

Эта перспектива ей совсем не понравилась.

Впрочем, что толку сейчас об этом думать? Проблемы надо разгребать по мере их поступления.

Закончив макияж, Алёна посмотрела в зеркало, чтобы убедиться, что выглядит прекрасно. Царапины, конечно, никуда не исчезли, но мастерский макияж спасал. А учитывая специфику её работы… никто их и не разглядит под слоями пудры, румян, консилера и тональника.

Затем она кинула взгляд на часы… Скоро придёт соседка, чтобы посидеть с детьми, пока Алёна будет на работе.

— Мам! Мам! — раздалось за дверью.

Она закатила глаза. Ну что там ещё случилось?!

Открыв дверь — без её разрешения дети никогда не смели входить в спальню матери, даже если было не заперто — она обнаружила за порогом сына. Лицо его было искажено болью, руками он держался за живот.

— Что такое? — поинтересовалась она обеспокоенно.

— Живоооот, — простонал Макс.

— Ну вот зачем ты этот торт чёртов руками ел?! — проворчала она.

— Я хотел попробовать хоть кусочек! Пока злая тётка не испортила его насовсем!

Алёна вздохнула, взяла сына за руку и повела к аптечке, чтобы найти лекарство.

Порылась там, выбирая между двумя разными препаратами, в итоге решила дать оба — хоть что-то, поди, да сработает. Ей совсем не улыбалось пропустить смену из-за того, что сын приболел. А Анфиса, соседка, наверняка откажется сидеть с больным ребёнком — такое уже бывало раньше.

Ещё и Стефания дулась. После всего, что случилось днем, младшая долго ревела и требовала ответа насчёт того, что за противная тётя испортила праздник и почему над ними все смеялись. Алёна предоставила Рудольфу объясняться самому — в конце концов, это его жена была виновата — но его объяснения дочь, видимо, не удовлетворили.

Да и плевать. Пусть там сидит в углу и дальше щеки дует, Алёне было некогда вокруг неё плясать.

— Посиди-ка немного, пусть таблетки улягутся, — проговорила Алена, усаживая сына на диванчик в кухне. — А я тебя поцелую, чтобы быстрее прошло.

Она только наклонилась, чтобы чмокнуть Макса в лоб, как именно в этот момент в дверь позвонили.

Наверняка пришла Анфиса. С этими мыслями Алёна и направилась в прихожую, и, не заглядывая в глазок, открыла дверь.

О чем тут же и пожалела.

— Ну, здравствуй, дорогая, скучала по мне? — промурлыкал знакомый голос.

Она отшатнулась, попыталась захлопнуть дверь…

Но он стремительно выставил вперёд ногу.

— Негостеприимно с твоей стороны, куколка, — усмехнулся мужчина. — Я ранен в самое сердце таким приёмом!

Алёна собиралась уже послать непрошеного гостя куда подальше, но его взгляд вдруг нырнул ей за плечо…

Ухмылка на его лице стала ещё шире.

— А это кто у нас? Не соврала, значит, твоя подружка, и ты обзавелась ещё одной лапочкой-дочкой?