Если бы не мисс Бриджертон…

Глава 11

Билли не знала наверняка, что с ее ногой, после того как рухнула на карточный домик Эндрю, но боль оказалась не слишком сильной. Когда до вечеринки оставался всего один день, Билли решила, что достаточно оправилась, чтобы прокатиться верхом, пусть пока и в дамском седле.

У нее действительно не было выбора, ведь если она не отправится на западные поля, чтобы проверить, насколько хорошо всходит ячмень, вряд ли кто-то сделает это вместо нее. Только вот сесть в седло и спешиться было проблематично, поэтому пришлось взять с собой грума, что не обрадовало обоих. Грум вовсе не горел желанием таскаться по полям, в то время как Билли вовсе не хотелось, чтобы кто-то наблюдал за ней в процессе работы. Кобыла Билли тоже пребывала не в лучшем расположении духа – достойное дополнение к исполненному раздражения триумвирату. Слишком давно Билли не пользовалась дамским седлом, и Арго оно совсем не понравилось, равно как и самой наездница. Она помнила, как ненавидела поездки в дамском седле, но при этом забыла, как болело с непривычки тело на следующий день. От каждого шага правое бедро и голень пронзала боль. Ситуацию усугубляла все еще безумно нывшая лодыжка, и оставалось лишь удивляться, что Билли не шаталась во время ходьбы подобно пьяному матросу.

Хотя, может, и шаталась. Слуги странно поглядывали на нее, когда она спустилась к завтраку на следующее утро.

Возможно, к лучшему, что она все еще не могла полноценно держаться в седле: мать предельно ясно дала понять, что ей лучше оставаться дома на протяжении всего дня, заявив, что поскольку в данный момент в Обри-холле проживают четыре представителя семейства Бриджертон, то и стоять будут на подъездной аллее, приветствуя гостей, все четверо.

И вот в час дня Билли стояла на крыльце между матерью и Джорджианой, когда к дому подъехала роскошная карета, запряженная четверкой лошадей, в которой прибыла герцогиня Уэстборо с племянницей и двумя дочерьми, одна из которых была помолвлена.

Потом вся компания встречала изящный двухколесный экипаж Генри Мейнарда, приехавшего вместе со своим добрым другом сэром Реджинальдом Макви.

Билли все так же стояла между матерью и Джорджианой, когда в двадцать минут четвертого с крыльцом поравнялся экипаж Феликса и Мэри. Они прихватили своих соседей Эдварда и Найла Бербруков, которые весьма кстати оказались из хорошей семьи и подходящего брачного возраста.

– Наконец-то, – проворчал лорд Бриджертон, растиравший затекшую шею, пока они, выстроившись в аккуратную маленькую шеренгу, ждали, когда остановится экипаж Феликса и Мэри. – Хоть кто-то знакомый.

– Вы знакомы с Бербруками? – спросила Джорджиана у отца, наклонившись вперед.

– Нет, с Феликсом и Мэри, – ответил лорд Бриджертон, переводя взгляд на жену. – Когда приедут Роксби?

– За час до ужина, – ответила его супруга, не поворачивая головы. Экипаж остановился, и она, как превосходная хозяйка, не отрывала взгляда от дверцы в ожидании гостей.

– Напомни, почему все останутся ночевать у нас, – недовольно буркнул лорд Бриджертон.

– Потому что так удобнее для гостей и гораздо веселее.

Лорд Бриджертон сдвинул брови, однако ему хватило благоразумия прекратить расспросы. Билли же, однако, не проявила даже намека на сдержанность, заявив:

– Вот я бы на их месте предпочла спать в собственной постели.

– Ты не на их месте! – язвительно отрезала леди Бриджертон. – И перестань теребить рукава.

– Ничего не могу с собой поделать: от них чешутся руки.

– Зато это платье очень тебе идет, – сказала Джорджиана.

– Благодарю, – кивнула Билли. – Сомневаюсь только вот насчет фасона.

Ткань на лифе была задрапирована крест-накрест, что напоминало накинутую на плечи шаль. Билли никогда не носила ничего подобного, хотя мать уверяла ее, что этот фасон держится на пике моды уже несколько сезонов.

Не слишком ли глубокое декольте? Она коснулась пальцами булавки, закреплявшей ткань на талии. Пожалуй, драпировку можно затянуть и потуже…

– Прекрати! – прошипела мать.

Билли вздохнула.

Наконец экипаж полностью остановился, Феликс вышел первым и протянул руку жене. На Мэри Мейнард, урожденной Роксби, был дорожный жакет из яркого ситца и шаль. Даже Билли сочла этот наряд в высшей степени модным, да и сидел он на Мэри идеально. Сама она выглядела счастливой и жизнерадостной от кончиков светло-каштановых локонов до ступней в элегантных туфельках.

– Мэри! – воскликнула леди Бриджертон, подавшись вперед с распростертыми объятиями. – Ты так расцвела!

Джорджиана легонько поддела сестру локтем:

– Значит ли это то, о чем я думаю?

Скривившись, Билли пожала плечами, что означало «не имею ни малейшего понятия». Была ли Мэри беременна? И если так, то почему, скажите на милость, матушка узнала об этом раньше ее?

Слегка наклонившись к сестре, Джорджиана еле слышно пробормотала:

– Она не выглядит…

– Если она действительно в положении, – еле слышно оборвала сестру Билли, – то срок совсем небольшой.

– Билли! – воскликнула Мэри, бросаясь с распростертыми объятиями к лучшей подруге.

– Есть что-то, о чем ты хочешь мне рассказать? – шепотом спросила та.

Мэри не стала делать вид, будто ничего не поняла, и просто ответила:

– Не знаю, откуда узнала твоя матушка.

– Ты сказала своей?

– Да.

– Вот тебе и ответ.

Мэри рассмеялась, прищурив голубые, как у всех Роксби, глаза… так же, как Джордж, когда…

Билли заморгала. Так, минуточку. Что, черт возьми, происходит? С каких это пор Джордж получил право вторгаться в ее мысли? Возможно, они и стали ладить чуть лучше, чем раньше, и все же он весьма нежеланный отвлекающий фактор.

Мэри. Билли напомнила себе, что разговаривает с Мэри. Или, вернее, Мэри что-то говорит ей.

– Как я рада видеть тебя снова! – воскликнула между тем Мэри, сжав руки подруги в своих.

Билли вдруг ощутила, как защипало глаза. Она скучала по Мэри, но только сейчас осознала, насколько.

– Я тоже! – ответила Билли, стараясь не разреветься: ни к чему распускать нюни у всех на глазах.

Точно ни к чему. Господи, да ее мать наверняка пошлет за лекарем еще до того, как первая слезинка скатится по щеке. Билли Бриджертон никогда не была плаксой. Да и какая от этого польза?

Билли глубоко вздохнула и, немного восстановив душевное равновесие, и с улыбкой проговорила:

– Письма совсем не то.

Мэри округлила глаза:

– Особенно с тобой.

– Что? – У Билли взметнулась бровь. – Это неправда. Я прекрасно пишу письма.

– Вот именно, если пишешь, – возразила Мэри.

– Я посылаю тебе письма каждые две…

– Каждые три.

– …каждые три недели, – договорила Билли с негодованием, чтобы не признаваться, что лукавит. – С завидной регулярностью.

– Тебе и впрямь пора приехать к нам в гости, – усмехнулась Мэри.

– Ты же знаешь, что я не могу, – возразила Билли. Подруга приглашала ее в гости в течение всего года, но ей было так трудно выкроить для этого время! В поместье всегда находились какие-нибудь дела, к тому же Билли считала, что было бы правильнее подруге приехать в Кент, где она всех знала.

– Можешь, – констатировала Мэри. – Просто не хочешь.

– Может, зимой, когда в полях не будет работы.

Мэри с сомнением вскинула брови.

– Я бы навестила тебя прошлой зимой, – добавила Билли, – но какой смысл, раз ты все равно собиралась приехать домой на Рождество?

Эти слова ничуть не развеяли сомнений Мэри, и она, отпустив наконец руки подруги, повернулась к Джорджиане:

– Господи! Неужели это ты? Думаю, с нашей последней встречи ты подросла еще дюйма на три.

– Вряд ли, – с улыбкой возразила Джорджиана. – Мы же виделись в декабре.

Мэри перевела взгляд с нее на ее старшую сестру:

– Похоже, ты будешь выше Билли.

– О чем ты говоришь? – возмутилась та.

– Но это правда, – улыбнулась Мэри, наслаждаясь негодованием подруги, и повернулась к мужу, представлявшему братьев Бербрук лорду и леди Бриджертон: – Дорогой, тебе не кажется, что Джорджиана невероятно выросла с тех пор, как мы видели ее в прошлый раз?

Билли с трудом сдержала улыбку при виде недоумения на лице Феликса, но оно очень быстро сменилось выражением снисходительной нежности.

– Понятия не имею, но раз ты говоришь, значит так оно и есть.

– Вот опять! Ненавижу, когда он так со мной говорит, будто я ребенок, – обратилась Мэри к подруге.

На этот раз та не стала прятать улыбку.

Тем временем Феликс подошел поприветствовать сестер. Девушки присели в реверансе, и он, указывая на двух светловолосых джентльменов, сказал:

– Позвольте представить вам мистера Найла Бербрука и мистера Эдварда Бербрука. Они живут всего в нескольких милях от нас. Найл, Эд, это мисс Сибилла Бриджертон и мисс Джорджиана Бриджертон, подруги Мэри.

Братья по очереди склонились к рукам девушек, назвав обеих по имени.

– Мои родители уже приехали? – поинтересовалась Мэри.

– Еще нет, – ответила леди Бриджертон. – Мы ожидаем их перед ужином. Твоя матушка предпочла одеться дома.

– А братья?

– Приедут вместе с родителями.

– Полагаю, это разумно, – не слишком обрадовалась Мэри, – но Эндрю вполне мог бы приехать пораньше, чтобы поздороваться. Я не видела его целую вечность.

– Сейчас он почти не ездит верхом, – небрежно заметила Билли. – Рука не позволяет.

– Это, должно быть, сводит его с ума.

– Пожалуй, если бы он не обладал такой потрясающей способностью извлекать из своей раны выгоду.

Рассмеявшись, Мэри взяла Билли под руку:

– Давай-ка зайдем в дом и наверстаем упущенное. О, ты хромаешь!

– Да, по глупости вот подвернула ногу, – отмахнулась Билли.

– Похоже, тебе есть что мне рассказать.

– Здесь ничего не изменилось, совсем, – сообщила Билли, когда они начали подниматься по лестнице.

Мэри с любопытством посмотрела на подругу:

– Так уж и ничего?

– Если не брать в расчет, что Эндрю вернулся домой по ранению, все осталось как прежде, – пожала плечами Билли, гадая, есть ли на самом деле перемены. Правда, она проводила чуть больше времени в компании Джорджа, но это вряд ли можно назвать событием.

– И что, твоя мать не пытается выдать тебя замуж за нового викария? – поддразнила Мэри.

– Викарий у нас не новый, и, мне кажется, она надеется выдать меня за брата Феликса. – Билли чуть склонила голову. – Или за одного из Бербруков.

– Генри практически помолвлен, – авторитетно заявила Мэри, – и ты не захочешь замуж ни за одного из них, уж поверь мне.

Билли удивленно взглянула на подругу:

– Рассказывай.

– Ты не услышишь ничего пикантного или необычного. Они милые, оба, но невероятно скучные. Умрешь с тоски.

– Давай поднимемся ко мне, – предложила Билли, увлекая подругу к лестнице. – И кстати, знаешь, некоторые зануды бывают весьма остроумными.

– Только не Бербруки.

– Тогда почему вы предложили им поехать с вами?

– Твоя мать упросила! Прислала мне письмо на трех страницах.

– Моя мать? – переспросила Билли.

– Да. А моя поддержала.

Билли поморщилась: объединенные силы этих двух леди не так-то легко проигнорировать.

– Ей потребовалось большее количество джентльменов, – пояснила Мэри. – Она не ожидала, что герцогиня Уэстборо привезет обеих дочерей да еще и племянницу. Вообще-то Найл и Эд очень добродушные и станут прекрасными мужьями. – Мэри многозначительно посмотрела на подругу: – Но не для тебя.

Билли решила, что нет смысла обижаться.

– Ты не можешь представить рядом со мной порядочного мужчину?

– Я не могу представить тебя женой мужчины, который с трудом читает свое имя.

– О, да брось!

– Ну ладно, я немного преувеличила, но это важно. – Мэри остановилась посреди коридора второго этажа, вынуждая остановиться и Билли. – Тебе ведь известно, что я знаю тебя лучше, чем кто бы то ни было.

Билли ждала под пристальным и серьезным взглядом Мэри, которая обожала давать советы подруге, хоть та и не любила их выслушивать. Но Билли была так долго лишена ее компании, что решила проявить терпение и сохранять спокойствие.

– Билли, послушай меня, – с какой-то странной убежденностью произнесла Мэри. – Нельзя так легкомысленно относиться к собственному будущему. Рано или поздно тебе придется выйти замуж, и ты сойдешь с ума, если вы не будете равными по интеллекту. А идеальный вариант – когда муж умнее.

– И это предполагает, что я могу вообще не выйти замуж.

– Не говори так! – возмутилась Мэри. – Конечно же, ты выйдешь замуж. Только нужно найти правильного джентльмена.

Билли закатила глаза. Мэри давно уже подхватила ту же болезнь, что, казалось, поражала всех недавно вышедших замуж леди, – страстное желание видеть окружающих счастливыми и непременно замужними.

– Наверное, я просто выйду замуж за Эндрю, – пожала плечами Билли. – Или за Эдварда.

Мэри удивленно уставилась на нее.

– Что? Я сказала что-то необычное? – спросила Билли.

– Раз ты говоришь это таким тоном, словно тебе все равно, какой из Роксби станет твоим мужем, – с горячностью выпалила Мэри, – тебе вообще не стоит выходить замуж за кого-то из них.

– Мне действительно все равно, потому что я люблю обоих.

– Как братьев. Господи, если ты так смотришь на брак, то с таким же успехом можешь выйти за Джорджа.

Билли остановилась как вкопанная.

– Не говори глупости.

Чтобы она вышла замуж за Джорджа? Это же просто смешно!

– Ну правда, Мэри, – сердито прошипела Билли. – Это не предмет для шуток.

– Ты же сама сказала, что все братья Роксби для тебя одинаково хороши.

– Нет, это твои слова. Я же сказала, что готова выбирать между Эдвардом и Эндрю.

Билли действительно не понимала, почему Мэри так расстроилась. Какая разница, за кого из братьев она выйдет замуж? Все равно ведь станет Роксби и, соответственно, родственницей Мэри. Ну разве это не здорово?

Мэри хлопнула ладонью по лбу и простонала:

– В тебе ни капли романтики.

– И вовсе не считаю это недостатком.

– Ну да, – проворчала Мэри, – конечно.

Она намеревалась укорить подругу, но та только рассмеялась:

– Не всем же смотреть на мир через розовые очки! Надо кому-то сохранять рассудок и практичность.

– Но не ценой своего счастья.

Билли довольно долго молчала, внимательно разглядывая подругу. Она понимала, что та желает ей добра, но Мэри не знала, что для нее лучше. Да и откуда ей было знать?

– Кто ты или я, – тихо заговорила Билли, стараясь, чтобы ее слова прозвучали мягко и без раздражения, – чтобы решать, что составляет чье-то счастье?

Мэри вскинула голову, и в ее глазах отразилась боль, хоть Билли и старалась, чтобы Мэри не ощутила себя загнанной в угол.

– Я вовсе не хотела…

– Я понимаю.

Мэри всегда мечтала о любви и замужестве и страдала по Феликсу с тех самых пор, как впервые увидела его, то есть с двенадцати лет! Билли же в этом возрасте интересовал очередной помет щенков в сарае и как бы половчее и быстрее Эндрю залезть на дуб. Несмотря на крепкую дружбу, они с Мэри были абсолютно разными.

По правде говоря, этот вопрос до сих пор занимал мысли Билли. Ее гордости был бы нанесен сокрушительный удар, если бы Эндрю сумел добраться до самой высокой ветки быстрее ее, хотя в ближайшее время они вряд ли смогут устроить нечто подобное, с его-то рукой и ее ногой. И все же это не утратило своей важности, хотя Мэри никогда бы с ней не согласилась.

– Прости, – произнесла та, хотя ее улыбка вышла немного натянутой. – Не стоило мне поднимать столь серьезные темы, ведь я только что приехала.

Билли едва не поинтересовалась ее дальнейшими планами, но все же промолчала, удивляясь, откуда такая сдержанность. И когда это она успела так повзрослеть?

– Почему ты улыбаешься? – спросила Мэри.

– Тебе показалось.

– О нет, ты улыбаешься.

И все же Мэри была ее подругой, хоть и пыталась учить жить, поэтому Билли рассмеялась и сжала ее руки в своих:

– Если хочешь знать, я поздравляла себя с тем, что не позволила себе ни одного остроумного замечания по поводу тебя.

– Какая сдержанность! – ответила Мэри, озвучив мысли подруги.

– Знаю. Это так на меня непохоже! – Билли кивнула в дальний конец коридора: – Можем пройти в мою спальню? Нога болит.

– Конечно. Как ты ее повредила?

Усмехнувшись, Билли похромала дальше.

– Ты не поверишь, кто в итоге оказался моим героем…