Если бы не мисс Бриджертон…

Глава 12

За ужином в тот вечер Джорджу быстро стало ясно, что только одна сторона стола оказалась веселой, но ему не повезло оказаться на ней.

Слева от него расположилась леди Фредерика Фортескью-Эндикот, без умолку говорившая о своем женихе графе Нортуике, справа – младшая сестра леди Фредерики леди Александра, которая также без умолку восхваляла графа Нортуика.

Джордж не очень понимал, что с этим делать. Ему оставалось лишь надеяться, что у Нортуика есть брат, ради леди Александры.

Билли занимала место прямо напротив него, хотя он почти не видел ее из-за возвышавшейся в центре стола замысловатой многоярусной вазы с фруктами. Однако он слышал ее смех, звонкий и заливистый, неизбежно сопровождаемый хохотом Эндрю и неуместными шутками до нелепости красивого сэра Реджинальда Макви, то есть сэра Реджи – именно так он просил всех его называть.

Джорджу он ужасно не нравился, и пусть их представили друг другу всего час назад. Иногда для возникновения антипатии или симпатии достаточно и часа, а в данном случае хватило и минуты. Сэр Реджи неторопливо подошел к Билли и Джорджу, которые над чем-то смеялись, что было понятно только им двоим, и одарил их ослепительной улыбкой.

Зубы сэра Реджи были настолько ровными, что вполне могли бы заменить линейку. Нет, правда, разве у людей бывают такие зубы? Это же просто неестественно.

А потом этот невежа взял руку Билли в свою и запечатлел на ней поцелуй так, словно был французским графом, заявив, что ее красота затмевает собой море, песок, звезды и небосвод (по-французски, не иначе, несмотря на потерю аллитерации).

Выглядело это поистине нелепо, и Джордж был уверен, что Билли рассмеется в ответ, но нет, она зарделась. С ума сойти! А потом и вовсе захлопала ресницами. Еще ни разу в жизни Джордж не видел ничего более несвойственного Билли Бриджертон.

И все из-за необычно ровных зубов. А ведь она даже не говорила по-французски!

Разумеется, за ужином их усадили рядом. Глаза леди Бриджертон становились зоркими, как у орла, когда дело касалось потенциальных женихов для старшей дочери. Джордж ничуть не усомнился в том, что она заметила, как сэр Реджи флиртует с Билли, едва успев сверкнуть своими жемчужно-белыми зубами.

И, поскольку по другую сторону от нее сидел Эндрю, Билли было не остановить. Ее смех звенел подобно колокольчикам, пока эта сторона стола ела, пила и веселилась. Та же сторона, на которой оказался Джордж, продолжала превозносить многочисленные добродетели графа Нортуика – очень, очень многочисленные добродетели.

К тому времени как гости закончили есть суп, Джордж готов был причислить вышеозначенного молодого человека к лику святых: если послушать леди Фредерику и леди Александру, на меньшее для него нельзя было и рассчитывать. Эти две дамы развлекали соседей по столу рассказами о Нортуике и зонтике, который он держал у них обеих над головой в один чрезвычайно дождливый день, и Джордж уже собирался заметить, что под зонтом скопилось очень много народу, когда с другой стороны стола донесся очередной взрыв смеха.

Он сердито сверкнул глазами, но Билли, конечно же, не могла этого видеть. Она не заметила бы Джорджа, даже если бы их не разделяла эта чертова ваза с фруктами, поскольку была слишком увлечена своей ролью души компании. Старшая дочь Бриджертонов вдруг стала настоящей звездой, и, если честно, Джордж ничуть не удивился бы, если б она действительно начала излучать сияние.

А он предлагал ей помощь… Зачем? Билли прекрасно справлялась сама.

– Как думаете, о чем они разговаривают? – спросила леди Александра после очередного особенно громкого взрыва веселья.

– О зубах, – пробормотал Джордж.

– Что вы сказали?

Джордж вежливо улыбнулся:

– Понятия не имею.

– Но им, кажется, очень весело, – произнесла леди Фредерика, задумчиво сдвинув брови.

Джордж пожал плечами.

– Норти такой удивительный собеседник, – села на любимого конька леди Фредерика.

– В самом деле? – пробормотал Джордж, вонзая вилку в кусок жареной говядины.

– О да. Вы ведь наверняка с ним знакомы?

Джордж рассеянно кивнул. Лорд Нортуик был старше его на несколько лет, но они не раз пересекались в Итоне и Кембридже, хотя припомнить о нем ничего, кроме копны светлых волос, не мог.

– Стало быть, вам известно, – произнесла леди Фредерика с исполненной обожания улыбкой, – что он совершенно забавный.

– Совершенно, – точно эхо, повторил Джордж.

Леди Александра подалась вперед:

– Вы говорите о лорде Нортуике?

– Э… да, – кивнул Джордж.

– Он просто очарователен на таких вечеринках, – закивала леди Александра. – Интересно, почему вы его не пригласили?

– Просто не я составлял список гостей, – напомнил ей Джордж.

– О да, конечно. Я совершенно забыла, что вы не член семьи, хоть и чувствуете себя в Обри-холле как дома.

– Бриджертоны и Роксби всегда были очень дружны, – пояснил Джордж.

– Мисс Сибилла практически его сестра, – вставила леди Фредерика, подаваясь вперед, чтобы тоже принять участие в беседе.

Билли – его сестра? Джордж сдвинул брови. Но это совсем не так.

– Я бы не сказал… – начал он, но леди Александра заговорила снова:

– Именно так сказала мне сегодня леди Мэри и рассказала еще кое-что, весьма забавное. Просто обожаю вашу сестру!

Джордж был занят едой, поэтому лишь кивнул в надежде, что его собеседница расценит это как благодарность.

Леди Александра подалась вперед:

– Леди Мэри рассказывала, что в детстве вы носились по округе как угорелые. Это так весело!

– Я немного старше, – заметил Джордж, – и поэтому редко…

– …а потом она сбежала! – фыркнул от смеха на противоположной стороне стола Эндрю. Это прозвучало достаточно громко, чтобы (слава богу!) прервать беседу Джорджа с сестрами Фортескью-Эндикот.

Леди Фредерика, пытаясь рассмотреть сидевших напротив сквозь вазу с фруктами, поинтересовалась:

– Как думаете, о чем они говорят?

– О лорде Нортуике, – с уверенностью ответил Джордж.

Леди Фредерика просияла:

– В самом деле?

– Но мистер Роксби сказал «она», – заметила леди Александра, – а значит, никак не мог говорить о Норти.

– Уверен, вы ослышались, – солгал Джордж. – Мой брат так восхищается лордом Нортуиком!

– Правда? – Леди Александра значительно подалась вперед, чем привлекла внимание сестры. – Фредерика, ты это слышала? Лорд Кеннард сказал, что его брат восхищается лордом Нортуиком.

Леди Фредерика зарделась как майская роза, а Джорджу захотелось зарыться лицом в картофель в тарелке.

– Неблагодарный кот! – зазвенел над террином из спаржи голос Билли, и всеобщий хохот сопроводил ее возглас: – Я была в такой ярости!

Джордж вздохнул: ему и в голову не приходило, что он станет тосковать по Билли Бриджертон, по ее лучезарной улыбке и заразительному смеху, но он был совершенно уверен, что, если ему придется терпеть болтовню леди Александры и леди Фредерики еще хоть мгновение, его мозг закипит и начнет покидать голову через уши.

Должно быть, Билли уловила его настроение и, чуть сдвинувшись в сторону, пояснила:

– Мы говорим про кота.

– Да, я понял.

Билли улыбнулась, мило и ободряюще, только от этой улыбки Джорджу стало еще тоскливее.

– Вы знаете, о чем там речь? – спросила леди Александра. – Кажется, она упомянула какого-то кота.

– Норти обожает кошек! – встряла леди Фредерика.

– А я их терпеть не могу, – заявил Джордж, хоть это было и не совсем так, но нельзя же сбросить со счетов удовольствие от возможности сказать хоть что-то наперекор!

Леди Фредерика удивленно заморгала:

– Этого не может быть! Все любят кошек. Они такие милые…

– Но не я!

Сестры Фортескью-Эндикот ошеломленно уставились на него, но Джордж не считал возможным осуждать их за это, ведь в его голосе звучала неподдельная радость.

– Я предпочитаю собак, – заявил он с удовольствием.

– Ну, собак тоже все любят, – кивнула леди Фредерика, хотя голос ее звучал неуверенно.

– И барсуков, – весело добавил Джордж, отправляя в рот кусочек хлеба.

– Барсуков, – повторила леди Фредерика.

– И кротов, – широко улыбнулся Джордж.

Теперь леди Фредерика смотрела на него с явным беспокойством, и он мысленно поздравил себя с победой. Если он продолжит в том же духе, она наверняка сочтет его безумным.

Джордж не мог припомнить, когда так веселился на официальном ужине последний раз.

Он взглянул на Билли, внезапно испытав горячее желание рассказать ей об этом диалоге, который она наверняка сочтет забавным, и они от души посмеются, но все ее внимание было поглощено сэром Реджинальдом, взиравшим на нее словно на какое-то необычное существо. «Коим она и является», – гневно подумал Джордж. Только вот это необычное существо не принадлежало ему.

Джордж внезапно ощутил порыв перепрыгнуть через стол и превратить ряд идеально ровных зубов сэра Реджи в нечто более абстрактное.

Ну кто, скажите на милость, рождается на свет с такими зубами? Его родители определенно продали душу дьяволу.

– О, лорд Кеннард, – обратилась к Джорджу леди Александра, – вы собираетесь завтра на женский турнир по стрельбе из лука?

– Я ничего о нем не слышал.

– О да, он состоится, и мы с Фредерикой планируем принять в нем участие, не зря же столько тренировались.

– С лордом Нортуиком? – не удержался от иронии Джордж.

– Конечно, нет! – возразила леди Александра. – Что, скажите на милость, заставило вас так думать?

Джордж пожал плечами. Господи, когда, наконец, закончится этот ужин?

Леди Александра коснулась пальцами его руки:

– Надеюсь, вы придете посмотреть.

Джордж опустил глаза. Рука этой девушки смотрелась на его рукаве совершенно неуместно, но, судя по всему, она неверно истолковала его взгляд, и ее пальцы чуть пожали его руку. Джорджу оставалось лишь гадать, что сталось с лордом Нортуиком, и помоги ему бог, если он занял его место в сердце леди Александры!

Джорджу так и хотелось стряхнуть ее цепкие пальчики, но проклятая вежливость не позволила.

– Я обязательно приду, – улыбнулся он натянуто.

Леди Фредерика наклонилась вперед и просияла:

– Лорду Нортуику тоже очень нравится наблюдать за стрельбой из лука.

– Кто бы сомневался, – пробормотал Джордж себе под нос.

– Вы что-то сказали? – спросила леди Александра.

– Лишь то, что мисс Бриджертон отменно стреляет.

Это не было преувеличением. Джордж перевел взгляд на Билли, намереваясь ей кивнуть, и наткнулся на свирепое выражение ее лица. Он чуть наклонился, чтобы лучше ее видеть.

Девушка поджала губы, вкинула брови и повернулась к сэру Реджи.

Джордж заморгал. Что, черт возьми, это было? И почему это так его волновало?

Билли чудесно проводила время. Если честно, она никак не могла взять в толк, из-за чего так нервничала накануне. Эндрю, как обычно, ее развлекал, а красавец сэр Реджи оказался таким милым, что она сразу почувствовала себя легко и непринужденно, хоть он и заговорил по-французски, едва их представили друг другу.

Билли не поняла ни слова, но догадалась, что он сделал ей комплимент, поэтому кивала, улыбалась и даже несколько раз похлопала ресницами, подсмотрев, как это делали другие леди, когда хотели казаться особенно загадочными.

Никто не смог бы теперь сказать, что она вела себя не должным образом.

Единственной ложкой дегтя в пресловутой бочке меда оказался Джордж, или, скорее, затруднительное положение, в котором он оказался. Билли было искреннее его жаль.

Леди Александра показалась ей исключительно приятной молодой леди, когда их представили друг другу на крыльце дома, но, едва переступив порог гостиной, где были выставлены напитки, эта маленькая змея намертво вцепилась в Джорджа.

Билли это буквально потрясло. Нет, понятно, что он богат, весьма привлекателен и скоро унаследует титул графа, но слишком уж хваткой оказалась девица.

Теперь понятно, почему Джордж терпеть не может подобные мероприятия, как она сама. Возможно, стоило бы проявить к нему чуть больше сострадания, по крайней мере следовало заглянуть перед ужином в столовую и свериться с планом рассадки гостей, чтобы избавить Джорджа от необходимости терпеть общество этой цепкой леди Александры Многорукой-Эндикот.

Нет, не годится! Может, Вызывающей-Опасения-Эндикот, или Избавь-От-Нее-Боже-Эндикот, или Только-Не-Эндикот?.. Ничего лучше придумать не удалось, но, судя по тому, как леди Александра цеплялась за Джорджа, похоже, у нее действительно не две, а как минимум четыре руки.

За ужином ситуация лишь усугубилась: из-за чудовищной вазы с фруктами, закрывавшей обзор, увидеть Джорджа было практически невозможно, но зато Билли прекрасно видела леди Александру, которая без стеснения демонстрировала пышность своей груди. А потом произошло и вовсе немыслимое: эта дамочка положила ладонь на руку Джорджа так, словно имела на это полное право. Даже Билли не осмелилась бы на подобную фамильярность, во всяком случае на ужине. Она наклонилась так, чтобы можно было увидеть Джорджа: вряд ли он в восторге от происходящего.

– Ты в порядке? – раздалось у нее возле уха.

Билли повернула голову. На нее подозрительно и даже с беспокойством смотрел Эндрю.

– Все хорошо! А почему ты спросил?

– Ты сейчас упадешь мне на колени.

Девушка поспешно выпрямилась:

– Прости. Не заметила.

– У сэра Реджинальда что, дурно пахнет изо рта? – еле слышно спросил Эндрю.

– Прекрати!

Молодой человек без тени раскаяния усмехнулся:

– А, может, ты вдруг воспылала страстью ко мне?

Билли гневно взглянула на друга, а тот как ни в чем не бывало протянул:

– Я тоже тебя люблю, так что чувства наши взаимны.

Ну слов нет! Эндрю просто негодник. Впрочем, всегда был таким. Да, он прав, она тоже любит его, но не как мужчину, хоть ему вовсе не обязательно шутить по этому поводу.

– Что думаешь о леди Александре? – шепотом поинтересовалась Билли.

– Это которая из них?

– Та, что обхаживает твоего брата, – буркнула она раздраженно.

– Ах, эта… – с усмешкой произнес Эндрю.

– По-моему, ему не слишком комфортно.

Склонив голову, Эндрю посмотрел на брата (в отличие от Билли, чудовище с фруктами ему мешало меньше) и задумчиво протянул:

– Не знаю… Не похоже, чтобы он возражал.

– Ты ослеп? – прошипела Билли.

– Насколько я могу судить, нет.

– Он… Впрочем, неважно.

Билли наклонилась, но на этот раз в сторону сэра Реджи, который как раз беседовал с сидевшей слева от него леди и вряд ли стал бы возражать.

Ладонь леди Александры по-прежнему покоилась на руке Джорджа.

Билли стиснула зубы. Это никак не могло ему нравиться! Джордж вел довольно замкнутый образ жизни, не посещал балы и вечеринки. Разглядеть выражение его лица не получалось; он что-то говорил своей соседке, наверняка очень приятное и вежливое, судя по улыбке на лице леди Александры. Но самое ужасное – беседа, похоже, доставляла ему удовольствие.

Билли буквально кипела от злости.

И вдруг Джордж поднял глаза – должно быть, заметил, что она на него смотрит, – и чуть отклонился в сторону, чтобы привлечь ее внимание.

Он удивленно вскинул брови, а она, изобразив безразличие, повернулась к сэру Реджи, хотя тот по-прежнему беседовал с племянницей герцогини.

Билли немного подождала, но он, кажется, не торопился переключать внимание на нее, поэтому девушка взяла вилку и нож и принялась кромсать мясо на крошечные кусочки.

Возможно, Джорджу понравилась эта чертова Не-Пойми-Кто. Возможно, он даже станет за ней ухаживать, а потом они поженятся и нарожают целую когорту голубоглазых пухлощеких Роксби. Если Джорджу хотелось именно этого – что ж, так тому и быть.

Но почему Билли казалось, что это ужасно, как-то неправильно? И почему мысль об этом причиняла такую боль?