Если бы не мисс Бриджертон…

Глава 24

Когда Джордж спустился к завтраку на следующее утро, его не удивило, что Билли не было, и с некоторым удовлетворением он подумал, что она наверняка не выспалась и все еще в постели.

Они трижды занимались любовью, и Джорджа не могло это не поразить: Билли была ненасытна. Только сегодня он вдруг задался вопросом, не пустило ли его семя корни в чреве любимой. Странно, но раньше он никогда не задумывался о детях, хотя всегда знал, что непременно должен ими обзавестись, ведь однажды он унаследует особняк и поместье, и его священный долг – обеспечить титул наследником. Но, даже несмотря на все это, он никогда не представлял себя в окружении детей или с ребенком на руках, а также не думал, что станет свидетелем его взросления: увидит, как он учится читать и писать, станет обучать его верховой езде и охоте.

Даже если родятся одни девочки, их все равно станут обучать верховой езде и охоте, ведь с такой матерью, как Билли, его дочери наверняка захотят овладеть теми же навыками, что и она. И хотя в детстве его страшно раздражало, что Билли повсюду следовала за мальчишками, когда речь шла о будущих дочерях… Если они захотят охотиться, ловить рыбу или метко стрелять, то всегда будут попадать в яблочко.

Только вот перепрыгивать верхом через живые изгороди в возрасте шести лет он им все же не позволит. Даже Билли наверняка теперь признает, что это было рискованно.

«Она станет прекрасной матерью», – думал Джордж, шагая по коридору. Их детям не грозит ежедневная процедура стояния перед матерью по стойке смирно для приветствия. Она будет любить их так же, как ее любила собственная мать, смеяться с ними, учить их, бранить, разбираться в их проблемах, и они будут счастливы.

Они все будут очень счастливы, так что дело за малым…

Джордж шел и улыбался, очень счастливый, а потом все будет еще лучше.

Когда он вошел в столовую, его мать уже сидела за завтраком, просматривая свежеразглаженную утреннюю газету и одновременно намазывая тост маслом.

– Доброе утро, дорогой.

Джордж наклонился и поцеловал мать в подставленную ему надушенную щеку:

– Мама.

Леди Мэнстон взглянула на сына поверх ободка чашки с чаем и элегантно вскинула изящную бровь:

– Похоже, ты сегодня в прекрасном расположении духа.

Джордж вопросительно посмотрел на мать, и та пояснила:

– Ты улыбался, когда вошел в столовую.

– О… – Джордж пожал плечами, пытаясь унять бурлившую в груди радость, от которой он едва не перескакивал через две ступеньки по лестнице вприпрыжку. – Боюсь, я не могу объяснить причину.

И не солгал: матери он точно не мог ничего объяснить.

Графиня с минуту вопрошающе смотрела на сына, после чего спросила.

– Полагаю, это никак не связано с твоим ранним отъездом вчера с бала.

Джордж молча накладывал в тарелку яичницу. Он совершенно выпустил из виду, что мать непременно потребует объяснений по поводу его внезапного исчезновения, ведь она всего лишь попросила его присутствовать на балу леди Винтур…

– Я всего лишь попросила тебя присутствовать на балу леди Винтур, – не обманула его ожиданий графиня, распаляясь с каждым словом.

– Прошу прощения, мадам, – с поклоном проговорил Джордж, пребывавший в слишком хорошем настроении, чтобы портить его мелкой ссорой. – Этого больше не повторится.

– Не у меня ты должен просить прощения.

– И все же мне хотелось бы его получить.

– Что ж, – немного растерялась от столь неожиданного раскаяния леди Мэнстон, – как скажет Билли. Я настаиваю, чтобы ты извинился перед ней.

– Уже, – машинально ответил Джордж.

Леди Мэнстон вскинула голову:

– Когда?

Проклятье! Джордж постарался выровнять дыхание и продолжил заполнять тарелку едой.

– Я видел ее вчера вечером.

– Вчера вечером? Каким образом?

Джордж пожал плечами, изображая безразличие:

– Она еще не спала, когда я вернулся.

– И во сколько же, скажи на милость, это случилось?

– Не могу сказать с уверенностью… Может, в полночь?

– Нет, этого не может быть, мы сами вернулись не раньше часа.

– Тогда, наверное, позже, – спокойно сказал Джордж, поражаясь собственной выдержке. – Я не смотрел на часы.

– И что, Билли не спала и бродила по дому?

Джордж положил в тарелку четыре ломтика бекона и опустился на стул.

– Это мне неизвестно.

Леди Мэнстон поджала губы и недовольно сдвинула брови:

– Мне это не нравится! Она должна заботиться о своей репутации.

– Я уверен, что ее репутации ничто не угрожает, мама.

– По крайней мере тебе следовало проявить благоразумие.

А вот теперь нужно было проявить максимум осторожности.

– Что вы имеете в виду?

– Тебе следовало удалиться в свою комнату в тот же самый момент, как ты ее увидел.

– Я просто решил воспользоваться случаем, чтобы извиниться.

– Хм… – Леди Мэнстон не сразу нашлась что ответить. – И тем не менее.

Мягко улыбнувшись, Джордж принялся нарезать мясо, а спустя несколько мгновений услышал шаги, только слишком тяжелые, чтобы они принадлежали Билли.

И в самом деле – вскоре в дверном проеме возникла фигура дворецкого.

– Вас желает видеть лорд Орбатнот, лорд Кеннард.

– В столь ранний час? – удивленно вскинула брови леди Мэнстон.

Нахмурившись, Джордж отложил салфетку. Для него не было неожиданностью, что предстоит разговор о событиях предыдущего вечера, но чтобы в столь неурочный час…

Джордж достаточно узнал о делах лорда Орбатнота, чтобы понять, что все они так или иначе окутаны тайнами и опасны. Он считал совершенно неприемлемым намерение отставного генерала решать свои дела здесь, в его особняке, и готов был решительно указать ему на это.

– Это друг отца, – пояснил Джордж, поднимаясь из-за стола. – Я узнаю, что ему нужно.

– Тебя проводить?

– Нет-нет. Думаю, в этом нет необходимости.

С этими словами Джордж направился в гостиную. Хорошее настроение улетучивалось с каждым шагом. Появление Орбатнота утром в его доме означало одно из двух: либо что-то пошло не так после того, как Джордж покинул паб накануне вечером, и теперь ему грозит опасность, либо на нем лежит ответственность за случившееся.

Но скорее всего, размышлял он мрачно, Орбатноту что-то от него нужно – вероятно, поручить доставить еще одно сообщение.

– Кеннард! – с воодушевлением воскликнул лорд Орбатнот. – Вы прекрасно справились со своей миссией.

– Зачем вы здесь? – с порога спросил Джордж.

Не ожидавший подобной реакции Орбатнот удивленно заморгал:

– Мне нужно с вами поговорить. Не для этого ли джентльмены обычно наносят друг другу визиты?

– Это мой дом, – прошипел Джордж.

– Вы хотите сказать, что мое присутствие здесь нежелательно?

– Именно так, если вы желаете обсудить события минувшей ночи. Для этого сейчас не время и не место.

– А. Ну… вообще-то я здесь не для этого. Обсуждать нечего: все прошло просто великолепно.

Джордж не готов был с ним соглашаться и, сложив руки на груди, смотрел на Орбатнота в ожидании, что тот объяснит цель своего визита.

Генерал откашлялся и произнес:

– Я пришел вас поблагодарить и попросить помощи еще в одном деле.

– Нет! – резко ответил Джордж, не желая больше ничего слышать.

Орбатнот усмехнулся:

– Но вы даже не…

– Нет! – повторил Джордж, почувствовав, что закипает. – Вы хоть знаете, чем в итоге я занимался полночи?

– Вообще-то да.

– Вы… что? – Такого ответа Джордж никак не ожидал. И когда это, черт возьми, Орбатнот узнал о фарсе, происходившем в пабе «Голова лебедя»?

– Это была проверка, мой мальчик, – похлопал Джорджа по плечу генерал, – и вы прошли ее блестяще.

– Проверка, – повторил Джордж, и если бы Орбатнот знал его лучше, то понял бы, что этот исполненный безразличия тон не предвещает ничего хорошего.

Но поскольку генерал был слишком самонадеян, он произнес с усмешкой:

– Вы же не думаете, что мы доверили бы секретную информацию первому встречному.

– Я думал, вы мне доверяете! – резко заявил Джордж.

– Нет, – возразил генерал. – Я не могу доверять даже вам. К тому же «гороховый пудинг» звучит не очень, а? Поверьте, мы гораздо изобретательнее.

Джордж поджал губы, обдумывая свой следующий шаг, поскольку испытывал огромный соблазн вышвырнуть этого шута горохового из дому, хотя удар в челюсть представлялся ему не менее заманчивым.

– Но теперь все это в прошлом, – продолжал генерал. – Вы должны доставить посылку.

– Думаю, вам пора! – жестко оборвал его Джордж.

Орбатнот удивленно отшатнулся:

– Но это очень важно…

– Как и гороховый пудинг, – напомнил ему Джордж.

– Да-да, – снисходительно закивал генерал. – Вы имеете полное право чувствовать себя оскорбленным, но теперь, когда мы знаем, что вам можно доверять, нам требуется ваша помощь. Сделайте это для своего брата, Кеннард.

– Не смейте втягивать его в это! – прошипел Джордж.

– Немного поздновато проявлять такую заносчивость и высокомерие, – не остался в долгу Орбатнот, дружеское расположение которого начало постепенно улетучиваться. – Не забывайте, что это вы ко мне пришли.

– Но вы могли отклонить мою просьбу о помощи.

– Как, вы думаете, мы собираемся победить врага? – спросил Орбатнот. – Полагаете, все дело в сияющих мундирах и хождении строем? Настоящая война выигрывается за кулисами, и если вы слишком трусливы, чтобы…

В мгновение ока Джордж пригвоздил генерала к стене и буквально выплюнул:

– Не думайте, что вам удастся сделать меня своим мальчиком на побегушках, просто вот так пристыдив!

– Я полагал, что вы действительно желаете послужить своей стране, – сказал Орбатнот, когда Джордж внезапно его отпустил, дернув за полу сюртука, чтобы расправить смятую ткань.

Джордж едва не прикусил язык в попытке сдержать рвавшийся наружу нелестный ответ и едва не признался в том, что целых три года страдал из-за невозможности быть рядом с братьями, сражаться с оружием в руках за страну.

Он едва не признался, что чувствовал себя каким-то ущербным из-за того, что его жизнь считалась более ценной благодаря очередности рождения. Но потом он подумал о Билли, поместье и особняке, о всех тех людях, что зависели от них, а также о жатве, о деревне и своей сестре, которая скоро подарит этому миру первого представителя нового поколения. А еще вспомнил, что сказала Билли всего два дня назад.

Джордж посмотрел лорду Орбатноту в глаза и произнес:

– Если мои братья готовы рисковать своей жизнью ради короля и страны, то я, видит бог, позабочусь о том, чтобы это были достойные король и страна. Но это не значит, что я готов заниматься шпионажем, передавать сообщения, которых я не понимаю, людям, которым не доверяю.

– Вы мне не доверяете? – спросил Орбатнот, серьезно посмотрев на Джорджа.

– Я в гневе из-за того, что вы пришли сюда.

– Я друг вашего отца, лорд Кеннард, а потому мое появление здесь вряд ли вызовет подозрения. Но я спросил вас не об этом. Вы мне не доверяете?

– Знаете, лорд Орбатнот, я не думаю, что это имеет значение.

И это действительно не имело значения. Джордж не сомневался, что старый генерал сражался и продолжал по-своему сражаться за страну. Несмотря на свой гнев, вызванный тем, что его подвергли некоему обряду посвящения, принятому в военном министерстве, он знал, что если Орбатнот попросит его что-то сделать, то это не будет чем-то незаконным.

Но Джордж также знал – теперь уж наверняка, – что не создан для подобной деятельности. Из него вышел бы прекрасный воин, но гораздо лучше у него получалось управлять поместьем. И если Билли станет его правой рукой, ему не будет равных.

Скоро они поженятся – очень скоро, уж об этом-то он позаботится, – так что играть в шпионские игры и рисковать жизнью неизвестно для чего ему недосуг.

– Я буду служить стране по-своему, – заявил он Орбатноту.

Генерал вздохнул и, похоже, смирившись, сказал:

– Что ж, хорошо. Я благодарю вас за помощь и прекрасно понимаю, что это нарушило ваши планы.

Джордж уже подумал было, что ему все-таки удалось до него достучаться, когда Орбатнот произнес:

– У меня есть еще одна просьба, лорд Кеннард.

– Нет, – попытался возразить Джордж, но генерал перебил его:

– Выслушайте меня. Клянусь, я не стал бы вас об этом просить, если бы ситуация не была такой критической. У меня есть посылка, которую необходимо доставить в гостиницу в Кенте. Это на побережье, недалеко от вашего дома.

Джордж хотел было его остановить, но генерал попросил:

– Нет, позвольте мне закончить. Если вы сделаете это для меня, то обещаю, что больше никогда вас не побеспокою. Буду с вами честен: задание опасное. Те, кому известно об этой посылке – а такие есть, – постараются ею завладеть. Это важные документы. – Тут Орбатнот нанес решающий удар: – В том числе и для вашего брата.

Надо отдать ему должное, Орбатнот был весьма убедителен, но Джордж ни на секунду ему не поверил.

– Вряд ли я тот, кто вам нужен, – спокойно ответил Джордж, и на этом все должно было закончиться, но в этот момент дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возникла Билли с горящими безрассудной решимостью глазами.

Девушка вовсе не собиралась подслушивать. Наспех заколов волосы, она как раз спускалась к завтраку, когда услышала в гостиной голос Джорджа. Билли предположила, что он разговаривает с матерью – да и кто еще мог находиться в доме в столь ранний час? – но тут до нее донесся голос другого джентльмена. Она прислушалась: говорили о предыдущей ночи, про которую Джордж не пожелал ей рассказывать.

Ей бы уйти, но тогда она не была бы Билли. В результате она все услышала, а потому не удержалась, ведь речь шла об Эдварде, самом дорогом друге детства. И раз уж она готова была свалиться с крыши ради спасения кота, то отвезти посылку в гостиницу на побережье сможет и подавно. Что в этом сложного? Если это задание связано с опасностью и необходимостью соблюдать осмотрительность, лучшей кандидатуры не сыскать: никто не ожидает, что посылку доставит женщина.

Билли не задумалась ни на минуту, да и ни к чему ей это было, а просто вбежала в гостиную и заявила:

– Я это сделаю!

– Черта с два! – взревел Джордж, не задумавшись ни на минуту.

Билли на мгновение замерла, явно не ожидая подобной реакции, затем расправила плечи и, поспешив прикрыть за собой дверь, умоляюще произнесла:

– Джордж, ведь речь идет об Эдварде. Разве мы не готовы сделать все, чтобы…

Схватив за руку, он оттащил девушку в сторону и прошипел:

– Ты не знаешь всего.

– Мне это и не нужно.

– Кто бы сомневался!

Билли угрожающе прищурилась и упрямо заявила:

– Я могу это сделать.

Господь милосердный, она его с ума сведет!

– Нисколько не сомневаюсь, но этого не будет.

– Но…

– Нет, я сказал!

Билли отшатнулась:

– Да как ты можешь?

В этот момент к ним бочком приблизился Орбатнот и произнес с добродушной улыбкой:

– Кажется, нас вчера не представили должным образом. Я лорд Орбатнот и…

– Убирайтесь вон! – рявкнул Джордж.

– Джордж! – воскликнула Билли, шокированная его грубостью.

Орбатнот повернулся к нему, причем совершенно спокойный:

– Эта леди представляется мне весьма находчивой. Думаю, мы могли бы…

– Вон!

– Джордж? – На этот раз в дверях появилась сама графиня. – Что за крики? О, простите, лорд Орбатнот, я вас не заметила.

– Леди Мэнстон. – Генерал церемонно поклонился. – Простите меня за столь ранний визит. У меня срочное дело к вашему сыну.

– Он уже уходит, – заявил Джордж, крепче сжав руку Билли, когда та попыталась высвободиться.

– Отпусти меня! Я же сказала, что сумею помочь.

– Нет, не сможешь.

– Прекрати! – прошипела девушка, гневно вырывая руку. – Ты не имеешь права мне приказывать.

– Уверяю тебя: имею, – огрызнулся Джордж, прожигая Билли взглядом. – Он намерен стать ее мужем. Неужели это ничего не значит?

– Но я хочу помочь, – понизила голос Билли, поворачиваясь к присутствующим спиной.

– Я тоже. Но не таким способом.

– А что, если это единственный способ?

На мгновение Джорджу показалось, что он сходит с ума. Неужели такой будет вся его жизнь, когда он станет мужем Билли Бриджертон? Неужели ему суждено постоянно гадать, в какую историю она ввязалась на сей раз? Стоило ли оно того?

– Джордж? – шепотом позвала Билли, и в ее голосе он услышал тревогу.

Что она разглядела в выражении его лица? Какую-то тень сомнения?

Джордж коснулся ее щеки и заглянул в глаза:

– Я очень тебя люблю.

Кто-то в ошеломлении охнул – вероятно, графиня, – но Джорджу было все равно.

– Я не могу без тебя жить и, если честно, не желаю. Так что нет, ты не поедешь ни с каким поручением на побережье и никому ничего не повезешь, ведь если с тобой что-нибудь случится… – Голос Джорджа сорвался. – Если с тобой что-нибудь случится, это меня убьет. А мне хочется думать, что ты любишь меня достаточно сильно и не допустишь ничего подобного.

Билли в изумлении смотрела на Джорджа, и ее чуть приоткрытые губы слегка подрагивали, в глазах стояли слезы.

– Ты меня любишь?

– Ну конечно, люблю, – удивился Джордж, не очень понимая, зачем она об этом спрашивает именно сейчас.

– Ты этого не говорил.

– Не может быть.

– Не говорил, я бы запомнила.

– Да, но и я, если бы услышал это от тебя, тоже бы запомнил, – тихо произнес Джордж.

– Я люблю тебя, – поспешила сказать Билли. – Правда. Я так сильно тебя люблю. Я…

– Слава богу! – воскликнула леди Мэнстон.

Влюбленные разом обернулись: как можно было забыть о присутствии графини?

– Знали бы вы, каких трудов мне это стоило! Господи, я уж думала, что придется прибегать к кардинальным мерам.

– Так это что, спектакль? – не веря своим ушам, спросил Джордж.

Леди Мэнстон повернулась к Билли:

– Сибилла? В самом деле? Да когда я так тебя называла?

Джордж тоже перевел взгляд на Билли. Похоже, она и вовсе не понимала, что происходит.

– Я так долго мечтала назвать тебя дочерью! – продолжила между тем графиня, заправляя девушке за ухо выбившуюся прядь.

Сдвинув брови, Билли с трудом выдавила:

– Но я всегда думала… вы хотите, чтобы моим мужем стал Эдвард. Или Эндрю.

– Это всегда был Джордж, дорогая. Во всяком случае в моих мечтах. – Леди Мэнстон с улыбкой покачала головой и сурово взглянула на сына: – Надеюсь, ты уже попросил ее руки?

– Даже потребовал, – признался Джордж.

– Так даже лучше.

Внезапно молодой человек выпрямился и огляделся:

– А куда подевался лорд Орбатнот?

– Он решил, что лучше уйти, когда вы начали признаваться друг другу в любви.

Что ж, возможно, старик не такой уж и зануда, как полагал Джордж.

– Кстати, зачем он вообще приходил? – поинтересовалась леди Мэнстон.

– Это неважно, – ответил Джордж, бросив предупреждающий взгляд на невесту.

– Это неважно, – кивнула та.

– Ах, как хочется поскорее всем рассказать о помолвке! – с улыбкой воскликнула графиня. – На следующей неделе Биллингтоны устраивают бал и…

– А мы можем просто поехать домой? – перебила ее Билли.

– Но ты вчера пользовалась таким успехом! – возразила леди Мэнстон и, переведя взгляд на сына, добавила: – Она ни одного танца не стояла и всем очень понравилась.

Джордж самодовольно улыбнулся:

– Я нисколько в этом не сомневался.

Леди Мэнстон опять повернулась к Билли:

– Просто бал у Биллингтонов – прекрасная возможность объявить о помолвке. Это будет триумф.

Билли взяла руку Джорджа и легонько ее пожала:

– Это и так триумф.

– Ты уверена?

Билли так переживала из-за своего дебюта в Лондоне! Больше всего на свете Джорджу хотелось вернуться домой, в Кент, но его невеста заслужила возможность насладиться своим успехом.

– Да. Это было восхитительно. И мне очень приятно осознавать, что на таком мероприятии я не ударила в грязь лицом, но это совсем не то, что доставляет мне удовольствие, поэтому я предпочла бы вернуться домой.

– В бриджах? – подначил ее Джордж.

– Только когда в поле. – Билли посмотрела на леди Мэнстон и чопорно произнесла: – Будущая графиня все же должна соблюдать кое-какие приличия.

Та рассмеялась:

– Ты станешь великолепной графиней, но, надеюсь, не слишком скоро.

– Дай бог вам здоровья на долгие годы! – искренне пожелала Билли.

– Как давно, сын, – произнесла леди Мэнстон, взглянув на Джорджа увлажнившимися от слез глазами, – я не видела тебя таким счастливым!

– Так и есть, – кивнул Джордж. – Только вот жаль, что Эдвард пропустит свадьбу: я не собираюсь ждать его возвращения домой.

– Верно, ждать точно не следует, – согласилась леди Мэнстон, но сказано это было таким тоном, что Билли густо покраснела.

– Но мы его непременно найдем, – пообещал Джордж, поднес к губам руку Билли, которую все еще держал в своей, и поцеловал, словно хотел запечатлеть клятву.

– В таком случае, полагаю, нам пора возвращаться в Кент, – заявила леди Мэнстон. – Можем даже выехать сегодня, если захочешь.

– О, это было бы замечательно! – воскликнула Билли. – Как считаете, моя мама удивится?

– Нисколько! – безапелляционно заявила графиня.

– Что? – Рот Билли приоткрылся от удивления. – Но я же ненавидела вашего сына!

– Вовсе нет, – возразил Джордж.

– Ты страшно меня раздражал, – стояла на своем Билли.

– А ты была настоящей занозой.

– Ладно, а ты…

– Это соревнование? – недовольно поинтересовалась леди Мэнстон.

Джордж посмотрел на невесту и, когда она улыбнулась, тихо произнес, заключая Билли в объятия:

– Нет, мы на одной стороне.

Девушка взглянула на него с такой любовью, что у него перехватило дыхание.

– Мама, – заметил Джордж, не отрывая взгляда от суженой, – у вас, наверное, полно дел и вы хотите уйти…

– Прошу прощения? – удивилась графиня.

– Я собираюсь поцеловать свою невесту.

– Ты не можешь! – возмутилась леди Мэнстон.

– Совершенно уверен, что могу.

– Джордж, вы еще не женаты!

Сын окинул графиню задумчивым взглядом и заметил:

– Вот я и хочу поторопиться.

– Билли, – решительно произнесла леди Мэнстон, переключая внимание на ту, кого, очевидно, считала наиболее уязвимой. – Идем.

Но девушка лишь покачала головой:

– Простите, но все именно так, как сказал ваш сын. Мы вместе.

А потом, поскольку она была Билли Бриджертон, никогда не гнушавшейся брать на себя ответственность за что угодно, девушка погрузила пальцы в волосы любимого и накрыла его губы в поцелуе. И поскольку ее жених был Джорджем Роксби, намеревавшимся любить Билли до конца своих дней, он ответил на поцелуй.