Если бы не мисс Бриджертон…

Глава 20

Джордж всегда спускался к завтраку первым, но когда переступил порог столовой на следующее утро, там уже попивала чай его мать, и это явно было неспроста.

Едва увидев его, графиня заявила:

– Джордж, нам необходимо поговорить.

Джордж пребывал не в том настроении, чтобы вести беседы. Вчера на свое предложение он весьма недвусмысленно получил от ворот поворот, поэтому почти не спал ночью, был раздражен и не горел желанием выслушивать светские сплетни.

– Как ты уже знаешь, – сразу перешла к делу леди Мэнстон, – сегодня вечером состоится бал у леди Винтур.

Джордж положил в тарелку вареные яйца и сосиски.

– Уверяю вас, я об этом не забыл.

Графиня поджала губы, но отчитывать сына за сарказм не стала, решив дождаться, пока он присоединится к ней за столом.

– Дело в Билли, – изрекла она, когда он сел. – Я очень за нее беспокоюсь.

Ну конечно. Он тоже беспокоился, только совсем по другой причине.

– В чем проблема? – заставив себя вежливо улыбнуться, спросил Джордж.

– Сегодня вечером ей понадобится наша помощь в полном объеме.

– Не говорите чепухи, – усмехнулся Джордж, хотя и понимал, что имела в виду мать: Билли, сельская девушка до мозга костей, не создана для Лондона.

– Ей очень не хватает уверенности в себе. Светские стервятники мигом это почувствуют.

– Вы когда-нибудь задумывались, почему мы вообще общаемся с этими стервятниками? – протянул он задумчиво.

– Потому что половина из них на самом деле безобидные голубки.

– Голубки? – усмехнулся Джордж.

Леди Мэнстон отмахнулась:

– Ну не голубки. Но дело не в этом.

– Надо же, как мне повезло.

Леди Мэнстон многозначительно посмотрела на сына, давая понять, что услышала его, однако милостиво решила не обращать на эту колкость внимания.

– Ее успех в твоих руках.

Джордж знал, что еще пожалеет о своих словах, но все же не удержался от вопроса:

– Что вы имеете в виду?

– Ты не хуже меня знаешь, что вернейший способ обеспечить дебютантке успех – достойный джентльмен вроде тебя рядом.

Слова матери почему-то ужасно раздосадовали Джорджа.

– С каких это пор Билли считается дебютанткой?

Мать уставилась на него как на умалишенного:

– А зачем, по-твоему, я привезла ее в Лондон?

– Кажется, вы сказали, что нуждаетесь в ее компании, – ответил Джордж.

Леди Мэнстон отмахнулась, словно услышала невероятную глупость:

– Девочка нуждалась в том, что ей придали немного лоска.

«Нет, не нуждалась», – подумал Джордж и, с силой воткнув вилку в сосиску, возразил:

– Она и без того в полном порядке.

– Очень любезно с твоей стороны так о ней отзываться, – произнесла леди Мэнстон, раздумывая, не намазать ли на кекс еще немного масла, – но, уверяю тебя, ни одна леди не обрадовалась бы подобному комплименту.

Джордж взглянул на мать, тщательно скрывая раздражение:

– Ваши предложения, мама?

– Мне просто нужно, чтобы сегодня вечером ты достойно исполнил свою роль. Твой долг не только ее сопровождать, но и пригласить на танец.

Она произнесла это таким тоном, словно Джордж считал это тяжким бременем.

– Разумеется, я с ней потанцую.

Учитывая обстоятельства, он знал, что будет чувствовать себя ужасно неловко, и все же ждал такой возможности с нетерпением, ведь потанцевать с Билли он мечтал с того самого утра в Обри-холле, когда она взглянула на него, подбоченилась и спросила: «Ты когда-нибудь со мной танцевал?»

В тот момент Джордж не мог поверить, что действительно никогда не приглашал ее на танец. Как такое возможно? Ведь они жили по соседству столько лет!

Но теперь он не мог поверить, что когда-то думал, будто танцевал с Билли. Ведь если бы это было так, если бы музыка окутала их, когда он положил руку ей на талию… Нет, такого он точно не смог бы забыть.

И Джордж безумно хотел этого: взять Билли за руку, вывести на середину танцевального зала и закружить в вальсе, хотел ощутить ее природную грацию, но еще больше – чтобы и она это ощутила, чтобы осознала, что женственна и элегантна, что в его глазах она само совершенство, а не просто «в полном порядке». И если бы он только мог…

– Джордж!

Он поднял глаза.

– Прошу, не отвлекайся, – потребовала леди Мэнстон.

– Прошу прощения, – пробормотал Джордж.

Интересно, как долго он витал в облаках и сколько ценных наставлений матушка успела дать.

– Я говорю, – раздраженно повторила графиня, – что ты должен потанцевать с Билли дважды.

– Хоть трижды.

Леди Мэнстон с подозрением прищурилась. Столь легкая победа явно ее насторожила.

– Ты так же должен проследить, чтобы между танцами прошло не менее полутора часов.

Джордж закатил глаза и фыркнул, даже не попытавшись этого скрыть:

– Как пожелаете.

Леди Мэнстон положила в чай немного сахара и принялась размешивать.

– А еще ты должен быть внимательным.

– Но не слишком?

– Не насмехайся надо мной, – предостерегла его графиня.

Джордж положил вилку.

– Мама, уверяю вас, я желаю Билли счастья не меньше, чем вы.

Эти слова немного ее успокоили, и она кивнула:

– Очень хорошо. Я рада, что мы пришли к согласию. Мы должны прибыть на бал в половине десятого. Это даст нам возможность обставить свое появление должным образом. К тому же будет еще не слишком поздно, и я смогу представить Билли гостям. На таких мероприятиях обычно бывает очень шумно.

Джордж ничего не понял, но кивнул в знак согласия.

– Полагаю, нам стоит выехать из дома в девять. Перед особняком Винтуров наверняка выстроится длинная вереница из экипажей, а ты знаешь, как много времени это занимает, так что будь готов без четверти девять.

– О нет, мне очень жаль, но я не могу вас сопровождать, – перебил мать Джордж, вспомнив о нелепом сообщении, которое должен был передать Роберту Теллиуайту. – На бал приеду один.

– Не говори глупости! – безапелляционно заявила леди Мэнстон. – Нам нужно, чтобы ты нас сопровождал.

– Я бы с радостью, но увы… – искренне признался Джордж.

Больше всего на свете ему хотелось, чтобы Билли появилась на балу, опираясь на его руку, но он уже тщательно продумал сегодняшний вечер и решил, что ему очень важно прибыть к Винтурам одному, ведь если он будет сопровождать дам, ему придется фактически покинуть их на пороге дома. Видит бог, ему не пришлось бы сейчас изворачиваться, если бы не вмешательство матери.

Нет, лучше приехать пораньше, разыскать Теллиуайта и покончить с делами до приезда матери и Билли.

– Что может быть важнее, чем сопровождение дам? – недовольно поинтересовалась леди Мэнстон.

– У меня уже назначена встреча, которую я отменить не могу, – ответил Джордж, поднося ко рту чашку с чаем.

Леди Мэнстон поджала губы.

– Я в высшей степени недовольна.

– Очень жаль, что я вас разочаровал.

Графиня со все возрастающим раздражением принялась размешивать чай.

– Конечно, я могу ошибаться, но мне кажется, что Билли ждет мгновенный успех и она будет окружена джентльменами с момента своего прибытия.

– Вы говорите так, словно подобный поворот событий вас совершенно не устраивает, – заметил Джордж.

– Конечно же, меня все устраивает. Только ты этого не увидишь, потому что тебя там не будет.

Честно говоря, это было последнее, что Джордж хотел бы видеть: Билли, окруженную кучкой джентльменов, достаточно прозорливых для того, чтобы понять, какое перед ними сокровище.

– Вообще-то, – произнес Джордж, – скорее всего я приеду на бал раньше вас.

– Что ж, в таком случае не вижу причин, почему после своей встречи ты не можешь заехать за нами.

Джордж с трудом удержался, чтобы не ущипнуть себя за переносицу.

– Мама, у вас не получится меня переубедить. Пожалуйста, оставьте все как есть. Просто знайте, что мы встретимся на балу, где я окружу Билли таким вниманием, что джентльмены Лондона выстроятся в очередь, чтобы только упасть к ее ногам.

– Доброе утро.

Обернувшись, мать и сын увидели стоявшую в дверях Билли. Джордж поднялся, чтобы ее поприветствовать. Интересно, что именно она успела услышать, помимо его откровенно саркастического замечания, и как истолковала его слова?

– Весьма признательна тебе за согласие оказывать мне знаки внимания сегодня вечером, – проговорила Билли таким елейным голоском, что Джордж слегка усомнился в ее искренности. – Надеюсь, это не слишком тебя затруднит.

Она подошла к буфету и взяла тарелку. Ага, вот она себя и проявила.

– Напротив, – уверил ее Джордж. – С нетерпением жду возможности выступить в роли твоего сопровождающего.

– Только не в экипаже с нами, – пробормотала леди Мэнстон.

– Перестаньте, мама! – оборвал ее Джордж.

Развернувшись, Билли с нескрываемым любопытством посмотрела на обоих Роксби.

– Мне очень жаль, но сегодня вечером у меня назначена встреча, которую я не могу отменить, – пояснил Джордж. – Так что я не смогу поехать на бал с вами вместе и встречу вас там. Надеюсь, ты оставишь за мной два танца.

– Конечно, – кивнула Билли. Да и что еще здесь скажешь…

– Поскольку ты не можешь нас сопровождать, – начала леди Мэнстон, – то, возможно, посодействуешь нам каким-то другим способом.

– Прошу вас, – произнес Джордж, едва не швырнув на стол салфетку, – скажите, как именно.

Ему показалось, что Билли фыркнула. Это было вполне в ее характере: веселиться, наблюдая, как быстро иссякает его терпение в словесной схватке с матерью.

– Ты лучше меня знаешь всех молодых джентльменов высшего света, – продолжила леди Мэнстон. – Среди них наверняка есть те, кого нам непременно нужно избегать.

Джорджа так и подмывало заявить, что им следует избегать всех без исключения.

– И есть ли среди них те, на кого нам можно было бы обратить внимание? Те, на кого Билли могла бы положить глаз?

– На кого я могла бы… что?

Слова дамы буквально потрясли девушку.

– Положить глаз, дорогая, – ответила графиня. – Есть такое выражение. Ты наверняка его слышала.

– Конечно, слышала, – сказала Билли, поспешно садясь за стол. – Я только не понимаю, какое отношение оно имеет ко мне, ведь я приехала в Лондон не для того, чтобы искать себе мужа.

– Это первое, что тебе необходимо, – возразила леди Мэнстон, а потом повернулась к Джорджу: – Как насчет сына Эшборна? Не старшего, конечно: он уже женат. Впрочем, если и был бы холост, не думаю, что тебе по силам поймать в свои сети наследника герцогского титула.

– У меня совершенно нет никакого желания кого-то там ловить, – возмутилась Билли.

– Весьма практично с твоей стороны, дорогая. Ибо это слишком роскошно.

– И это говорит графиня, – съязвил Джордж.

– Не сравнивай, – ничуть не смутилась леди Мэнстон. – И ты не ответил на мой вопрос: как насчет сына Эшборна?

– Нет.

– Нет? Почему? Это означает, что у тебя нет никакого мнения на этот счет?

– Нет – это значит нет. Он не подходит Билли.

Джордж не мог не заметить, с каким любопытством девушка наблюдает за словесной перепалкой матери и сына. Они говорили о ней так, словно ее не было рядом.

– Есть какая-то определенная причина? – спросила леди Мэнстон.

– Он игрок, – ляпнул первое, что пришло в голову, Джордж. А может, это и не было ложью: все джентльмены играли. Только вот он не знал наверняка, насколько высокие ставки делал вышеозначенный молодой человек.

– А что ты скажешь насчет наследника Биллингтона? Мне кажется, он…

– Нет.

Леди Мэнстон невозмутимо посмотрела на сына.

– Он слишком молод! – буркнул Джордж в надежде, что не попал впросак.

– Да? – Графиня сдвинула брови. – Может быть. Не могу припомнить.

– Полагаю, мое мнение никого не интересует? – напомнила о себе Билли.

– Конечно, интересует, – ответила леди Мэнстон, потрепав Билли по руке. – Но не сейчас.

Возмущению Билли не было предела, и ей стоило огромного труда промолчать.

– Да и как ты можешь составить мнение, – продолжила леди Мэнстон, если ты не знаешь здесь никого, кроме нас?

Положив в рот ломтик бекона, Билли принялась с преувеличенным рвением его жевать. Джордж подозревал, что так она пыталась сдержаться и не высказать того, о чем могла пожалеть.

– Не стоит беспокоиться, дорогая, – произнесла графиня.

– По-моему, она совершенно спокойна, – заметил Джордж, сделав глоток чаю.

Билли с благодарностью на него посмотрела, а вот графиня пропустила замечание сына мимо ушей.

– Ты очень скоро со всеми познакомишься и тогда сама решишь, с кем продолжить общение.

– Я не думаю, что останусь здесь надолго, так что в этом нет смысла, – сказала Билли, полностью овладев собой.

– Ерунда, – отмахнулась леди Мэнстон. – Я все устрою.

– Вы не ее мать, – тихо заметил Джордж, на что леди Мэнстон, вскинув брови, ответила:

– Хотя могла бы ею быть.

Джордж и Билли едва не лишились дара речи.

– Ой, да будет вам, – фыркнула леди Мэнстон. – Конечно же, для вас не новость, что я всегда надеялась на союз между Роксби и Бриджертонами.

– Союз? – эхом отозвалась Билли, и в этот самым момент Джордж подумал, что это ужасное бесстрастное слово никогда не смогло бы выразить всей гаммы чувств, которые он испытывал к Билли.

– Партию, брак… называйте как хотите, – отмахнулась леди Мэнстон. – Мы ведь такие близкие друзья. И конечно же, мне бы хотелось, чтобы мы стали семьей.

– Вообще-то, – тихо заметила Билли, – я уже давно считаю вас семьей.

– О, я знаю, дорогая, поскольку испытываю точно такие же чувства. Просто я всегда думала, как было бы замечательно подтвердить это официально. Впрочем, неважно. У нас есть еще Джорджиана.

Билли откашлялась:

– Но она еще ребенок.

Леди Мэнстон коварно улыбнулась:

– Как и Николас.

Билли, похоже, пребывала в растерянности, и это было так забавно, что Джордж едва не рассмеялся. Его удержало лишь то, что его собственное лицо, как он подозревал, приобрело точно такое же выражение.

– Вижу, вы удивлены, – произнесла леди Мэнстон. – Но знаете, будущее планировать никогда не рано.

– Я бы не советовал упоминать об этом при Николасе, – пробормотал Джордж.

– Или при Джорджиане, – добавила Билли.

Графиня же лишь подлила себе чаю.

– Не хочешь чашечку, Билли?

– Э… да, спасибо.

– О, и вот еще что, – вспомнила леди Мэнстон, плеснув ей в чашу немного молока. – Мы больше не должны так тебя называть.

Билли удивленно взглянула на графиню, и та, ставя молочник на место, пояснила:

– С сегодняшнего дня мы будем называть тебя леди Сибиллой.

– Мама называет меня так, когда злится, – недовольно сказала Билли.

– В таком случае мы положим начало новой, более радостной традиции.

– Это действительно необходимо? – поинтересовался Джордж.

– Знаю, что поначалу будет трудно, но потом мы все привыкнем, – ответила леди Мэнстон. – Имя Билли такое… не знаю, уместно ли называть его мужским, но мне кажется, оно не поможет нам достичь поставленной цели и представить тебя должным образом.

– Зато оно точно отображает ее сущность, – буквально прорычал Джордж.

– Господи, вот уж не думала, что это вызовет у тебя такое неприятие, – произнесла графиня, взглянув на сына с совершенно невинным выражением лица. – Но конечно, не тебе решать.

– Я бы предпочла, чтобы меня называли по-прежнему, – сказала девушка.

– Боюсь, это и не тебе решать, дорогая.

Джордж со звоном положил вилку в тарелку, рявкнув:

– А кому же, черт возьми?

Леди Мэнстон посмотрела на него так, словно услышала наиглупейший из вопросов.

– Мне, конечно.

– Тебе? – произнес Джордж. – С какой стати?

– Я знаю, как все сделать правильно: имею немалый опыт.

– Разве Мэри встретила будущего мужа не в Кенте? – напомнил матери Джордж.

– Но лишь после того, как обрела лоск в Лондоне.

Господи! Его мать сошла с ума. Только так можно было объяснить происходящее. Она могла быть упрямой и придирчивой, когда дело касалось общества и этикета, но дойти до подобного абсурда ей еще ни разу не удавалось.

– Уверена, имя не так уж важно, – вмешалась в разговор Билли, – ведь все вокруг будут называть меня мисс Бриджертон, не так ли?

– Именно так, – закивала леди Мэнстон. – Но окружающие услышат, как к тебе обращаемся мы.

– Более безумных мыслей я еще не слышал, – проворчал Джордж.

Леди Мэнстон с осуждением посмотрела на сына и повернулась к Билли:

– Сибилла, я знаю, что ты приехала в Лондон не для того, чтобы найти себе мужа, но ты наверняка и сама понимаешь, что здесь это сделать гораздо проще. В Кенте ты вряд ли увидишь столько достойных джентльменов в одном месте.

– Ну, не знаю… – пробормотала Билли, сделав глоток чаю. – Когда все Роксби дома, достойных джентльменов хоть отбавляй.

Джордж вскинул голову, когда его мать залилась звонким смехом, а потом сказала с теплой улыбкой, очевидно, позабыв о своем намерении называть ее Сибиллой:

– Как это верно, Билли! Но, увы, сейчас у меня в доме только один.

– Двое, – напомнил Джордж.

Леди Мэнстон вскинула брови:

– Я говорила о тебе, Джордж.

Чтобы не чувствовать себя полным идиотом, Джордж поднялся из-за стола.

– Я буду называть Билли так, как она пожелает. И, как обещал, мы встретимся с вами перед началом бала. А теперь прошу прощения, у меня много дел.

Вообще-то особых дел у него не было, но он больше не мог терпеть болтовню матери о дебюте Билли. И чем быстрее закончится этот проклятый день, тем лучше.

Билли видела, как Джордж уходит, и не хотела реагировать на это, но, погрузив ложку в чашку, вдруг воскликнула:

– Подожди!

Джордж остановился у самых дверей.

– Всего на пару слов. Билли понятия не имела, что ему скажет, но внутри у нее что-то росло и ширилось, требуя выхода. Она повернулась к леди Мэнстон:

– Прошу меня извинить. Вернусь через минуту.

Джордж вышел в коридор, и они с Билли остались наедине.

Девушка откашлялась:

– Прости.

– За что?

Хороший вопрос: ей не за что было извиняться.

– Вообще-то, – сказала Билли, – спасибо.

– Ты меня благодаришь? – тихо произнес Джордж. – Но за что?

– За то, что встал на мою сторону и продолжаешь называть меня Билли.

Губы Джорджа изогнулись в полуулыбке.

– Думаю, я не смог бы называть тебя Сибиллой, даже если бы попытался.

– Не уверена, что отозвалась бы на это имя, если бы его произнес кто-то, кроме моей матери.

Джордж на мгновение задержал взгляд на Билли, прежде чем сказать:

– Не позволяй моей матери ломать тебя.

– О, не думаю, что у нее что-то получится: я слишком привыкла быть собой. Да и возраст уже…

– Ах да, ведь он почтенный. Аж двадцать три года!

– Это действительно почтенный возраст для незамужней девицы, – возразила Билли.

Возможно, ей не стоило этого говорить, ведь в их отношениях уже было слишком много недопредложений руки и сердца, хотя, с ее точки зрения, и одного было с избытком, а два и вовсе превращали ее в девицу с причудами. Но Билли не сожалела о сказанном, не могла сожалеть, если хотела превратить недопредложения во что-то настоящее.

А она очень этого хотела, даже не спала полночи – ну, минут двадцать точно, – отчитывая себя за то, что практически обеспечила отказ Джорджа снова просить ее руки. Если бы у нее нашлась власяница (и склонность к бесполезным красивым жестам), она непременно надела бы ее.

Джордж нахмурился, и мысль Билли заработала с утроенной силой. Задумался ли он, почему она упомянула о своем статусе старой девы? Пытался ли решить, что на это ответить? Усомнился ли в ее здравомыслии?

– Графиня помогла мне выбрать чудесное платье для сегодняшнего вечера, – выпалила Билли.

– Это она может.

– А я все-таки захватила с собой бриджи – на случай, если понадобится ее шокировать, – призналась Билли.

Джордж рассмеялся:

– Ты это серьезно?

– Нет, надевать их не стану, – призналась девушка, – хотя было бы весело, да?

– Не сомневаюсь, – Джордж посмотрел на нее своими невероятными глазами, такими лучистыми в утреннем свете. – Позволь извиниться за мою мать. Не знаю, что на нее нашло.

– Может, она чувствует себя… – Билли на мгновение нахмурилась, подбирая подходящее слово, – виноватой?

– Виноватой? – удивился Джордж. – Из-за чего?

– Из-за того, что ни один из твоих братьев не сделал мне предложение.

Вероятно, этого ей тоже не следовало говорить, но Билли действительно думала, что леди Мэнстон испытывает чувство вины, потому и развила столь бурную деятельность. Когда выражение любопытства в глазах Джорджа сменилось чем-то очень похожим на ревность, Билли просто не могла не ощутить удовлетворения.

– Поэтому мне кажется, она пытается как-то это исправить, хотя я вовсе ни от кого не ждала предложения. Видимо, она думает иначе и поэтому теперь вознамерилась представить меня…

– Хватит! – отрезал Джордж и, откашлявшись, уже спокойнее добавил: – Это просто смешно.

– Что именно? Что леди Мэнстон чувствует себя виноватой?

– Нет, это ее намерение представить тебя кучке никчемных хлыщей.

Билли так обрадовалась, что едва не бросилась ему на шею.

– Но она же с добрыми намерениями.

Джордж громко фыркнул, а девушка добавила:

– Она просто хочет сделать то, что, по ее мнению, будет лучше для меня.

– По ее мнению.

– Ну да. И переубедить ее невозможно. Полагаю, это отличительная черта всех Роксби.

– Кажется, ты только что нанесла мне оскорбление.

– Нет, – возразила Билли, постаравшись сохранить невозмутимое выражение лица.

– Но я не стану обращать на это внимание.

– Очень любезно с вашей стороны, сэр.

Джордж закатил глаза, и Билли едва не расхохоталась и почувствовала себя при этом чудесно. Возможно, утонченные светские дамы и ведут себя иначе, но она по-другому не умела, и, похоже, его это не шокировало, скорее наоборот.

Возможно, она хоть немного, но все-таки обладала этой пресловутой женской интуицией.