Если бы не мисс Бриджертон…

Глава 17

Он ее целовал, и это было самым настоящим безумием.

Он целовал Билли Бриджертон, о желании обладать которой не должен был даже мечтать. Но, видит бог, когда она гневно взглянула на него, а ее подбородок задрожал и дерзко приподнялся, Джордж не видел ничего, кроме ее губ, и не ощущал ничего, кроме исходившего от нее аромата. А еще он чувствовал жар ее кожи под своими пальцами и отчаянно желал большего, гораздо большего.

Его вторая рука тем временем обвила ее талию, и он, утратив способность мыслить здраво, просто резко притянул девушку к себе и накрыл ее губы в поцелуе.

Боже, как же он хотел обладать ею! Хотел вот так, заключив в объятия, целовать до тех пор, пока она наконец не образумится, пока не перестанет совершать безумные поступки и бездумно рисковать жизнью и здоровьем, пока не начнет вести себя так, как и подобает леди, оставаясь при этом собой, и…

Джордж был не в состоянии мыслить здраво. Его мысли путались от разлившегося по телу жара. Его разум умолял о большем, и только это имело какой-то смысл.

Джордж взял ее лицо в ладони, недвижно удерживая подле себя, но Билли не желала стоять неподвижно. Ее губы шевелились под его губами, отвечая на поцелуй с присущей ей горячностью. Она все делала что есть силы: скакала верхом, играла. И, Господь свидетель, отвечала на поцелуй столь же пылко, словно торжествовала победу и упивалась ею.

Все это было настоящим безумием, чертовски неправильно и в то же время восхитительно. Все чувства и ощущения мира сосредоточились в одной девушке, и Джордж никак не мог ею насытиться. В это самое мгновение, в этой самой комнате он никак не мог утолить свой голод.

Ладонь скользнула по ее плечу, затем перекочевала на спину, и он притянул ее к себе так, что бедра прижались к ее животу. Она была хоть и миниатюрной, но сильной и при этом обладала чувственными изгибами во всех нужных местах.

Джордж не был монахом, умел обращаться с женщинами, но ни одна из них не вызывала такого желания, как Билли. Никогда ничего не хотел он так же сильно, как этого поцелуя и… всего, что могло последовать за ним.

– Билли, – прошептал Джордж. – Моя Билли.

С ее губ сорвался какой-то звук, возможно, его имя, но каким-то образом этого оказалось достаточно.

Боже милостивый! Благоразумие вернулось к нему с оглушающей силой. Разум проснулся, здравый смысл возобладал над всем остальным, и Джордж, пошатываясь, сделал шаг назад. Пробежавший между ними обжигающий электрический разряд теперь заставил его отшатнуться.

Что, черт возьми, произошло?

Он дышал – нет, пытался дышать, а это совсем не одно и то же.

Билли спросила, чего он хочет, и он ответил: ее. Ему не пришлось даже задумываться, чтобы ответить. Очевидно, он вообще ни о чем не думал, ведь в противном случае не сделал бы ничего подобного.

Джордж провел рукой по волосам, а потом просто сдался и принялся тянуть себя за волосы до тех пор, пока не заворчал от боли.

– Ты меня поцеловал, – медленно проговорила девушка.

Джорджу хватило благоразумия не напоминать, что она ответила на поцелуй, потому что все это начал он. Они оба знали, что Билли никогда бы ничего подобного себе не позволила.

Джордж покачал головой – еле заметное инстинктивное движение, которое ничуть не помогло прояснить мысли, – и сдавленно проговорил:

– Прости. Это не… Я хочу сказать…

Джордж выругался. Очевидно, это был предел его способностей.

– Ты поцеловал меня, – повторила Билли, и на этот раз ее голос прозвучал тверже. – Почему…

– Не знаю, – оборвал ее Джордж и, нервно взъерошив волосы, отвернулся. Проклятье! Черт, черт, черт!.. – Это было ошибкой.

– Что?..

Всего одно слово – слишком мало, чтобы расслышать интонацию, но, вероятно, это и к лучшему. Джордж обернулся, заставив себя посмотреть на Билли, но в то же время отказывался ее видеть, видеть ее реакцию: не хотел знать, что она о нем думает.

– Это было ошибкой… Ты меня понимаешь?

Билли прищурилась, и взгляд ее ожесточился.

– Прекрасно понимаю.

– Ради бога, Билли, не обижайся…

– Не обижаться? Не обижаться?! Ты… – Она осеклась, с опаской посмотрела на распахнутую дверь и понизила голос до гневного шипения: – Не я это начала.

– Я прекрасно это осознаю.

– О чем ты только думал?

– Очевидно, не думал вовсе, – выдавил Джордж.

Глаза девушки расширились, в них промелькнула боль, и она отвернулась, зябко обхватив себя руками.

Джордж, наконец поняв истинную причину угрызений совести, судорожно вздохнул и повторил:

– Прости. Конечно же, я на тебе женюсь.

– Что? – Билли порывисто развернулась. – Нет!

Джордж сжался. Ощущение было таким, словно кто-то вогнал ему в позвоночник раскаленный прут.

– Не понял?

– Не говори глупости, Джордж! Ты не хочешь на мне жениться, но считаешь, что должен!

«Верно, но не говорить же это вслух!»

– И ты знаешь, что я не хочу за тебя замуж.

– И все яснее даешь это понять.

– Ты поцеловал меня лишь потому, что был расстроен и нетрезв.

А вот это неправда, но Джордж решил не высказываться и на этот счет тоже.

– Так что я принимаю твои извинения. – Билли вздернула подбородок. – И мы больше не будем об этом говорить.

– Хорошо.

Они на мгновение застыли в мучительно неловком молчании. Джордж должен был вроде бы прыгать от радости: любая другая леди принялась бы визжать, звать отца или викария, накинула бы петлю на его шею в виде особого разрешения на брак. Но только не Билли. Нет, она посмотрела на него с почти неестественным высокомерием и произнесла:

– Надеюсь, ты тоже примешь мои извинения.

– Твои… что? – У Джорджа остановилось сердце. – За что?

Она сочла необходимым извиниться? Или, может, просто хотела, чтобы последнее слово осталось за ней? Билли всегда знала, как вывести его из равновесия.

– Не то чтобы это… я могла сделать вид, будто… э… – Билли сглотнула, и Джорджа порадовало, что она зарделась, прежде чем продолжить. – Я… э…

Она никак не могла закончить фразу, и Джордж сделал это за нее:

– Тебе понравилось.

Его губы тронула ленивая улыбка. Было чертовски неразумно подначивать ее в такой момент, но он не смог удержаться.

Билли переступила с ноги на ногу:

– Ну… это был мой первый поцелуй.

– В таком случае я польщен, – серьезно признался Джордж, отвешивая галантный поклон.

Губы Билли приоткрылись – то ли от удивления, то ли от испуга. Что ж, хорошо. Теперь они поменялись ролями.

– Хотя, конечно, я не ожидала.

Подавив раздражение, Джордж пробормотал:

– Вероятно, ты надеялась, что это будет кто-то другой?

Билли пожала плечами:

– Никого не было на примете, но я всегда думала, что это будет один из твоих братьев. Эндрю, возможно…

– Только не Эндрю, – оборвал ее Джордж.

– Да, вероятно, не он, – согласилась Билли, задумчиво склонив голову. – Но мне это казалось вполне приемлемым.

Джордж смотрел на нее с все возраставшим раздражением. Нет, произошедшее не оставило ее равнодушной, но и должного впечатления все же не произвело.

– Поцелуй не был бы таким же, – сам того не желая, пробормотал Джордж.

Билли непонимающе заморгала:

– Что ты имеешь в виду?

– Если бы тебя поцеловал кто-то другой. – Джордж сделал шаг к ней, не в силах оставить без внимания то, как кипит от предвкушения его кровь. – Поцелуй не был бы таким же.

– Ну… – в очаровательной растерянности протянула Билли. – Я и не ждала, что… Я хочу сказать, что все люди разные…

– Очень разные.

Билли была настолько удивлена, что прошло несколько мгновений, прежде чем она смогла издать хоть звук.

– Я не совсем понимаю, с кем ты себя сравниваешь.

– С кем угодно. – Джордж подошел ближе. – Со всеми остальными.

Глаза ее стали огромными, но она не сказала «нет».

– Хочешь, чтобы я опять тебя поцеловал?

– Конечно, нет! – Однако ответ сорвался с ее губ слишком поспешно.

– Ты уверена?

Билли сглотнула:

– Это очень плохая идея.

– Очень, – кивнул Джордж.

– Значит, нам… не следует?

Он коснулся ее щеки и опять спросил, только очень тихо:

– Хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

Билли еле заметно шевельнулась в ответ. Джордж не мог сказать с уверенностью, что именно означало это движение, да или нет, но у него возникло ощущение, что Билли и сама этого не поняла.

У Билли перехватило дыхание, когда его дыхание коснулось ее кожи.

– Я ведь сказала, что не выйду за тебя замуж?

– Сказала.

– И еще сказала, что тебе не придется на мне жениться.

Джордж кивнул.

– И готова повторить это снова.

– Если я тебя поцелую?

Билли кивнула.

– Стало быть, это ничего не значит?

– Не значит…

Приятное тепло разлилось у Джорджа в груди. Не может быть, чтобы это ничего не значило, и Билли это знала.

– Это лишь означает… – Она сглотнула, и губы ее задрожали. – Значит, никаких последствий не будет.

Джордж легонько коснулся губами ее щеки и тихо повторил:

– Никаких последствий.

– Совсем.

– Я мог бы поцеловать тебя снова…

Джордж положил руку на талию девушки, но пальцы не сжал, оставив ей возможность отойти в любой момент. Она могла выскользнуть из его объятий, пересечь комнату и уйти. Джорджу было нужно, чтобы она понимала это, тогда не будет взаимных обвинений, и Билли не придется говорить себе, что она поддалась его страсти. Ведь если страсть и вспыхнет, то она будет исходить от нее.

Губы Джорджа коснулись ее уха.

– Я мог бы поцеловать тебя еще, – повторил он.

Билли еле заметно кивнула, и Джордж это почувствовал.

– Еще, – прошептала девушка.

Губы Джорджа коснулись мочки ее уха и слегка сжали.

– И еще…

– Я думаю…

– Думаешь?

Джордж улыбнулся, едва касаясь ее губами. Ощущения были невероятными. Он знал поцелуи, исполненные страсти, первобытного голода и всепоглощающего желания, но сейчас чувствовал что-то совсем иное, что-то радостное.

– Я думаю… – Билли опять судорожно сглотнула. – Я думаю, тебе стоит поцеловать меня снова. – Она подняла на Джорджа свои восхитительно ясные глаза. – А еще я думаю, тебе стоит закрыть дверь.

Еще никогда Джордж не двигался с такой скоростью. У него даже возникла мысль подпереть ручку двери стулом, чтобы никто не смог ее открыть.

– Но это все равно ничего не значит, – сказала Билли, когда он снова заключил ее в объятия.

– Абсолютно ничего.

– И никаких последствий не будет.

– Никаких.

– Тебе не придется на мне жениться.

– Нет, не придется.

Но он мог бы. Мысль об этом возникла совершенно внезапно и удивительным образом согрела Джорджу душу. Он действительно мог бы на ней жениться и не видел к этому никаких препятствий.

Разве что ему помешал бы здравый смысл. Только вот Джорджу показалось, что он утратил способность мыслить здраво, едва только его губы коснулись губ Билли.

– Раз уж ты стал первым, кто меня поцеловал, – произнесла Билли, приподнявшись на носочки, и ее губы изогнулись в еле заметной озорной улыбке, – то вполне можешь стать и вторым.

– А может, и третьим, – пробормотал Джордж, накрывая губы девушки своими.

– Очень важно уметь… – с трудом выдавила Билли, когда он на мгновение оторвался от нее.

– Уметь? – Губы Джорджа скользнули по ее шее, заставив соблазнительно выгнуться в его объятиях.

Билли кивнула и ошеломленно охнула, когда его рука скользнула по ее спине к талии.

– Целоваться, – пояснила Билли. – Это очень пригодится.

Джордж почувствовал, что улыбается.

– И ты хочешь научиться?

– Хочу.

Джордж поцеловал ее в шею, а потом коснулся губами ключицы, мысленно благодаря модный в этом сезоне фасон платья с глубоким округлым декольте, обнажавшим кремовую кожу от плеч до верхней части груди, вздымавшейся над лифом.

– Предупреждаю: тебя ждут великие открытия.

Ответом послужил удивленный возглас, сорвавшийся с губ Билли. Джордж не знал, что ее так удивило, – возможно, прикосновение его языка к чувствительной коже возле кружевной отделки декольте, а может, зубы, легонько покусывавшие шею.

Джордж не осмелился уложить Билли на стоявшую неподалеку кушетку, поскольку не настолько был уверен, что сумеет держать себя в руках, однако подталкивал к дивану, а потом приподнял ровно настолько, чтобы усадить на его спинку.

И Билли инстинктивно поняла, что нужно раздвинуть ноги, и, когда Джордж приподнял подол ее платья, обхватила его за талию. Вероятно, это потому, что боялась упасть, но когда Джордж прижался к ее телу, ему было уже все равно. Их разделял подол платья Билли и его собственные бриджи, но он все равно ее чувствовал. Плоть Джорджа налилась и затвердела. Он прижимался к девушке что есть силы, и его орган точно знал, где хочет оказаться. Билли тоже должна была знать, что это означает, но она была охвачена такой же страстью, как и он сам, и потому притянула его к себе, крепче обнимая ногами за талию.

Боже милостивый! Если ничего не предпринять, он осрамится перед ней, точно неоперившийся юнец.

Джордж остановился, чтобы перевести дыхание, и выдохнул, заставляя себя отстраниться:

– Это уже слишком.

– Нет! – возразила Билли, и руки ее взметнулись вверх и обхватили его голову. Она подставила губы для поцелуя, хотя он и постарался отодвинуться как можно дальше, и Джордж опять ее поцеловал. Этому поцелую не было конца. Он старался соблюдать осторожность, сдерживая угрожавшее вырваться на свободу желание, прекрасно понимал, что балансирует на грани безумия, и целовал ее нежно. Это же Билли, и он каким-то непостижимым образом знал, что никому даже в голову не приходило обращаться с ней нежно.

– Джордж, – выдохнула девушка.

Он прервал поцелуй лишь на мгновение, чтобы перевести дыхание.

– М-м-м?..

– Нам нужно… нам нужно остановиться.

Джордж опять что-то промычал, хотя даже и не подумал подчиниться. Он уже сумел взять себя в руки, просто не хотел останавливаться.

– Джордж, – вдруг встрепенулась Билли, – слышишь голоса?

Он отстранился, прислушался и выругался.

– Открой дверь! – прошипела Билли.

Джордж с готовностью повиновался: ничто не возбуждает подозрений так, как закрытая дверь, – а потом посмотрел на Билли.

– Наверное, тебе… – Джордж откашлялся и неопределенно поводил в воздухе рукой. – Наверное, тебе стоило бы…

Он не очень-то разбирался в дамских прическах, но был совершенно уверен, что волосы Билли следует уложить.

Побледнев, Билли принялась лихорадочно приводить прическу в порядок. Проворные пальцы вытаскивали шпильки и тут же возвращали на место.

– Так лучше?

Джордж поморщился: каштановая прядь за ее правым ухом выглядел так, словно росла из головы вверх.

До их слуха донесся голос из коридора:

– Джордж?

Его мать. Боже милостивый!

– Джордж!

– Я в гостиной, мама, – откликнулся он, направляясь к двери, чтобы задержать ее в коридоре, если понадобится, по крайней мере на несколько секунд.

Он повернулся к Билли и еще раз поспешно окинул ее взглядом. Девушка убрала руки от головы и протянула их Джорджу, словно вопрошая: «Ну как?»

У нее наверняка все получилось.

– Мама, – произнес Джордж уже в коридоре. – Вы встали?

Леди Мэнстон подставила сыну щеку для поцелуя.

– Не могу же я оставаться в своей спальне вечно.

– Конечно нет. Но никто бы вас не осудил, если бы вы еще некоторое время…

– Погоревала? – перебила сына леди Мэнстон. – Я не желаю горевать, во всяком случае до тех пор, пока мы не получим более исчерпывающие известия.

– Я хотел лишь сказать, что вы вполне могли бы еще немного отдохнуть, – сказал Джордж.

– Я уже достаточно отдохнула.

«Браво, леди Мэнстон!» – подумал Джордж. Забавно, что мать до сих пор способна удивлять его своей стойкостью.

– Я вот что подумала, – начала дама по пути в гостиную. – О, привет, Билли. Я не знала, что ты здесь.

– Леди Мэнстон. – Билли присела в реверансе. – Я подумала, что смогу быть полезной.

– Как это любезно с твоей стороны! Не знаю, право, что можно сделать, но твое общество мне всегда приятно. – Леди Мэнстон вопросительно склонила голову. – На улице что, ветрено?

– Что? – Рука Билли машинально коснулась волос. – О да. Немного. Я забыла шляпку.

Все разом посмотрели на ее шляпку, лежавшую на столе.

– Я хотела сказать, что забыла ее надеть, – пояснила Билли с нервным смешком, которого – Джордж искренне на это надеялся – его мать не услышала. – Но, по правде говоря, я не забыла, а не надела специально: воздух такой чудесный.

– Я ничего не скажу твоей матери, – отмахнулась леди Мэнстон, снисходительно улыбнувшись.

Билли кивнула в знак благодарности, и в комнате воцарилось неловкое молчание. А может, оно вовсе не было неловким. Может, Джорджу оно лишь показалось таковым, ибо он знал, о чем думала Билли и о чем думал он сам, и почему-то не мог представить, что его мать думает о чем-то другом.

Но, очевидно, так оно и было, поскольку леди Мэнстон посмотрела на него с улыбкой, которая, как он знал, была вымученной, и спросила:

– Ты больше не думал о поездке в Лондон?

– Думал. Я знаю кое-кого в военном министерстве.

– Джордж подумывает отправиться в Лондон и навести там справки, – повернулась к Билли леди Мэнстон.

– Да, он говорил. Идея отличная.

Еле заметно кивнув, леди Мэнстон повернулась к сыну:

– У твоего отца тоже есть кое-какие знакомые, но…

– Я поеду, – поспешно перебил ее Джордж, избавляя от болезненной необходимости описывать нынешнее беспомощное состояние своего мужа.

– Возможно, ты знаком с теми же людьми, – заметила Билли.

Джордж перевел взгляд на нее:

– Именно.

– Я, пожалуй, поеду с тобой, – заявила леди Мэнстон.

– Мама, нет, вам лучше остаться дома, – тотчас же возразил Джордж. – Отец в вас нуждается. К тому же мне будет легче сделать все, что нужно, если не придется беспокоиться о вас.

– Не говори ерунды! Твоему отцу не нужно ничего, кроме новостей о сыне, и если я останусь здесь, то точно не сумею ему в этом помочь.

– А в Лондоне сможете?

– Вероятно, нет, – призналась леди Мэнстон. – Но там у меня будут хоть какие-то шансы.

– Я ничего не смогу сделать, если буду беспокоиться из-за вас.

Леди Мэнстон вскинула идеально очерченную бровь:

– Тогда не беспокойся.

Джордж стиснул зубы. Когда мать пребывает в таком настроении, спорить с ней бессмысленно. К тому же Джордж даже не мог объяснить, почему именно не хотел, чтобы мать поехала с ним. Просто он никак не мог отделаться от ощущения, что подобными делами лучше заниматься в одиночку.

– У вас все получится, – произнесла Билли, постаравшись снять возникшее между матерью и сыном напряжение.

Джордж бросил на нее исполненный благодарности взгляд, хотя и сомневался, что она это заметила. Он вдруг понял, что она похожа на свою мать гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд: такой же миротворец, только на свой неподражаемый лад.

Джордж наблюдал, как Билли взяла руку его матери в свою и сказала:

– Я уверена, что Эдвард вернется домой, ко всем нам.

Джорджа охватило какое-то теплое, почти домашнее чувство, и он мог бы поклясться, что Билли пожала и ему руку тоже.

– Ты такая славная девушка, Билли, – с чувством сказала графиня. – Вы с Эдвардом всегда были очень близки.

– Он мой лучший друг, – кивнула Билли. – После Мэри, конечно.

Джордж сложил руки на груди:

– И не стоит забывать про Эндрю.

Билли перевела на него взгляд, озадаченно сдвинув брови, а леди Мэнстон поцеловала ее в щеку.

– Как бы я хотела снова увидеть вас с Эдвардом вместе!

– Непременно увидите, – твердо сказала Билли и постаралась изобразить ободряющую улыбку. – Он вернется домой. Возможно, не слишком скоро, но все же вернется, и мы все снова будем вместе.

– Да, непременно будем вместе, – с раздражением произнес Джордж.

Билли опять нахмурилась: он злится, но почему?

– Я так и вижу его лицо, – продолжила графиня. – Каждый раз, когда закрываю глаза.

– Я понимаю вас, – призналась девушка.

Ярость ослепила Джорджа. Всего несколько минут назад он целовал ее, черт возьми, и с уверенностью мог сказать, что глаза ее были закрыты.

– Джордж? – Графиня вопросительно посмотрела на него. – Ты что-то сказал?

– В горле першит, – солгал он.

Неужели во время поцелуя Билли думала об Эдварде? Нет, это невозможно. Впрочем, как знать… И мог ли он ее осуждать? От этой мысли ему стало только хуже.

Джордж наблюдал, как Билли и его мать тихо беседуют. Была ли она влюблена в Эдварда? Нет, не может быть. Ведь если это так, то его брат вряд ли совершил такую глупость, не ответив ей взаимностью. Но если бы их чувства были взаимны, то они уже давно вступили бы в брак.

К тому же Билли сказала, что до него ни с кем не целовалась, а она никогда не лгала.

Эдвард всегда слыл настоящим джентльменом, даже, вероятно, в большей степени, чем его старший брат, как показали события сегодняшнего дня. Но если они с Билли испытывали симпатию друг к другу, он ни за что не уехал бы в Америку, не поцеловав ее на прощание.

– Джордж?

Молодой человек поднял глаза и встретил беспокойный взгляд матери.

– Что-то неважно выглядишь, сын.

– Не очень хорошо себя чувствую, – буркнул Джордж.

Графиня едва заметно отстранилась, и это единственное указывало на то, что он ее удивил, и сказала:

– Да, вряд ли кому-то из нас сейчас хорошо.

– Мне бы тоже хотелось поехать в Лондон, – вдруг сказала Билли.

Джордж вскинул голову:

– Ты шутишь?

Боже милостивый! Вот это будет настоящая катастрофа! Уж если собственная мать казалась ему помехой…

Билли нахмурилась, явно оскорбленная его реакцией:

– С какой стати?

– Ты же терпеть не можешь Лондон.

– Я была там всего один раз, – заметила она сухо.

– Как это возможно? – воскликнула леди Мэнстон. – Я знаю, что у тебя не было сезона, но Лондон всего в дне езды от вашего поместья.

Билли откашлялась:

– Мама испытывала некоторые сомнения относительно моей поездки в Лондон после того, что случилось при дворе.

Графиня еле заметно поморщилась, но быстро взяла себя в руки и радостно заявила:

– В таком случае решено. Нельзя жить прошлым.

Джордж с опаской посмотрел на мать.

– Билли должна поехать в Лондон.