Если бы не мисс Бриджертон…

Глава 6

Джорджу стоило немалых усилий сохранить бесстрастное выражение лица. У его матери были добрые намерения. Впрочем, как и всегда. Но она женщина, и ей никогда не понять, каково это – сражаться за короля и страну, как никогда не понять, каково это – не иметь возможности оказаться на поле боя.

– Не важно, чего хочу я, – буркнул Джордж, сделав большой глоток бренди. – Я нужен здесь.

– И слава богу! – поспешила произнести леди Мэнстон и с улыбкой повернулась к остальным дамам: – Вовсе не нужно, чтобы на войну отправились все мои сыновья. Будем надеяться, это безумие закончится раньше, чем Николас достигнет возраста, необходимого для приобретения офицерского чина.

Сначала никто не проронил ни слова: голос леди Мэнстон звучал чуть громче, чем нужно, выдавая состояние, близкое к истерике. То был один из таких неловких моментов, когда никто не знал, как разрядить обстановку. Наконец Джордж, сделав еще один глоток, тихо произнес:

– Мужчины всегда будут способны на безумие.

Кажется, эти слова немного развеяли повисшее в воздухе напряжение, и Билли взглянула на Джорджа, с вызовом вздернув подбородок:

– Женщины справились бы намного лучше, получив бразды правления.

Джордж ответил на выпад добродушной улыбкой. Эта девушка всегда пыталась вывести его из себя, но он неизменно отказывался идти у нее на поводу, а вот ее отец сделал вид, что с легкостью заглотил наживку, и произнес таким снисходительным тоном, что всем стало понятно его истинное мнение на этот счет:

– Вне всяких сомнений!

– Мы действительно справились бы! – стала горячиться Билли. – Войн точно стало бы меньше.

– В этом я готов с ней согласиться, – одобрительно произнес Эндрю, поднимая бокал в приветственном жесте.

– Ну, здесь можно поспорить, – возразил лорд Мэнстон. – Если бы Господь желал, чтобы женщины вершили дела и сражались на поле боя, то наделил бы их силой для того, чтобы с легкостью владеть оружием.

– Я умею стрелять! – запальчиво заявила Билли.

Лорд Мэнстон взглянул на девушку и, подумав, заметил:

– Да, но ведь этого мало.

– Прошлой зимой Билли подстрелила оленя, – заметил лорд Бриджертон, пожимая плечами так, словно это было привычное дело.

– В самом деле? – с восхищением посмотрел на подругу Эндрю. – Браво!

Билли улыбнулась, довольная.

– Мясо было вкусным.

– Не могу поверить! Вы что, позволяете ей охотиться? – удивился лорд Мэнстон.

– А вы полагаете, что мне под силу ее остановить? – ответил лорд Бриджертон.

– Это вряд ли, – усмехнулся Джордж и направился к буфету, чтобы наполнить свой бокал.

Воцарилось молчание, довольно неловкое.

– Как Николас? – спросила наконец леди Бриджертон, и Джордж улыбнулся: мудрая дама всегда знала, как увести беседу от щекотливой темы. Ее голос звучал по-светски безупречно, когда она добавила: – Уверена, он доставляет меньше хлопот, чем Эдмунд и Хьюго.

– А я уверена, что все как раз наоборот, – со смехом возразила леди Мэнстон.

– Николас не стал бы… – начала было Джорджиана, но ее слова заглушил голос Билли:

– Вряд ли за всю историю существования университета кого-то пытались отчислить чаще, чем Эндрю.

Глаза Джорджианы стали похожими на блюдца.

– Не может быть!

– Да, это истинная правда, – рассмеялся Эндрю. – Я ведь закончил обучение раньше не без причины. Клянусь, если бы захотел навестить альма-матер, меня даже в ворота не пустили бы.

С благодарной улыбкой Билли взяла у появившегося наконец рядом с ней лакея бокал вина и слегка приподняла его, салютуя Эндрю.

– Это лишь доказывает, что ректор учебного заведения не лишен здравого смысла.

– Эндрю, не стоит преувеличивать! – пожурила сына леди Мэнстон и, повернувшись к леди Бриджертон, пояснила: – Его действительно не раз отсылали из Итона домой, но, уверяю вас, так и не отчислили окончательно.

– Но вовсе не потому, что не пытались, – съязвила Билли.

Испустив тяжелый вздох, Джордж отвернулся к окну и вгляделся в черноту ночи. Вероятно, он и впрямь невыносимый зануда (даже никогда ниоткуда не отчисляли!), но ему совершенно не хотелось выслушивать бесконечные колкости Эндрю и Билли. Да и зачем?

Билли будет, как всегда, восхитительно остроумна, а Эндрю привычнее в роли негодяя. Билли отпустит какую-нибудь в высшей степени язвительную остроту, Эндрю рассмеется и подмигнет ей, а за ним рассмеются и начнут приглядываться остальные. Так было всегда. Всегда, черт возьми, одно и то же, и Джорджу все это изрядно надоело.

Он искоса посмотрел на Джорджиану, с угрюмым видом сидевшую в самом, на его взгляд, неудобном кресле в доме. Как случилось, что никто не заметил, как она выпала из разговора?

Эндрю и Билли источали веселость и остроумие, наполняя комнату смехом, в то время как бедная Джорджиана не могла вставить и слова. Не то чтобы она пыталась как-то это исправить, но в свои четырнадцать лет вряд ли смогла бы составить конкуренцию этим острословам.

Джордж пересек комнату, остановился возле кресла и, склонившись к уху девочки, сообщил:

– Я видел кота. Он умчался в сторону леса.

Конечно же, он лукавил, потому что понятия не имел, что сталось с животным на самом деле.

Джорджиана вздрогнула от неожиданности, тряхнув рыжими локонами, а потом повернулась к нему с улыбкой и стала так похожа на Билли, что Джордж на мгновение пришел в замешательство.

– Правда? Вот и хорошо!

Выпрямляясь, он поймал взгляд Билли и увидел в нем безмолвное обвинение во лжи. Ответив ей не менее дерзким взглядом, он вскинул бровь, словно бросал ей вызов, мол, попробуй уличи меня.

Билли промолчала и лишь равнодушно пожала плечами, но так, что это заметил лишь он один, и повернулась к Эндрю с привычным блеском в глазах и обворожительной улыбкой. Джордж же вновь переключил внимание на ее сестру, которая оказалась гораздо умнее, чем можно было предположить. Девочка взирала на происходящее со все возраставшим любопытством, скользя взглядом по лицам присутствующих, словно это были игроки на поле.

Джордж пожал плечами. Хорошо, что у Джорджианы есть голова на плечах: с такой семьей, как у нее, наличие ума лишним не будет.

Глотнув бренди, он погрузился в собственные мысли настолько, что громкие разговоры окружающих превратились в тихий гул. Сегодня ему было как-то тревожно. Он находился среди людей, которых знал и любил всю свою жизнь, и все, чего хотел… Джордж уставился в окно в поисках ответа, чего именно… В том-то и состояла проблема, что он не знал, понимал лишь, что здесь этого нет.

Он так углубился в свои мысли, что не сразу понял, что кто-то обращается к нему и, видимо, уже не в первый раз.

Проморгавшись, он взглянул на мать, поняв, что это она взывает к нему.

– Леди Фредерика Фортескью-Эндикот обручилась с графом Нортуиком. Ты слышал?

А… Значит, вот что станет темой сегодняшней беседы. Джордж допил остатки бренди.

– Нет, не слышал.

– Старшая дочь герцога Уэстборо, – пояснила леди Мэнстон окружающим. – Такая очаровательная юная леди.

– О, она действительно очень мила. Такая темноволосая?

– С необыкновенно красивыми голубыми глазами, поет, как соловей.

Джордж подавил вздох, а отец, похлопав его по спине, дополнил сказанное супругой:

– Герцог дал за ней внушительное приданое: двадцать тысяч и кое-какую недвижимость.

– Ты решил напомнить, какой шанс я упустил? – заметил Джордж с дипломатично-бесстрастной улыбкой.

– Конечно, – подхватила мамаша, – говорить об этом слишком поздно, но если бы ты послушал меня прошлой весной…

Слава богу, позвали к столу, и леди Мэнстон, очевидно, решила отложить на время обсуждение своих матримониальных планов, переключив все внимание на меню и посетовав на отсутствие свежей рыбы на рынке на этой неделе.

Джордж приблизился к Билли и предложил, протягивая руки:

– Идем?

– О! – воскликнула она еле слышно, хотя он не мог понять почему: за последнюю четверть часа ничего не изменилось? Он еще мог отнести ее в столовую?

– Как это любезно с твоей стороны, Джордж, – помочь девушке, – произнесла леди Мэнстон, взяв мужа под руку, чтобы идти на ужин.

Джордж сухо улыбнулся:

– Не представляешь, как это пьянит – ощущать власть над Билли Бриджертон.

Лорд Бриджертон рассмеялся:

– Наслаждайся, пока можешь, сынок: она не любит проигрывать.

– А что, есть такие, кому это нравится? – проворчала Билли.

– Конечно нет, – ответил ей отец. – Вопрос в умении с достоинством принять поражение.

– Я в высшей степени дос…

В этот момент Джордж подхватил девушку на руки и тихо спросил:

– Уверена, что стоит продолжать?

Дело в том, что окружающие знали: Билли Бриджертон редко принимает поражение с достоинством.

Девушка поджала губы, и Джордж сказал:

– Два очка!

– Что нужно для того, чтобы заработать три? – парировала девушка, и он расхохотался: последнее слово всегда оставалось за ней.

– Как бы то ни было, я ничего не потеряла.

– Ты потеряла кота, – возразила Джорджиана.

– И свое достоинство, – вставил Эндрю.

– Вот теперь ты заработала три очка, – добавил Джордж.

– Я подвернула ногу!

– Вскоре тебя станет лучше, дорогая, – произнесла леди Бриджертон, легонько потрепав дочь по руке. – Сама так сказала.

«Четыре очка», – хотел было заметить Джордж, но Билли смерила его убийственным взглядом и процедила:

– Даже не думай!

– Но тебя слишком легко вывести из равновесия.

– Кто-то задирает Билли? – спросил Эндрю, нагоняя всю честную компанию на пороге столовой. – Ведь если это так, знайте: меня очень задело, что вы начали без меня.

– Эндрю, – зарычала Билли.

Прижав здоровую руку к груди, Эндрю сделал вид, будто ужасно оскорблен.

– Мне больно. Очень больно, говорю тебе.

– Неужели нельзя воздержаться от насмешек надо мной? – раздраженно спросила Билли. – Хотя бы на один вечер?

– Пожалуй, можно попробовать, – сказал Эндрю. – Но поддевать Джорджа совсем не так весело.

Джордж хотел было нанести ответный удар, но заметил выражение лица Билли: усталость и боль. Явно то, что Эндрю принял за обычный обмен колкостями, было просьбой о милосердии.

Джордж склонился к уху Билли и понизил голос до шепота:

– Ты уверена, что не хочешь вернуться в комнату?

– Конечно! – ответила девушка, явно раздосадованная вопросом. – Я в порядке.

Джордж замедлил шаг, пропуская Эндрю вперед.

– В моем предложении нет ничего постыдного.

Девушка взглянула на него с едва ли не страдальческим выражением и призналась:

– Я проголодалась.

Джордж кивнул:

– Я попрошу поставить под стол скамеечку для ног – так будет удобнее.

Билли удивленно заморгала, и Джордж готов был поклясться, что с ее губ сорвался вздох облегчения.

– Ну вот и замечательно. Кстати, тебе очень идет это.

Джордж понятия не имел, зачем это сказал, и, судя по выражению лица, она тоже. Какая жалость, что нет возможности поправить галстук! Ему вдруг показалось, что узел затянут слишком туго. К тому же он всего лишь сделал ей комплимент. Разве не так поступают джентльмены? К тому же выглядела она так, что ему просто захотелось ее подбодрить. И про платье чистая правда.

– Очень красивый оттенок зеленого, – начал импровизировать Джордж, включив все свое обаяние. – Оттеняет… э… цвет твоих глаз.

– Они карие.

– Это неважно.

– Господи, Джордж, ты когда-нибудь делал даме комплименты?

– А ты когда-нибудь их получала?

Слишком поздно он понял, насколько ужасно это прозвучало, и пробормотал что-то похожее на извинение, но Билли уже тряслась от смеха.

– О, прости! – Она с трудом перевела дыхание и отерла глаза о собственное плечо, поскольку руки обвивали его шею. – Господи, видел бы ты сейчас выражение своего лица…

Поразительно, но Джордж вдруг осознал, что улыбается, и поспешил исправиться:

– Я хотел спросить, принимала ли ты комплименты. Прости за невежество.

– Истинный джентльмен, – поддразнила Билли.

– Тебя это удивляет?

– Вовсе нет. Думаю, ты скорее умрешь, чем оскорбишь леди, пусть даже ненамеренно.

– Но я ведь не раз оскорблял тебя в прошлом.

Однако Билли лишь отмахнулась:

– Да ладно, меня можно в расчет не принимать.

– Должен признаться, сегодня ты как никогда похожа на настоящую леди.

Билли с подозрением прищурилась:

– Ты пытаешься как-то меня уязвить, да?

– Или сделать комплимент.

– Нет, я так не думаю, – возразила Билли, сделав вид, будто всерьез задумалась над его словами.

Джордж рассмеялся, громко и от души, и лишь когда успокоился, осознал, сколь непривычным оказалось это ощущение, как давно он не смеялся так искренне, что даже щекотка охватила.

Это был настоящий здоровый смех, ничуть не похожий на тихие светские смешки, принятые в свете.

– Я действительно получала комплименты, хотя, должна признаться, не умею их принимать, по крайней мере те, что относятся к цвету моего платья, – произнесла Билли.

Джордж опять замедлил шаг, когда свернул за угол и оказался перед дверью столовой.

– У тебя же не было сезона в Лондоне, верно?

– Ты знаешь, что не было.

Интересно: почему? Мэри принимала участие в сезоне, а ведь они с Билли все делали вместе. Но Джордж счел расспросы невежливыми, во всяком случае сейчас, когда вот-вот начнется ужин.

– Мне не хотелось, – ответила на невысказанный вопрос Билли. – Мой дебют стал бы провалом.

– Ты стала бы глотком свежего воздуха, – солгал Джордж.

Да, ее дебют действительно стал бы провалом, и в роли спасителя пришлось бы выступить ему: для начала постараться сделать так, чтобы ее танцевальная карточка заполнилась хотя бы наполовину, а потом следить, чтобы какой-нибудь безмозглый юный лорд не заявил ненароком, что ей совершенно чужды правила этикета.

Джордж остановился, чтобы попросить лакея принести скамеечку для ног.

– Тебя подержать, пока он не вернется?

– Подержать? – переспросила Билли, словно вдруг перестала понимать родной язык.

– Что-то не так? – поинтересовалась леди Мэнстон, с нескрываемым любопытством взирая на них через открытую дверь. Они с леди Бриджертон и Джорджианой уже заняли свои места за столом, а джентльмены остались ждать, когда к ним присоединится Билли.

– Садитесь, прошу вас, – предложил им Джордж. – Я попросил лакея принести что-то, чтобы Билли было удобнее.

– Как это любезно с твоей стороны! – произнесла леди Бриджертон, словно извиняясь. – Мне стоило бы самой догадаться.

– Со мной тоже случалось подвернуть ногу, – пояснил Джордж.

– А вот нас с Джорджианой сия участь миновала, – заметила леди Бриджертон, – хотя меня вполне можно назвать специалистом по лечению вывихов.

– Это все из-за брата, – заметила Джорджиана.

– Должна сказать, – произнесла леди Мэнстон, взирая на Джорджа и Билли с обманчиво равнодушной улыбкой, – вы двое чудесная пара.

Джордж многозначительно взглянул на мать. Нет, все понятно: она, конечно, очень хочет его женить, но не таким же образом.

– Не нужно преувеличивать, – попросила Билли, и голос ее прозвучал вежливо, но предостерегающе ровно настолько, чтобы положить конец подобным высказываниям. – Кто еще смог бы меня сюда донести, если не Джордж?

– Увы, у меня сломана рука, – пробормотал Эндрю.

– Как это случилось? – поинтересовалась Джорджиана.

Эндрю подался вперед, и его глаза засверкали, точно гладь моря в солнечный день.

– Сражался с акулой.

Билли фыркнула.

– Нет, без шуток! – покачала головой Джорджиана. – Что случилось на самом деле?

Эндрю пожал плечами:

– Да просто поскользнулся.

В столовой воцарилась тишина: никто не ожидал услышать столь банальное объяснение.

– История с акулой более интригующая, – прервала всеобщее молчание Джорджиана.

– Согласен. Правда зачастую не так впечатляет, как нам хотелось бы.

– Я надеялась, ты хотя бы с мачты упал, – произнесла Билли.

– Палуба была скользкой, – как ни в чем не бывало пояснил Эндрю, и пока все размышляли над обыденностью произошедшего, добавил: – Так бывает. Вода, знаете ли.

Лакей вернулся с небольшим мягким пуфиком. Он оказался не таким высоким, как надо бы, но все лучше, чем ничего.

– Я была удивлена, что тебе было позволено восстанавливаться дома, – произнесла леди Мэнстон, когда лакей залез под стол, чтобы поставить пуфик рядом со стулом Билли. – Но, слава богу, ты в Крейк-хаусе, где и стены помогают.

Эндрю криво усмехнулся:

– Да уж… Какая польза от однорукого моряка!..

– А как же пираты на деревяшках вместо ног? – съязвила Билли, когда Джордж усадил ее на стул. – Я думала, что отсутствие конечности у них практически необходимое условие.

Эндрю задумчиво склонил голову набок:

– У нашего кока, например, нет уха.

– О боже! – воскликнула леди Роксби.

– Какой ужас! – произнесла Билли. – Как это случилось?

– Билли! – воскликнула теперь ее мать.

Девушка резко развернулась:

– Неужели вы ожидали, что я, услышав о безухом коке, не задам ни единого вопроса?

– И тем не менее это вряд ли уместно во время семейного ужина.

Встречи Бриджертонов и Роксби всегда считались семейными, хотя они не были связаны узами кровного родства, во всяком случае за последние сто лет.

– Не представляю, в каких случаях этот разговор можно было бы счесть более уместным, – заметил Эндрю. – Разве что после ужина мы переместимся в паб.

– Увы, – вздохнула Билли, – мне непозволительно находиться в подобных заведениях в столь поздний час.

Эндрю одарил ее дерзкой улыбкой:

– Семьсот тридцать восьмая причина для радости, что я не родился женщиной.

Билли округлила глаза.

– А днем можно? – спросила Джорджиана.

– Конечно, – сказала сестра, но леди Бриджертон вряд ли разделяла уверенность дочери, равно как и Джорджиана. Раздраженно поджав губы, она принялась нетерпеливо постукивать указательным пальцем по скатерти.

– Каждый четверг миссис Бакет печет исключительно вкусный пирог со свининой, – сказала Билли.

– Как я мог забыть! – подхватил Эндрю, сладко зажмурившись от нахлынувших воспоминаний.

– Да уж. Это же райское наслаждение под хрустящей корочкой!

– Согласен. Нам непременно нужно поужинать вместе. Скажем, в…

– Женщины такие кровожадные! – выпалила вдруг Джорджиана.

Леди Бриджертон выронила вилку.

Билли насторожилась и удивленно повернулась к сестре:

– Что, прости?

– Женщины могут быть ужасно кровожадными, – повторила Джорджиана, распаляясь все сильнее.

Ее сестра явно не знала, как на это реагировать. Обычно Джорджу доставляло удовольствие наблюдать ее замешательство, но беседа приняла столь странный и неожиданный поворот, что он не мог испытывать ничего, кроме сочувствия и облегчения, что не ему пришлось требовать от девочки объяснений.

– Я о том, что ты сказала раньше: о женщинах и о том, что войн было бы меньше. Не думаю, что это правда.

Билли вздохнула с видимым облегчением. Джорджу тоже не хотелось обсуждать за обеденным столом еще одну причину, пробуждавшую в женщинах кровожадность.

– Взять, к примеру, королеву Марию, – продолжила Джорджиана. – Ее никак нельзя назвать пацифисткой.

– Прозвище Кровавая Мэри закрепилось за ней неспроста, – кивнул Эндрю.

– Именно! – с жаром закивала девочка. – А королева Елизавета и вовсе потопила целую армаду.

– Армаду потопили ее войска, – поправил дочь лорд Бриджертон.

– Но ведь по ее приказу!

– А ведь она права, – заметил Джордж, радуясь возможности поддержать девочку.

Джорджиана посмотрела на него с благодарностью, а Билли улыбнулась, чем очень обрадовала сестру.

– Я вовсе не собиралась утверждать, что женщины не могут быть жестокими, – заметила Билли. – Очень даже могут при наличии определенной мотивации.

– Содрогаюсь при одной мысли об этом, – пробормотал Эндрю.

– Если кому-то из тех, кого я люблю, будет грозить опасность, – тихо, но очень уверенно произнесла Билли, – не сомневаюсь, что смогу проявить жестокость.

Джордж вдруг понял, что будет вспоминать этот момент на протяжении многих лет, потому что что-то изменилось: что-то задрожало и сжалось, как пружина, воздух затрещал, точно наэлектризованный, и все до одного – и Роксби, и Бриджертоны – словно застыли во времени в ожидании чего-то, а чего именно, никто из них не понимал.

Глядя на лицо Билли, Джордж представлял ее свирепой воительницей, защитницей дорогих ей людей. Входил ли он в их число? Хотелось бы думать, что да. Каждый, кто носил фамилию Роксби, гарантированно попадал под ее защиту.

Никто не произносил ни слова, даже, похоже, не дышал до тех пор, пока леди Роксби не издала смешок, который прозвучал скорее как вздох, а потом произнесла:

– Какая тягостная тема…

– Не согласен, – тихо возразил Джордж, совершенно уверенный, что мать его не услышала, в отличие от Билли.

Губы девушки приоткрылись, а во взгляде карих глаз, устремленном на него, читались любопытство, удивление и легкий намек на благодарность.

– Не понимаю, почему мы обсуждаем такие вещи, – продолжила леди Мэнстон, твердо вознамерившись вернуть разговор в более приятное русло.

«Потому что это важно, – подумал Джордж, – потому что что-то значат, хотя на протяжении многих лет не имели значения, во всяком случае для тех, кто остался позади». Ему надоело чувствовать себя бесполезным, делать вид, будто его жизнь ценнее чьей бы то ни было лишь потому, что он волей судьбы появился на свет раньше.

Джордж посмотрел на стоявшую перед ним тарелку с супом; у него пропал аппетит. И конечно же, в этот самый момент леди Бриджертон воскликнула:

– Нам нужно устроить садовую вечеринку!