Если бы не мисс Бриджертон…

Глава 13

Примерно к середине следующего дня Джордж попытался припомнить, почему не любит такие вечеринки, а конкретно – почему не понравилась именно эта вечеринка. После общения с влюбленными в лорда Нортуика сестрами Фортескью-Эндикот, белозубым лордом Реджинальдом и Эдом Бербруком, нечаянно пролившим портвейн ему на ботинки накануне вечером, Джордж готов был отправиться в Крейк-хаус пешком, благо до него всего три мили, так что ничего сложного.

Джордж решил не ходить на обед – единственный способ избежать встречи с леди Александрой, которая, судя по всему, решила, что он второй самый прекрасный мужчина в мире после лорда Нортуика, – и теперь, голодный, пребывал в очень дурном расположении духа. Общение с этими демонами-близнецами способно вымотать и свести с ума любого. Кроме того, он еще и не выспался.

Бриджертоны разместили всех Роксби в семейном крыле, и сейчас Джордж сидел в мягком кресле у камина и прислушивался к привычным звукам, возвещавшим об окончании дня. По коридору сновали горничные, открывались и закрывались двери…

В этих звуках не было ничего примечательного, ведь каждый вечер точно такие же звуки доносились до слуха Джорджа в Крейк-хаусе. И все же здесь, в Обри-холле, они казались слишком личными, не предназначенными для посторонних ушей, и Джорджу казалось, будто он подслушивает.

Ночные шорохи будоражили воображение. Джордж знал, что не мог слышать шагов Билли, ведь ее спальня располагалась через три комнаты от его, но ему казалось, что слышит. В тишине ночи он будто бы ощущал, как она мягко ступает по ковру, чувствовал мягчайшее дуновение ее дыхания, когда она задувала свечу, и готов был поклясться, что слышал шорох простыней, когда она устраивалась поудобнее в своей постели.

Билли сказала, что засыпает очень быстро, но что потом? Был ли ее сон спокойным или, напротив, она ворочалась, сбрасывала с себя одеяло?

Джордж не мог представить, чтобы она сладко и безмятежно спала на боку, положив руки под щеку, и готов был поклясться, что она ворочалась, ведь это же Билли. Все свое детство она провела в постоянном движении. Так с чего бы ей и не спать так же? И если бы она разделила с кем-то постель…

Выпиваемый на ночь привычный стаканчик бренди превратился в три, и все же когда Джордж наконец опустил голову на подушку, ему потребовался не один час, чтобы заснуть. И когда это произошло, ему приснилась Билли.

И этот сон… О, что это был за сон!

Воспоминания нахлынули с новой силой, и по его телу прошла дрожь. Если он когда-то и воспринимал Билли как сестру, то теперь об этом не могло быть и речи.

Это началось в полумраке библиотеки, залитой лунным светом. Джордж не знал, что было надето на Билли, но прежде никогда не видел ее в таком одеянии. Наверное, это была ночная сорочка – белая и прозрачная. С каждым дуновением ветерка она льнула к ее телу, открывая взору Джорджа его роскошные изгибы, словно созданные специально для прикосновений мужских рук. И неважно, что они находились в библиотеке и ветру попросту было неоткуда взяться. В его сне дул ветерок, но это не имело никакого значения, потому что когда он взял Билли за руку и крепко прижал к себе, они внезапно оказались в его спальне, но не в Обри-холле, а в Крейк-хаусе, рядом с огромной кроватью красного дерева, под балдахином, с мягким квадратным матрасом, на котором хватило бы места для всех видов безрассудства.

Билли не произнесла ни слова, что, как вынужден был признать Джордж, совершенно на нее не походило, но ведь это сон. Однако когда Джордж опустил ее на кровать и их взгляды встретились, когда на ее губах заиграла улыбка – такая искренняя, – она стала настоящей Билли, и стало ясно, что она была словно рождена для этого самого момента.

Словно они оба родились именно для этого самого момента.

Его руки раздвинули полы ее сорочки, и она выгнулась под ним, отчего ее идеально округлые груди приподнялись ему навстречу в сладостном приглашении.

Это было безумием, настоящим безумием, ведь Джордж не мог знать, как выглядит грудь Билли. Как же можно было ее себе представить? Но он знал, представлял и в своем сне поклонялся этому восхитительному творению природы. Он обхватывал груди Билли ладонями, сжимал, соединял, наслаждаясь видом женственной ложбинки, а потом наклонял голову и прикусывал один сосок зубами, дразня и искушая, потом – второй, до тех пор, пока не услышал сладострастные стоны.

А сон продолжался. Его руки скользнули по ее телу, добрались до пушистого холмика и развели бедра в стороны, причем так, что его большие пальцы оказались мучительно близко к входу в ее лоно, а потом они скользнули внутрь, раздвинув скользкие складки. Горячая влага сказала ему о том, что ее тело готово его принять. И это будет восхитительно. Его одежда сама собой куда-то исчезла, он встал на колени между ее широко раздвинутыми ногами…

И проснулся.

Чертово проклятое невезение! Надо же проснуться в такой момент! Нет, жизнь определенно к нему несправедлива.

На следующее утро дамы состязались в стрельбе из лука, а джентльмены за ними наблюдали. Вот Билли с твердым заостренным предметом в руках. Он тоже с твердым, пусть и не таким острым, зато горячим, и ему, в отличие от нее, вовсе не весело.

Джорджу потребовался целый час леденящих душу размышлений, прежде чем он смог наконец подняться со стула, на котором сидел, скрестив ноги. Стулья были расставлены вдоль поля, где проходили состязания, и джентльмены отправились осматривать мишени. Все, кроме Джорджа. В ответ на вопросительные взгляды он улыбался и посмеивался, отпускал глупые шутки и заявлял, что наслаждается солнцем. Это было по меньшей мере нелепо, поскольку небо затянули облака, оставив единственное голубое пятнышко размером с ноготь.

Отчаянно желая остаться в одиночестве, Джордж сразу по окончании состязания отправился в библиотеку. Никто из присутствующих, конечно, не горел желанием провести время с книгой в руках, и он надеялся насладиться тишиной и покоем.

Так оно и было – целых десять минут, – пока в дверях с шумом не появились Эндрю и Билли. Эта парочка, как всегда, о чем-то спорила.

– Джордж! – воскликнула девушка и, прихрамывая, направилась в его сторону.

Выглядела она восхитительно. У нее явно не было проблем со сном, и ей, вероятно, снилось что-нибудь вдохновляющее, вроде роз и радуги.

– Ты именно тот, кто сейчас нужен! – заявила Билли.

– Это вселяет ужас в его сердце, – предупредил Эндрю.

«Верно подмечено! – подумал Джордж. – Только причиной тому вовсе не то, что имеет в виду мой брат».

– Прекрати, – одернула его Билли, прежде чем повернуться к Джорджу. – Помоги нам разрешить спор.

– Если вы хотите выяснить, кто способен забраться на дерево быстрее, то я отвечу, что это Билли. Если же дело касается более меткой стрельбы, то мой голос на стороне Эндрю.

– Ни то ни другое, – возразила Билли, слегка нахмурившись. – Наши разногласия связаны с пэлл-мэлл.

– Да поможет нам всем Господь, – пробормотал Джордж, поднимаясь с кресла и направляясь к двери.

Он не раз играл в пэлл-мэлл с братом и Билли. Это очень азартная игра, суть которой в ударах тяжелыми молотками по деревянным шарам, что грозило серьезной травмой головы. Совершенно неподходящее развлечение на изысканной садовой вечеринке Бриджертонов.

– Эндрю обвинил меня в жульничестве, – пожаловалась Билли.

– Когда? – спросил искренне сбитый с толку Джордж. Насколько он знал, все утро гости провели на состязаниях по стрельбе из лука. Билли победила, что не удивило ни одного из тех, кто носил фамилию Роксби или Бриджертон.

– В апреле прошлого года, – ответила Билли.

– И вы спорите об этом только сейчас?

– Это принципиальный вопрос, – сказал Эндрю.

Джордж взглянул на девушку:

– А ты жульничала?

– Конечно нет! Мне это вовсе не требуется, чтобы победить Эндрю. В случае с Эдвардом – возможно, – не моргнув глазом, призналась Билли, – но только не с ним.

– Это просто неслыханно! – нахмурился Эндрю.

– Зато честно, – не осталась в долгу девушка.

– Я ухожу, – заявил Джордж.

Его никто не слушал, но он счел, что надо все-таки предупредить о своем уходе. Кроме того, ему определенно не стоило оставаться в одном помещении с Билли. Его пульс уже начал медленно, но неумолимо учащаться, и он понял, что не должен находиться с Билли в одном помещении.

«Этот путь приведет к погибели», – кричало его сознание, и просто чудо, что его ноги не оказали никакого сопротивления. Он уже был у двери, когда Билли его остановила:

– О, не уходи. Сейчас начнется самое интересное.

Джордж постарался улыбнуться, но не получилось.

– С тобой всегда начинается все самое интересное.

– Ты так думаешь? – с надеждой спросила Билли.

Эндрю посмотрел на нее так, словно не поверил собственным ушам.

– Это был не комплимент.

Девушка перевела взгляд на Джорджа, и он признался:

– Понятия не имею, что это было.

– Я вызываю его на дуэль, – усмехнулась Билли и кивнула в сторону Эндрю.

Джордж знал, что это добром не закончится, знал с самого начала, но все же обернулся и уставился на нее.

– Ты вызываешь меня на дуэль? – переспросил Эндрю.

– На молотках на рассвете, – с чувством ответила Билли, пожав плечами. – Или сегодня днем: мне не очень хочется вставать так рано.

Эндрю вскинул бровь:

– Ты вызываешь меня, однорукого, играть в пэлл-мэлл?

– Да, так и есть.

Эндрю подался вперед, и в его голубых глазах полыхнул азарт:

– Но я все равно тебя побью!

– Джордж! – воскликнула Билли.

Проклятье! А ведь ему почти удалось сбежать.

– Да? – пробормотал Джордж, просовывая голову в дверь.

– Ты нам нужен.

– Нет, не нужен. Тебе нужна няня, ведь ты едва ходишь.

– Я прекрасно хожу. – Прихрамывая, девушка сделала несколько шагов. – Видишь? Даже боли почти не чувствую.

Джордж перевел взгляд на Эндрю, хотя совсем не ожидал, что тот проявит хоть каплю того, что отдаленно напоминало бы здравый смысл.

– У меня сломана рука, – произнес Эндрю, что, по мнению Джорджа, должно было послужить объяснением или оправданием.

– Вы идиоты, причем оба.

– Пусть так, но нам нужны игроки, – сказала Билли. – Вдвоем сыграть в пэлл-мэлл не получится.

Технически так оно и было; вообще-то обычно играли вшестером. Можно было, конечно, обойтись и меньшим количеством игроков, но в любом случае их должно было быть не менее трех. Джордж играл с ними и раньше. Все остальные исполняли эпизодические роли, не в силах угнаться за Эндрю и Билли, зачастую пользовавшимися довольно изощренными и даже жестокими приемами. Для этих двоих суть игры заключалась не в том, чтобы выиграть, а скорее в том, чтобы не дать выиграть другому. Предполагалось, что Джордж будет просто бездумно ударять по своему шару во время их ожесточенной схватки.

– Игроков все равно недостаточно, – заметил Джордж.

– Джорджиана! – воскликнула Билли.

– Джорджиана? – эхом отозвался Эндрю. – Ты же знаешь, что ей не позволяют играть.

– Ради всего святого! Она давно не ребенок, и пора перестать с ней нянчиться.

– Перестань орать, Билли, – раздался голос сестры. – Из-за тебя у мамы начнется сердечный приступ, и успокаивать ее придется мне.

– Мы собираемся сыграть в пэлл-мэлл, – заявила Билли.

– О, это здорово! – Джорджиана осеклась, и ее голубые глаза округлились. – Подожди, ты хочешь сказать, что я тоже буду играть?

– Конечно! Почему нет? – отмахнулась Билли. – Ты же Бриджертон.

– О, замечательно! – едва не подпрыгнула от восторга Джорджиана. – Можно я возьму оранжевый молоток? Нет, зеленый. Хочу зеленый.

– Какой угодно, – сказал Эндрю.

Джорджиана повернулась к Джорджу:

– Ты тоже играешь?

– Полагаю, у меня нет выбора.

– Не стоит так уж переживать, – укорила его Билли. – Ты прекрасно проведешь время, и сам знаешь это.

– Нам все равно нужно больше игроков, – заметил Эндрю.

– Может, позовем сэра Реджи? – предложила Джорджиана.

– Нет! – тотчас же возразил Джордж.

Три головы разом повернулись к нему в полнейшем недоумении: судя по всему, он высказался слишком уж категорично.

– Он не произвел на меня впечатления джентльмена, которому придется по нраву столь травмоопасная игра, – пояснил Джордж, небрежно пожав плечами, потом перевел взгляд на собственные ногти, поскольку не мог никому посмотреть в глаза, и добавил: – Зубы, знаете ли…

– Зубы? – переспросила Билли.

Джорджу не нужно было видеть ее лицо, чтобы догадаться, о чем она подумала: девушка явно опасалась за его рассудок.

– Полагаю, у него действительно чудесная улыбка, – по-своему поняв слова Джорджа, заметила Билли. – А еще я помню, что как-то летом мы выбили Эдварду зуб. – Она перевела взгляд на Эндрю. – Кажется, ему было лет пять-шесть.

– Совершенно верно, – кивнул Джордж, хотя, признаться, совершенно не помнил этого происшествия. Должно быть, брат тогда лишился молочного зуба, поскольку сейчас все его зубы были на месте.

– Мы не можем просить Мэри участвовать в игре, – заметила Билли. – Она все утро провела в обнимку с горшком.

– Нам совершенно необязательно об этом знать, – поморщился Эндрю, но Билли не обратила на него никакого внимания.

– К тому же Феликс ей не позволит.

– Тогда давай пригласим Феликса, – предложил Джордж.

– Но это будет нечестно по отношению к Мэри.

Эндрю закатил глаза:

– Да что в этом такого?

Билли скрестила руки на груди:

– Если Мэри не может играть, то ему тоже не стоит.

– Леди Фредерика уехала в деревню со своей матерью и кузиной, – сообщила Джорджиана, – но леди Александру я видела в гостиной, и, кажется, ей нечем заняться.

Джорджу совершенно не хотелось провести остаток дня, выслушивая очередные рассказы о достоинствах лорда Нортуика, но после того, как он столь горячо отверг кандидатуру сэра Реджи, вряд ли будет разумно возражать против участия в игре леди Александры.

– Да, пожалуй, вы правы. Леди Александра прекрасно дополнит нашу команду, – заметил он дипломатично, – если, конечно, захочет играть.

– О, она непременно захочет, – ехидно протянула Билли и, посмотрев на сестру, кивнула в сторону Джорджа:

– Скажи ей, что лорд Кеннард тоже будет играть, и тогда она согласится с превеликим удовольствием.

– О, ради бога, Билли! – пробормотал Джордж, но та лишь самодовольно фыркнула:

– Она любезничала с тобой весь вечер!

– Потому что сидела рядом со мной, – возразил Джордж. – Вряд ли у нее был выбор.

– А вот и был. Слева от нее сидел брат Феликса. Вполне подходящий собеседник. Она много что могла с ним обсудить.

– Так и будете обмениваться колкостями, словно ревнивые любовники, или мы все же начнем игру? – встал между ними Эндрю, очень довольный собой.

– Идиот, – бросила Билли, прежде чем повернуться к Джорджиане. – Значит, решено: леди Александра играет. Приведи ее и всех, кого сможешь найти, но желательно джентльмена, чтобы нас было поровну.

Джорджиана кивнула, уточнив:

– Но не сэра Реджинальда?

– Джордж слишком беспокоится о его зубах.

Эндрю сдавленно фыркнул, но после того, как Джордж ткнул его локтем в ребра, взял себя в руки.

– Встретимся здесь? – спросила Джорджиана.

На мгновение задумавшись, Билли ответила:

– Нет, думаю, будет лучше встретиться на западной лужайке. Потом она повернулась к Джорджу и Эндрю: – А я прослежу, чтобы туда принесли принадлежности для игры.

Девушки вышли из библиотеки, оставив Джорджа наедине с младшим братом.

– Его зубы, да? – пробормотал Эндрю.

Джордж гневно сверкнул глазами, а брат наклонился к нему – слишком близко, чем вызвал раздражение, – и сообщил:

– Держу пари, он безупречно соблюдает гигиену полости рта.

– Заткнись.

Эндрю рассмеялся, а потом изобразил на лице то, что, по его мнению, должно было выражать обеспокоенность, и указал на собственные зубы:

– У тебя что-то застряло…

Джордж закатил глаза и протиснулся мимо него к двери.

Эндрю вытянулся по стойке смирно, потом нагнал брата, обогнал и широко улыбнулся через плечо:

– Леди обожают ослепительные улыбки.

Джорджу безумно захотелось его придушить или воспользоваться молотком.