Если бы не мисс Бриджертон…

Глава 23

Билли очень хорошо понимала, чем может закончиться ее присутствие в спальне Джорджа посреди ночи, но все-таки приняла такое решение, тихонько прокралась в его спальню, с привычной ловкостью повернув дверную ручку так, что запирающий механизм защелкнулся практически бесшумно. Потом она уселась в его кресло, прислушиваясь к доносившимся извне звукам в ожидании его возвращения и то и дело посматривая на его кровать, отчетливо осознавая, что здесь он спит и именно здесь будет когда-нибудь заниматься любовью со своей женой.

Билли убеждала себя, что пришла сюда потому, что хотела знать, куда он пропал, почему оставил ее, и еще потому, что очень волновалась и понимала, что не сможет заснуть, пока он не вернется домой. Но с самого начала она знала, что здесь может произойти, и наконец смогла себе признаться, что очень этого хочет.

Джордж притянул ее к себе, и она не выказала удивления или притворного негодования. Они всегда были честны друг с другом, поэтому Билли обвила его шею руками и ответила на поцелуй каждым своим лихорадочным вздохом.

Все было так же, как и в первый раз, когда он ее поцеловал, и в то же время не так. Его руки были, казалось, повсюду, а ее пеньюар, такой тонкий и шелковистый, ничуть не защищал от его пальцев. Когда его руки обхватили ее ягодицы и принялись с отчаянием сжимать ее плоть, ее сердце пело от радости.

Джордж обращался с ней не как с фарфоровой куклой, а как с женщиной из плоти и крови, и Билли это очень нравилось.

Его тело так плотно прижималось к ее собственному, что Билли ощущала, как он возбужден, и это делало ее счастливой, потому что это она заставила Джорджа Роксби сходить с ума от желания.

Билли хотелось прикусить мочку его уха, слизать соль с кожи, изучить языком очертания его губ, выгнуться ему навстречу и услышать, как учащается его дыхание.

Она хотела его всего, хотела безумно!

В мгновения между поцелуями с ее губ срывалось его имя, и она наслаждалась этими звуками. И как она могла раньше считать его холодным и бесстрастным? Поцелуи Джорджа были такими жадными, такими горячими, словно он хотел поглотить ее целиком, сделать ее своей. И Билли, которая не признавала, когда кто-то брал над ней верх, вдруг захотела, чтобы Джордж преуспел в этом.

– Ты такая… красивая. Невероятно, – с трудом проговорил Джордж. Его губы были слишком заняты ее губами, чтобы из слов составить фразу. – Твое платье сегодня… Поверить не могу, что ты надела красное.

Билли взглянула на Джорджа, и ее лицо осветила озорная улыбка:

– Не думаю, что белое мне к лицу. «А после сегодняшней ночи в этом не будет сомнений».

– Ты выглядела как богиня, – хрипло произнес Джордж, а потом на мгновение замер и, отстранившись, добавил: – Но знаешь, в бриджах ты мне нравишься больше.

Не удержавшись, Билли рассмеялась, но он предостерегающе зашипел и прикусил мочку ее уха.

– Прости. Забываю, что нужно вести себя тихо.

Джордж смотрел на нее сверху вниз и при этом напоминал пирата.

– Я знаю, как заставить тебя замолчать.

– О да, пожа… – Билли не удалось закончить фразу: ее губы оказались в плену поцелуя, на сей раз совершенно неистового.

Она почувствовала, как его пальцы коснулись ее талии и скользнули за пояс пеньюара. Его полы разошлись в стороны, а потом он и вовсе с тихим шорохом лег на пол вокруг ее ног.

Обнаженные руки Билли, которых коснулся ночной воздух, покрылись мурашками, но она чувствовала не холод, а лишь прикосновения Джорджа, благоговейно и медленно поглаживавшего их от ключиц до запястий.

– У тебя веснушки. – Он наклонился и запечатлел поцелуй на сгибе руки. – А еще вот здесь.

– Ты видел их и раньше, – тихо заметила Билли, поскольку в этом не было ничего необычного или нескромного: она в жаркую погоду носила платья с короткими рукавами.

Джордж засмеялся:

– Но я никогда не уделял им должного внимания.

– Верно.

– М-м-м… – Джордж взял ее руку и, слегка развернув, сделал вид, будто изучает веснушки. – Это определенно самые восхитительные отметины во всей Англии.

Билли ощутила, как по телу разливается теплая волна.

– Только в Англии?

– Ну, я не знаю, как за границей… Но вот что мне пришло в голову. – Голос Джорджа понизился и теперь напоминал хриплый рык. – Мы ведь можем поискать веснушки и в других местах, например вот здесь. – Его палец скользнул за лиф ночной сорочки, в то время как рука коснулась бедра. – Или здесь.

Билли судорожно вздохнула.

– Наверняка они есть и вот здесь, под коленкой, – произнес Джордж, обдав горячим дыханием ее ухо и погладив ямочку на ноге.

Билли смогла лишь кивнуть.

– На одном из пальчиков ноги, – предположил Джордж. – Или на спине.

– Пожалуй, стоит проверить, – с трудом выдавила Билли.

Джордж глубоко вздохнул, и Билли вдруг поняла, как отчаянно он старается сдерживать свою страсть. В то время как она с радостью давала себе свободу, Джордж вел ожесточенную борьбу со своим желанием. Билли знала – каким-то образом поняла, – что, будь он менее достойным, у него не хватило бы воли обращаться с ней с такой нежностью.

– Если ты… если тебе… пусть это произойдет, – решительно сказала Билли.

Джордж в ответ дернулся всем телом, и ей на мгновение показалось, что он испытывает боль.

– Мне не стоит…

– Стоит.

Пальцы Джорджа сильнее сжали ее плечи.

– Я не смогу остановиться.

– А я и не хочу, чтобы ты останавливался.

Дыхание Джорджа стало прерывистым, и он отстранился так, чтобы их лица разделяло несколько дюймов. Ладони его легли ей на щеки, удерживая лицо в неподвижности, взгляд словно прожигал ее насквозь.

– Ты выйдешь за меня замуж, – констатировал Джордж.

Билли кивнула, не оставляя себе времени для сомнений, но он потребовал:

– Скажи это! Произнеси вслух.

– Да, – прошептала Билли, – я выйду за тебя замуж. Обещаю.

Джордж на мгновение замер, а потом, прежде чем Билли успела прошептать его имя, подхватил ее на руки и, буквально швырнув на кровать, прорычал:

– Ты моя!

Приподнявшись на локтях, Билли наблюдала, как он сначала вытаскивает рубашку из-за пояса штанов, а потом и вовсе стягивает ее через голову. При виде его обнаженного торса у Билли перехватило дыхание. Джордж был великолепен, хотя такое, наверное, странно говорить о мужчине. Красив и идеально сложен. Она знала, что он не трудился физически: не покрывал дома соломой и не возделывал поля, – но наверняка регулярно занимался спортом, поскольку был идеально сложен, выглядел поджарым и мускулистым. Особенно это подчеркивали отблески пламени свечей, танцевавшие на его коже.

Билли села на кровати и протянула к нему руки. Кончики ее пальцев так и горели от желания к нему прикоснуться, узнать, действительно ли его кожа такая гладкая и горячая, какой кажется, но Джордж хвастался вне пределов досягаемости и пожирал ее голодным взглядом.

– Ты такая красивая! – Он подошел ближе, но прежде, чем Билли успела к нему прикоснуться, взял ее руку и поднес к губам. – Увидев тебя сегодня, я испугался, что у меня остановится сердце.

– А сейчас? – прошептала Билли.

Джордж прижал ее руку к своей груди, и девушка ощутила биение его сердца и почти услышала, как оно эхом отдается в ее теле. Какой же он сильный, крепкий и мужественный!

– Знаешь, что я желал сегодня сделать? – произнес он еле слышно.

Билли покачала головой, не вникая в смысл сказанного, завороженная его низким, источавшим жар голосом.

– Развернуть тебя и вытолкать за дверь, пока кто-нибудь не увидел: мне этого не хотелось. – Джордж провел пальцем по ее губам. – И сейчас не хочется.

Горячая волна разлилась по телу Билли, и она вдруг почувствовала свою женскую силу.

– Я тоже не хочу, чтобы кто-то тебя видел так, как я сейчас.

Губы Джорджа медленно изогнулись в улыбке, пальцы скользнули по шее девушки, прошлись по нежной впадинке у ключицы и остановились, лишь добравшись до ленты, удерживавшей ворот ночной сорочки. Не отрывая взгляда от ее лица, Джордж потянул за один конец, медленно высвобождая ленту из узла, который становился все слабее и меньше, пока не развязался окончательно.

Словно зачарованная, Билли наблюдала, как пальцы Джорджа легонько пробежались по ее коже и подхватили край лифа. Шелк соскользнул с ее плеча, а потом медленно заструился вниз по руке. Билли оказалась так близка к тому, чтобы явить взору Джорджа свою наготу, но не ощущала ни робости, ни страха, лишь страсть и неумолимое желание испытать ее сполна.

Билли подняла глаза, и Джордж последовал ее примеру, будто они условились об этом заранее. Он вопросительно взглянул на нее, и она кивнула, точно зная, о чем он спрашивает. Джордж втянул носом воздух – прерывистый звук свидетельствовал о силе его желания – а потом легонько развел в стороны створки ее ночной рубашки. Бледно-персиковый шелк окутал ее талию роскошной волной, но она этого не замечала: Джордж смотрел на нее с таким благоговением, что у нее перехватило дыхание.

Чуть подрагивавшей рукой он обхватил ее трепетавшую грудь, легонько коснувшись ладонью соска. Ощущение оказалось настолько острым и восхитительным, что Билли охнула, испугавшись: от единственного прикосновения у нее свело судорогой живот. Она испытывала какой-то странный голод, но есть не хотела. Просто чувствительное местечко между ног болезненно сжалось, стало горячим и влажным.

Так вот, значит, что это за ощущение? Словно бы она не была единым целым без этого мужчины?

Билли с интересом наблюдала, как он ее ласкает. Его рука, такая большая, такая сильная и такая волнующе мужественная на фоне ее молочной кожи, двигалась медленно, что резко контрастировало с недавними лихорадочными поцелуями. Джордж заставлял Билли чувствовать себя бесценным произведением искусства, изучая каждый изгиб ее тела.

Девушка прикусила нижнюю губу, и из ее горла вырвался еле слышный стон, когда Джордж убрал руку, и теперь их связывало лишь прикосновение кончиков пальцев к соску.

– Тебе нравится.

Билли кивнула. Их взгляды встретились.

– А вот это тебе понравится еще больше, – шепнул Джордж, и Билли охнула, когда он наклонил голову и обхватил сосок губами. Язык его принялся описывать чувственные круги, и она ощутила, как нежные вершинки превратились в тугие бусины, как случалось зимой от холода.

Но ведь сейчас не было холодно.

Прикосновения Джорджа напоминали электрические разряды. Все тело Билли напрягалось и выгибалось, так что ей пришлось упереться в матрас руками, чтобы не упасть навзничь.

– Джордж! – практически взвизгнула она, и ему пришлось на нее шикнуть.

– Ты ничему не учишься, да? – обдавая ее своим дыханием, пробормотал он.

– Это ты вынуждаешь меня кричать.

– Дело вовсе не в этом, – с самодовольной улыбкой произнес Джордж.

Билли с тревогой взглянула на него:

– Я вовсе не собиралась бросать тебе вызов.

В ответ на это Джордж лишь рассмеялся, хотя и гораздо тише, чем кричала Билли.

– Просто строю планы на будущее, когда мои эмоции не будут иметь никакого значения.

– Джордж, ведь в доме слуги!

– Которые работают на меня. Когда поженимся, мы будем кричать так много и так громко, как пожелаем, – сплетая свои пальцы с ее пальцами, сказал он.

Билли почувствовала, как ее лицо заливает густая краска стыда.

Джордж поцеловал ее в щеку:

– Я тебя смутил?

– Ты знаешь, что да, – проворчала Билли.

Взглянув на нее сверху вниз, Джордж дерзко улыбнулся:

– Пожалуй, мне не стоит слишком уж этим гордиться.

– Но ты гордишься.

Джордж поднес ее руку к губам:

– Верно.

Билли разглядывала его лицо и, несмотря на сладостное томление во всем теле, готова была довольствоваться даже этим. Заметив едва отросшую щетину, она ласково погладила его по щеке и ощутила, как стало щекотно кончикам пальцев. Билли провела пальчиком по его бровям, вспомнив, как эти прямые решительные линии могут высокомерно изгибаться, дотронулась и до губ, которые оказались на удивление мягкими. Сколько раз она смотрела на них, когда Джордж говорил, даже не подозревая о том, что они могут доставлять такое удовольствие.

– Ищешь дефекты? – хрипло спросил Джордж с усмешкой.

– Нет, запоминаю.

У Джорджа перехватило дыхание, и он вновь завладел ее губами. Потом его губы пустились в путешествие по ее шее, дразня и оставляя на коже обжигающие следы. Билли почувствовала, как ее укладывают на прохладные простыни, а потом мужское тело прижимает к матрасу. Ночная сорочка скользнула по ногам и оказалась на полу. Билли была полностью обнажена, но совсем не ощущала неловкости, ведь это был Джордж, ее любимый, которому она доверяла.

Билли почувствовала, как руки Джорджа переместились к поясу бриджей, и он еле слышно выругался, вынужденный оставить Билли, чтобы, как он сказал, избавиться от чертовых тряпок. Услышав, как он чертыхается, она не выдержала и тихонько засмеялась, но, судя по всему, ему было не очень весело.

– Ты надо мной смеешься? – спросил Джордж, дерзко вскинув бровь.

– Нет, а вот если бы я пришла в платье с тридцатью шестью обтянутыми тканью пуговицами на спине, ну, тогда…

Джордж зашипел:

– Оно не пережило бы этой ночи.

Билли рассмеялась, а когда одна из пуговиц со штанов Джорджа шлепнулась на пол, рассмеялся и он.

Наконец с горем пополам он разделся и забрался обратно в постель.

Ее вдруг охватило легкое беспокойство, и она осторожно произнесла:

– Я знаю, что все получится, потому что не я первая… это происходило на протяжении веков… но вынуждена признаться: мне немного не по себе.

Джордж поцеловал ее в уголок губ:

– Доверься мне.

– Я верю тебе, но не могу довериться этому.

Билли вспомнила о том, что видела на конюшнях на протяжении многих лет. Судя по всему, ни одна из кобыл не радовалась происходившему.

Джордж рассмеялся, скользнув своим телом по ее телу:

– Все будет хорошо. Просто нам нужно убедиться, что ты готова.

Билли понятия не имела, что это означает, но и строить предположений тоже не могла, поскольку пальцы Джорджа начали проделывать с ней что-то очень странное, но восхитительное.

– Ты делал уже так, – сообщила она, судорожно вздохнув.

– Да, и тебе это нравилось, но сейчас все иначе.

Билли вопросительно взглянула на него, и по ее глазам он все понял.

– Просто доверься мне, – тихо сказал Джордж, накрывая губы девушки в поцелуе, в то время как его рука отправилась в путешествие вверх по ее бедру, поглаживая и пощипывая кожу. – Ты такая сильная. И мне очень это нравится.

Билли прерывисто вздохнула. Его рука теперь покоилась в самой верхней части ее бедра, обхватив его, а большой палец лениво касался пушистого холмика.

– Доверься мне, – уже в который раз прошептал Джордж. – Расслабься и ни о чем не думай.

Это был приказ, которому Билли без труда подчинилась, тем более что он принялся покрывать ее шею поцелуями.

Все было так же, как прежде: когда Джордж так дразнил ее, она теряла рассудок. Желания тела взяли верх, и Билли забыла, чего именно опасалась. Ее ноги сами собой раздвинулись, и Джордж устроился между ними, а потом – о господи! – дотронулся до нее. Эти прикосновения оказались настолько изумительными и греховными, что Билли ощутила такой чувственный голод, коего никогда не знала прежде, и желала большего. Ей хотелось крепче его обнять, притянуть к себе, заставить…

– Джордж, я хочу…

– Чего ты хочешь? – проворковал он, погружая палец во влажные складки ее естества.

Ощущения были такими незнакомыми, что Билли едва не закричала:

– Я хочу… хочу… просто хочу!

– Здесь наши желания совпадают, – хрипло выдавил Джордж, и Билли ощутила легкое давление. – Будет больно, но совсем недолго.

Она кивнула, и каким-то образом ей удалось расслабиться, а Джорджу – осторожно протиснуться в ее лоно. Давление все усиливалось, пока не взорвалось вспышкой боли, но ее затмило всепоглощающее желание прижаться к любимому еще сильнее. Он остановился:

– Все хорошо?

Билли кивнула, и Джордж, с облегчением вздохнув, качнул бедрами и вошел в нее еще глубже.

И все же Билли знала, что он сдерживается. Словно в подтверждение ее мыслей он скрипнул зубами, как будто тоже испытал боль, но следом со стоном выдохнул ее имя, словно воспевал божество, а то, что он проделывал с ней своей плотью и пальцами, лишь разжигало охвативший ее пожар страсти.

– Джордж, – судорожно выдохнула Билли, не в силах терпеть нараставшее в теле напряжение. – Пожалуйста…

Движения его стали более интенсивными, и Билли подалась ему навстречу, ощутив непреодолимое желание двигаться, когда боль ушла и ее сменила страсть.

– О Билли! – простонал Джордж. – Господи, что ты со мной делаешь?

А потом, когда уже едва не теряла рассудок, произошло то, чему она не знала названия. Ее тело вдруг сжалось, его охватила дрожь, и, когда она уже думала, что больше никогда не сможет вздохнуть, мир рассыпался на мириады осколков, сознание померкло.

А движения бедер Джорджа все ускорялись. Наконец он уткнулся ей в шею, пытаясь заглушить вырывавшиеся из горла хриплые крики.

– Моя… – произнес он, обдав ее кожу горячим дыханием.

– Мой! – выдохнула и Билли.