Если бы не мисс Бриджертон…

Глава 19

Когда Джордж вернулся домой поздно вечером, в особняке царила тишина. Холл освещали два канделябра, зато свечи в остальных помещениях были погашены на ночь. Джордж сдвинул брови: неужели все уже спят? Но нет, дворецкий Темперли на посту.

Когда он вышел навстречу, чтобы забрать шляпу и пальто, Джордж спросил:

– Леди Мэнстон дома?

– Да, ваша светлость. Она попросила отнести поднос с ужином в ее покои.

– А мисс Бриджертон?

– Кажется, тоже ужинала у себя.

Джордж почувствовал разочарование, хотя и не должен был. В конце концов, он сам последние несколько дней старательно избегал их обеих. Теперь они, кажется, стали это делать за него.

– Прикажете подать ужин в ваши покои, ваша светлость?

Задумавшись на мгновение, Джордж ответил:

– Почему бы и нет?

Похоже, в этот вечер компании не предвидится, а он почти ничего из того, что стояло на столе у лорда Орбатнота, не ел. Должно быть, виной всему копченая сельдь. Честно говоря, ее запах напрочь отбил аппетит.

– Не желаете ли для начала выпить бренди в гостиной? – поинтересовался Темперли.

– Нет, думаю, сразу отправлюсь к себе. День выдался длинный.

Темперли почтительно кивнул в своей привычной манере:

– Для всех нас, ваша светлость.

Джордж искоса посмотрел на дворецкого:

– Моя матушка заставляла вас работать до изнеможения, Темперли?

– Вовсе нет, – ответил дворецкий, и на его угрюмом лице промелькнуло что-то вроде намека на улыбку. – Я говорю о леди. Если позволите, я возьму на себя смелость заметить, что они выглядели весьма уставшими, когда вернулись домой сегодня днем. Особенно мисс Бриджертон.

– Боюсь, моя матушка чрезвычайно ее изнурила, – с усмешкой ответил Джордж.

– Именно так, ваша светлость. Леди Мэнстон никогда не бывает так счастлива, как в те моменты, когда готовит к замужеству молодую леди.

Джордж замер, но поспешил замаскировать свою оплошность, сосредоточив все внимание на руках, с которых стягивал перчатки.

– Это намерение может показаться весьма амбициозным, учитывая, что мисс Бриджертон не собирается оставаться в городе на сезон.

Темперли откашлялся:

– Доставили очень много свертков.

Это был его способ сообщить, что все вещи, необходимые молодой леди для успешного появления на рынке невест, были куплены и доставлены в дом.

– Уверен, мисс Бриджертон ждет настоящий успех, – невозмутимо произнес Джордж.

– Она очень славная и веселая девушка, – согласился Темперли.

Разворачиваясь, чтобы уйти, Джордж натянуто улыбнулся. Трудно было представить, почему дворецкий пришел к выводу, что Билли веселая. В те несколько мгновений, когда Джорджу довелось увидеться с ней, она выглядела непривычно подавленной.

Наверное, ему следовало приложить чуть больше усилий: отвезти Билли поесть мороженого или просто погулять, но он был слишком занят добычей информации в военном министерстве. Для разнообразия было чертовски приятно сделать хоть что-то, даже если результаты принесут разочарование.

Джордж направился было к лестнице, но остановился и обернулся. Темперли не двинулся с места.

– Я всегда полагал, что графиня надеется на брак мисс Бриджертон с Эдвардом, – как бы случайно заметил Джордж.

– Ее светлость не сочла нужным посвящать меня в свои планы, – дипломатично заметил Темперли.

– Ну да, конечно, – сказал Джордж, еле заметно покачав головой. Как же низко он пал: пытается выведать сплетни у дворецкого!

– Доброй ночи, Темперли.

Джордж подошел к лестнице и уже поставил ногу на ступеньку, когда дворецкий его окликнул:

– Они действительно о нем говорили.

Джордж развернулся.

Темперли откашлялся:

– Полагаю, я не нарушу конфиденциальности, сообщая вам, что они говорили о нем за завтраком.

– Нет, – покачал головой Джордж, – конечно, не нарушите.

Последовала долгая пауза.

– Мы постоянно молимся за мастера Эдварда, – произнес наконец Темперли. – Нам всем его не хватает.

Это было правдой. Но как характеризовало Джорджа то обстоятельство, что теперь, когда Эдвард пропал без вести, он скучал по брату сильнее, чем когда их просто разделял океан?

Он медленно поднялся по лестнице. Лондонский особняк был гораздо меньше Крейк-хауса, и все его спальни располагались на одном этаже. Билли разместили во второй по величине гостевой спальне, что показалось Джорджу довольно нелепым, однако его мать всегда настаивала, чтобы самая большая и удобная гостевая спальня оставалась свободной: «Никогда не знаешь, кто может неожиданно нагрянуть в гости».

«Разве что король заглянет», – парировал Джордж и тут же ловил на себе недовольный взгляд, за которым следовала улыбка. Его мать любила хорошие шутки, хотя лучшая комната так и продолжала пустовать на протяжении последних двадцати лет.

Джордж остановился посреди коридора, не совсем напротив двери спальни Билли, но все же ближе к ней, чем к остальным комнатам. В щель под дверью пробивался слабый отблеск пламени свечи. Интересно, чем она занимается? И почему до сих пор не спит?

Джордж понял, что скучал по ней, и это его несказанно удивило.

Будучи с ней под одной крышей, всего через три комнаты от нее, он все равно скучал и сам был в этом виноват, потому что старательно ее избегал. Но что было делать? Он целовал ее так, что едва не утратил рассудок, и после этого ожидал, что их ждет вежливая беседа за завтраком, в присутствии его матери?

Нет, ему не хватит духу.

Он должен на ней жениться. Джордж действительно этого хотел, пусть всего месяц назад эта идея и казалась ему безумной. Нравиться ему она начала еще в Крейк-хаусе. Билли сказала, что ему не придется на ней жениться, но он только и думал о том, чтобы…

Мысль о женитьбе пришла в голову лишь на мгновение, так что не было времени что-то обдумывать или анализировать, можно было лишь ощущать, и это ощущение – чудесное, теплое, точно дуновение ветерка весной, – ему понравилось.

Но потом на сцену вышла его мать и принялась рассуждать, как восхитительно Билли и Эдвард смотрятся вместе и какая они идеальная пара. Остального Джордж не помнил – лишь то, что это было нечто приторно-слащавое. По словам Темперли, этот разговор продолжался за завтраком, сдобренный тостами с апельсиновым джемом.

Ну вот. Ясно как божий день, что он влюбился в Билли Бриджертон. Джордж едва не рассмеялся.

Если бы он влюбился в кого-то другого – кого-то нового, чье присутствие не пробуждало бы в нем такого изобилия воспоминаний, – были бы для него собственные чувства так же очевидны?

В случае с Билли все его эмоции и ощущения совершили поворот на сто восемьдесят градусов, ведь ему пришлось позабыть о том, что на протяжении всей жизни она была для него лишь помехой сродни попавшему в ботинок камешку. Джордж не мог не видеть того, что сияло в сознании подобно яркому обещанию.

Была ли Билли влюблена в Эдварда? Возможно. Кажется, его мать так и думала. Конечно, ничего подобного леди Мэнстон не говорила, но она обладала выдающимся талантом доводить свое мнение до сведения окружающих, не высказывая его прямо. Однако того, что услышал Джордж, хватило, чтобы пробудить в его душе безумную ревность.

Влюбиться в Билли! Ничего более безумного невозможно было и представить.

Джордж сдержанно выдохнул и продолжил путь к своей комнате, но при этом ему пришлось пройти мимо спальни Билли, мимо соблазнительного мерцания света под дверью. Джордж замедлил шаг, словно что-то предчувствовал, и вдруг дверь распахнулась.

– Джордж? – В дверном проеме возникло лицо Билли. Она еще не успела снять платье, но волосы распустила и заплела в длинную толстую косу, которая была перекинута через плечо. – Мне показалось, что я услышала шаги, вот и…

Отвесив поклон, Джордж с трудом заставил себя улыбнуться:

– Как видишь, это всего лишь я.

– Я ужинала, – пояснила девушка, указывая на комнату, и застенчиво улыбнулась. – Мы с твоей мамой так устали. У меня не очень получается ходить по магазинам. Я и понятия не имела, что это так долго и так нудно, к тому же столько приходится стоять!

– Согласен. От необходимости стоять на месте устаешь сильнее, чем от ходьбы.

– Вот-вот! – оживилась Билли. – Я всегда это говорила.

Джордж хотел уже что-то ответить, но в этот момент почему-то вспомнил, как нес ее на руках после переделки, в которую она попала из-за кота. Он пытался описать странные ощущения, когда нога вдруг слабеет и подгибается сама по себе.

Билли прекрасно его поняла.

Ирония состояла в том, что у него нога никогда не подламывалась, он все это выдумал, сам уже не помнил, для чего, но вспомнил тот момент и то, что Билли его поняла: это было заметно по едва уловимой улыбке на ее устах.

Джордж взглянул на девушку, с выжиданием смотревшую на него, и сообразил, что должен что-то сказать. Поскольку он не мог высказать то, о чем думал, констатировал очевидное:

– Ты все еще одета.

Билли мельком взглянула на свое платье, то самое, что было на ней, когда он ее поцеловал, в цветочек. Оно очень ей шло. Надо об этом помнить и всегда выбирать наряды с цветочным рисунком.

– Я подумала, что, возможно, спущусь вниз после того, как поем, – пояснила Билли. – Чтобы выбрать в библиотеке книгу.

Джордж кивнул.

– Мама всегда говорит, – продолжила Билли, – раз надела халат, значит готовишься отойти ко сну и больше не выходишь из своей спальни.

Джордж улыбнулся:

– Это требование этикета?

– Вообще-то она много чего говорит, но скорее всего я забыла даже то, что умудрилась не пропустить мимо ушей.

Джордж застыл как статуя, прекрасно осознавая, что должен пожелать Билли спокойной ночи, и не в силах вымолвить ни слова. Мгновение было слишком сокровенным, слишком идеально освещенным трепещущим пламенем свечей, слишком чудесным.

– Ты голоден? – поинтересовалась Билли.

– Нет. Вернее, да. – Джордж вспомнил копченую сельдь. – Не знаю.

Билли вскинула брови:

– Да, любопытно.

– Вообще-то я попросил, чтобы мне принесли что-нибудь перекусить наверх. Всегда ненавидел ужинать в одиночестве внизу.

– Я тоже, – призналась Билли, немного помолчала и добавила: – Сегодня пирог с ветчиной. Очень вкусный.

– Отлично. – Джордж откашлялся. – Ну… я, пожалуй, пойду. Спокойной ночи, Билли.

Джордж развернулся, намереваясь уйти, пусть и совсем не хотел этого.

– Джордж, подожди!

Он ненавидел себя за то, что затаил дыхание.

– Это же безумие.

Он обернулся. Билли по-прежнему стояла на пороге, легонько опираясь рукой о дверной косяк. Неужели ее лицо всегда было таким выразительным?

Джордж пришел к выводу, что всегда. Она никогда не прятала своих чувств под маской безразличия, и именно это раздражало его большее всего, когда они были детьми. Билли упрямо не желала, чтобы ее игнорировали.

Но это было раньше, а теперь все кардинально изменилось.

– Безумие? – переспросил Джордж, не очень-то понимая, что она имела в виду, а догадок строить не хотел.

Губы Билли дрогнули в неуверенной улыбке.

– Мы ведь сможем быть друзьями.

«Друзьями?»

– То есть я, конечно, знаю, что…

– Что мы с тобой целовались? – подсказал Джордж.

Билли охнула от неожиданности, а потом буквально прошипела:

– Я не собиралась говорить об этом так откровенно. Ради бога, Джордж, твоя мама еще не спит.

И, пока Билли лихорадочно вглядывалась в темноту коридора, Джордж отбросил прочь оттачиваемые годами благородные манеры и переступил порог ее спальни.

– Что ты делаешь?

– Очевидно, все-таки можно шептать и кричать одновременно, – тихо протянул Джордж.

– Ты не можешь здесь находиться!

Джордж улыбнулся, когда она закрыла дверь.

– Я подумал, что ты не захочешь вести такого рода беседы в коридоре.

Во взгляде Билли читался сарказм в самом ярком его проявлении.

– Полагаю, внизу есть две гостиных и библиотека.

– И посмотри, чем все закончилось, когда мы с тобой оказались вместе в гостиной.

Билли мгновенно вспыхнула, но ее не так-то легко было сбить с толку. С мгновение она, казалось, скрежетала зубами, заставляя себя успокоиться, а потом спросила:

– Ты что-нибудь узнал об Эдварде?

Вся веселость Джорджа тут же улетучилась.

– Ничего существенного.

– Но хоть что-нибудь узнал? – с надеждой взглянула на Джорджа девушка.

Он не хотел говорить об Эдварде: на то имелось много причин, и все же ответить надо было.

– Только предположения отставного генерала.

– Мне жаль. Должно быть, ты очень разочарован. Как бы хотелось тебе помочь! – Билли облокотилась о край кровати и посмотрела на Джорджа, сдвинув брови. – Так тяжело бездействовать. Ненавижу это ничегонеделание.

Джордж закрыл глаза и судорожно вздохнул: опять они полностью сошлись во мнениях.

– Иногда я думаю, что мне стоило бы родиться мальчиком.

– Нет! – возразил Джордж, да с таким жаром, что Билли рассмеялась:

– Это комплимент? Полагаю, ты это сказал после… ну, ты знаешь…

Он знал, но недостаточно.

– Как бы мне хотелось стать хозяйкой Обри-холла! – мечтательно протянула Билли. – Я знаю там каждый уголок, какой культурой засеяно каждое из полей, помню по именам всех арендаторов и дни рождения многих из них.

Джордж удивленно посмотрел на девушку. С каждым днем он узнавал о ней все больше, и это поражало.

– Из меня получился бы отличный виконт Бриджертон.

– Твой брат всему научится, – мягко сказал Джордж, опускаясь в стоявшее у стола кресло. Билли же не садилась, но и не стояла в полном смысле этого слова. И хотя они были наедине за закрытыми дверями, он предпочитал не думать, что это вопиющее нарушение приличий.

– О, я знаю, – кивнула Билли. – Эдмунд очень умный, правда, только постоянно меня раздражает.

– Ему пятнадцать. Возраст такой. Повзрослеет, и все изменится.

Билли многозначительно посмотрела на Джорджа:

– Если не ошибаюсь, ты в этом возрасте был уже совершенно взрослым.

Джордж вскинул бровь. На языке вертелось множество разных ответов, но он решил просто наслаждаться непринужденностью момента.

– Как ты с этим справляешься? – спросила Билли.

– С чем?

– С этим. – Билли подняла руки, словно признавая поражение. – С беспомощностью.

Джордж посмотрел ей в глаза, и Билли добавила:

– Ты ведь чувствуешь себя именно так, верно?

– Не совсем понимаю, о чем ты, – пробормотал Джордж, хотя на самом деле ему было все предельно ясно.

– Знаю, ты хотел бы иметь возможность купить офицерский чин. Вижу это по твоему лицу каждый раз, когда твои братья говорят о службе.

Неужели это столь очевидно?

– Почему ты молчишь? Я не права?

– Просто подумал…

Билли снисходительно улыбнулась, позволяя Джорджу размышлять вслух.

– Знаешь, а я не жалею, что не пошел служить. Мое место здесь, – произнес Джордж.

– Ты говоришь так, словно понял это только сейчас.

– Нет, – задумчиво протянул Джордж, – я всегда это знал.

– Но не смирился с этим? – не унималась Билли.

Джордж усмехнулся:

– Нет, я определенно с этим смирился. Просто не позволял себе… – Он заглянул в ее чудесные карие глаза и на мгновение осекся, потом продолжил: – Не позволял признаться себе, что мне это нравится.

– А сейчас?

Джордж решительно кивнул:

– Нравится. Если бы мне… – Он осекся и исправился: – Если бы нам не было никакого дела до земель и тех, кто живет на них, за что тогда воюют Эндрю и Эдвард?

– Если они намерены рисковать жизнью ради короля и страны, – тихо произнесла Билли, – мы должны сделать так, чтобы это были достойные король и страна.

Их взгляды встретились, и Билли улыбнулась. В комментариях не было нужды, и они молчали до тех пор, пока Билли не заметила:

– Слуги наверняка уже принесли тебе ужин.

Джордж вскинул бровь:

– Пытаешься от меня отделаться?

– Нет, всего лишь защитить свою репутацию, – возразила Билли. – Да и твою тоже.

– Если помнишь, я предложил тебе стать моей женой.

– Нет, такого не было, – усмехнулась Билли и, как сварливая старуха, заметила: – Ты сказал: «Конечно же, я на тебе женюсь», а это вовсе не то же самое.

Джордж задумчиво взглянул на девушку:

– Я мог бы опуститься на колено.

– Перестань меня дразнить. Это очень дурно с твоей стороны.

Голос Билли задрожал, и Джордж почувствовал, как что-то сжимает ему грудь. Его губы приоткрылись, но в этот момент Билли оттолкнулась от края кровати, подошла к окну и, скрестив руки, устремила взгляд в ночь.

– Это вовсе не смешно!

Джордж мгновенно оказался на ногах.

– Билли, прости. Ты должна знать, что я бы никогда…

– Тебе лучше уйти.

Джордж замер на месте.

– Тебе лучше уйти, – повторила Билли, но на этот раз настойчивее. – В любой момент придут слуги с твоим ужином.

Она совершенно определенно прогоняла его, тем самым оказывая услугу: не позволила выставить себя идиотом. Ведь если бы Билли хотела получить предложение, разве отказалась бы заглотить наживку, которую он подкинул ей столь откровенно?

– Как скажешь.

Джордж отвесил вежливый поклон, хотя Билли стояла к нему спиной, и вышел из комнаты.

О господи! Что же она наделала?

Он мог бы сделать ей предложение, прямо здесь и сейчас, а она его остановила, потому что… Черт возьми, она сама не знала почему. Не она ли ходила целый день как в тумане и гадала, почему он ее избегает, и мечтала о том, чтобы он опять ее поцеловал?

Разве замужество не гарантировало ей множество таких поцелуев? Разве положение хозяйки поместья не помогло бы ей в достижении собственных (по общему признанию, несвойственных леди) целей?

Правда, Джордж сидел, развалившись в кресле как хозяин (что, по сути, так и было), и Билли не могла понять, говорил ли он всерьез. Неужели, как обычно, просто дразнил, решив повеселиться? Джордж никогда не был жестоким и не стал бы намеренно ранить ее чувства, но если полагал, что она все воспримет как шутку, то наверняка чувствовал себя вправе пошутить…

Именно так поступил бы Эндрю. Нет, он, конечно, не стал бы ее целовать, да и она вовсе этого не хотела, но, если бы по какой-то причине они принялись шутить относительно брачных уз, он наверняка очень смешно описал бы, как следует опускаться на одно колено.

Но в случае с Джорджем… Билли понятия не имела, шутка ли это. А что, если бы она согласилась? Что, если бы выразила пожелание, чтобы он опустился на одно колено и поклялся в вечной преданности… а потом оказалось, что он шутит?

При одной этой мысли лицо Билли опалила краска стыда.

Нет, вряд ли Джордж способен на такие подлости, ведь он джентльмен, старший сын графа Мэнстона, благородный и всеми уважаемый лорд Кеннард. Если он действительно собирался сделать предложение леди, то вряд ли отнесся бы к этому столь небрежно. Он преподнес бы ей кольцо, произнес бы какие-то красивые слова и, уж конечно, не предоставил бы ей право решать, стоит ли ему предлагать ей руку и сердце, опустившись на колено.

Значило ли это, что он говорил не всерьез? Джордж никогда бы не проявил такой неуверенности.

Билли плюхнулась на кровать и прижала руки к груди в попытке унять бешено колотившееся сердце. Ее всегда раздражала его непоколебимая уверенность в себе. Когда они были детьми, он все знал лучше других. Впрочем, это вполне объяснимо, ведь, будучи на пять лет старше остальных, он, вероятно, действительно во многом разбирался лучше.

А теперь все изменилось: ей нравилась его спокойная уверенность. Он никогда не совершал опрометчивых поступков, никогда не хвастался.

И такого Джорджа она полюбила.

Да, в этом не было сомнений, но тогда зачем же сейчас, когда он собирался сделать ей предложение, остановила его? Что же она наделала? И, что еще более важно, как все это исправить?