Фредерик

13

Доктор Ч. изгрыз всю свою дорогую ручку, пока слушал тебя. Ты говорила какие-то слова, но сама их не слышала. Всё, что ты вспоминала, опять резало тебя по живому, но тебе нужно было как-то склеить себя и взять ситуацию под контроль. Ты хотела устроить краткий пересказ, но, очевидно, дала волю эмоциям. В голосе. На лице. В построении фраз. Очевидно — потому что доктор Ч. вовсе не выглядел как человек, услышавший сухое перечисление фактов, сплетённых в подобие истории вместе с невыдающейся ложью. Он выглядел как человек, которого зацепило то, что ты рассказывала.

Ну и отлично.

— Думаю, на сегодня достаточно, — сказал вдруг доктор Ч., записывая что-то под синюю кожаную обложку.

Тебе ужасно хотелось посмотреть, что именно. Ты поклялась, что рано или поздно прочитаешь всё, что доктор Ч. настрочит о тебе и твоей любви в своём поганом блокноте.

— Но мы же договаривались на три вопроса? — ты не могла поверить своему внезапному освобождению. — Разве мы не нарушим правила?

— Не больше трёх. Так что правил мы не нарушим.

Он посмотрел на тебя, и ты прочла в его взгляде неподдельный интерес. Ещё бы, такой эксклюзив. На этом можно не только блокнот, целую книгу настрочить.

Любовь психопатки и серийного убийцы.

— Хорошо, — ответила ты.

— Езжайте домой и отдохните, — посоветовал доктор Ч. — Похоже, всё это даётся вам нелегко. Вы выглядите измотанной.

Ещё бы.

— Да, я немного устала, — подтвердила ты, надеясь, что в следующую встречу ты сможешь лучше управлять собой.

Могу я его увидеть, вертелось у тебя на языке, но ты знала, что сейчас не время.

Вы договорились о завтрашней встрече, и ты уже выходила из кабинета, когда доктор Ч. сказал:

— Вы молодец.

— Я ничего не сделала, — ответила ты.

— Нет. Вы сделали первый шаг…

В пропасть.

— …к переосмыслению вашей ситуации.

Что ты должна переосмыслить? Он что, думает, после ваших бесед ты забудешь его и заживёшь прекрасной жизнью?

— Наверное, — неуверенно сказала ты.

Ты считала, что перед доктором Ч. надо выглядеть неуверенной. Слабой. Растерянной. Запутавшейся. Всё, с чем он захотел бы поработать.

— До завтра, — улыбнулся он, и эта фирменная белоснежная улыбка, сверкающая на фоне тёмной бородки, преследовала тебя до самого дома.

Ты скинула куртку и кеды, бросилась на кровать и осталась лежать, не шевелясь. У тебя действительно совершенно не было сил. А ведь это только начало.

Ты проснулась в шесть утра, в том же, в чём и легла. Ты даже не заметила, как отрубилась; ты ненавидела спать в одежде. Тем более той, что побывала в кабинете доктора Ч. Заснуть больше не получилось; ты приняла долгий душ, закинула вещи в стиральную машинку, заварила крепкий чай, позавтракала. До встречи с доктором Ч. всё ещё было достаточно много времени. Ты снова забралась под одеяло и уставилась в стенку. Ты знала, что он спросит. Есть возможность подумать над ответами.

Через два часа ты глубоко вздохнула и постучала в кабинет Ч.

Он вежливо пригласил тебя и предложил кофе или чай. Ты отказалась. Тебе не хотелось, чтобы доктор Ч. смотрел, как ты трясущейся от напряжения рукой подносишь чашку к губам, делаешь глоток и с дребезжанием ставишь её чуть мимо блюдца.

Он был в коричневом костюме, белой рубашке и бордовом галстуке в золотую полоску. Ты была в джинсах и толстовке с капюшоном, который очень хотелось натянуть, чтобы спрятаться от давящей обстановки проклятого тёмно-деревянного кабинета. Он сел за стол, ты села в одно из кресел.

— Выспались? — спросил доктор Ч.

— Да.

— Отлично. Готовы продолжать?

— Да. Но… — ты запнулась. Ты не собиралась спрашивать. Но иногда было сложно удержать слова внутри. Например, сейчас.

— Что? — заинтересовался доктор Ч.

— Нет, ничего.

— Наверное, вы хотели спросить, когда снова с ним увидитесь?

Чёртов доктор Ч.

— Нет, — соврала ты. — Я хотела сказать: «…но не давите сильно».

— О, ну что вы. Если вам станет некомфортно, просто скажите.

Прямо сейчас.

— Хорошо, — выдавила ты вялую улыбку.

Доктор Ч. пощёлкал клавишами ноутбука, открыл какие-то файлы.

— Я посмотрел ваши тесты, — сказал он. — Они идеальны.

Ты прищурилась.

— Это хорошо или плохо?

— Вы отлично постарались.

Он тебя раскусил.

Ты откинулась на спинку кресла и посмотрела ему в глаза. Он ответил тем же, в конце концов заставив тебя опустить взгляд, и закрыл ноутбук.

— Что ж, продолжим.

Тема тестов больше не развивалась, и это было к лучшему.

Наверное.

— Я думал над тем, что вы рассказали мне вчера.

Неужели.

— Возможно, вы ждёте очевидных вопросов о том, почему вы не пошли в полицию или почему, как вы думаете, он не убил вас.

Возможно? Это именно то, что должен был спросить доктор Ч. То, что спрашивали все. Ты всё утро придумывала подходящие ответы.

— Пропустим их.

Что?

На твоём лице было такое явное удивление, что доктор Ч. усмехнулся.

— Вы удивлены?

— Немного, — ответила ты.

— Не будем зря тратить время на то, что мы и так знаем.

— Что?

— Вы убеждены, что любите его, а он любит вас. Вот и весь ответ. Простой и в то же время невероятно сложный — для вас и для понимания.

Убеждена?

У тебя слегка закружилась голова. Он должен, должен был спросить. А ты должна была сказать, что была в шоке, а потом тебя сковал страх. На два года. Ты наконец смогла себя уговорить.

Вместо этого доктор Ч. озвучил правду, в которую, похоже, сам не верил. Ужасную, болезненную, непреодолимую.

Он знал, что я совру?

Ты открыла рот, чтобы что-то сказать, но на этот раз слова намертво застряли в глотке.

Я боялась. Боялась этой кошмарной руки в морозилке. Боялась за свою жизнь. Боялась, что пойду в полицию, и он меня за это убьёт. А почему не убил — решил завести себе игрушку, с которой развлекался два года. Полный бред, но я связала бы из всего этого вменяемый рассказ. Вместо правды.

Но в этом уже нет необходимости.

Ты заёрзала в кресле, почувствовав, что тебе ужасно неудобно сидеть, как бы ты ни расположилась. Ноги стало ломить. В горле пересохло. Доктор Ч. отнюдь не так прост, как ты думала. Ты не сможешь выиграть.

Но ты должна.

— Возьмите, — сказал доктор Ч., протягивая тебе откуда-то взявшийся стакан воды.

Ты выпила весь.

— Вы всё ещё боитесь его?

— Что?

— То есть не боитесь.

— Нет. Вы же уже спрашивали.

— Я знаю. Но почему?

— Это второй вопрос?

— Пусть будет так, — кивнул доктор Ч.

Потому что я его знаю. Потому что я его люблю. Потому что он никогда не причинит мне вреда.

Потому что я ненормальная.

— Хотя постойте, я перефразирую: не «почему», а «как давно»?

— Как давно я его не боюсь? — не поняла ты.

— Вы всё верно поняли, — сверкнул улыбкой доктор Ч. Похоже, ему нравилось тебя хвалить. Неудивительно, ведь звучало это премерзко.

Ты задумалась. Как на это ответить? Чего он ждёт?

— Даже не помню, — осторожно попробовала ты.

Доктор Ч. перелистнул несколько страниц блокнота:

— Из того, что вы рассказывали, можно сделать вывод, что какое-то время вы всё же его боялись. Что, конечно, неудивительно.

Конечно, ведь я была уверена, что он меня убьёт.

— Ну, это было недолго. Потом мы…

— Что? — доктор Ч. заинтересованно подался вперёд.

— …нашли общий язык, — вывернулась ты. Всё равно невозможно было передать словами то, что с вами происходило.

— Вы перестали чувствовать страх, — сказал доктор Ч.

— Да, — с облегчением согласилась ты.

— Вернее, внушили себе, что не чувствуете его.

Ты нахмурилась.

— Я ничего себе не внушала.

— Знаете, что такое аффирмации?

— Примерно. И это третий вопрос, так что я могу идти, — ты стала приподниматься с кресла, но доктор Ч. жестом вежливо попросил тебя не вставать.

— Я прошу вас выслушать то, что я скажу.

Ты закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди. Максимально закрытая поза, вы оба это знали. Тем не менее ты осталась сидеть, и потому доктор Ч. заговорил дальше:

— Самовнушение может способствовать подавлению негативных эмоций. Аффирмации вроде «я не боюсь», «я не чувствую страха» могут привести к потере связи со своими чувствами, с восприятием, и вместе с тем начинает накапливаться эмоциональный стресс, — доктор Ч. говорил уверенно, даже немного убедительно.

Но тебе всё равно было ужасно скучно.

— Игнорирование негативных эмоций может привести к серьёзным психологическим проблемам, — продолжил он.

— О, кажется, именно поэтому я здесь, — не удержалась ты.

Однако доктор Ч. не обратил внимания на желчь в твоём голосе.

— Игнорирование страха особенно опасно, — спокойно сказал он.

Непробиваемый. Непоколебимый. Серьёзный доктор и глупая, язвительная пациентка. Ничего, всё только начинается.

— Понятно. Теперь я могу идти?

— Почти, — снова улыбнулся доктор Ч. Ты посчитала, что улыбается он (по крайней мере, тебе) раз десять за встречу. Ничего, придёт время, когда улыбаться вам будет уже нечему. — Вы же понимаете, что считаются только вопросы по нашей теме. Правда ведь?

Конечно. Тебе просто жутко хотелось побыстрее уйти. Ты посмотрела на него, но не стала ничего говорить.

— Хорошо, — сказал доктор Ч. — Третий вопрос.

Ладно. Ты уселась поудобнее, радуясь, что сегодня всё идёт более-менее успешно и довольно быстро.

— Почему полиция его поймала? — спросил он. — Я имею в виду, какую ошибку он совершил?

Встретил меня. Твои пальцы впились в чёрную скрипучую кожу кресла.

— Ошибку?

— Полиция ведь давно за ним охотилась, но поймать его смогли только недавно.

— Это неправда. Он сдался сам.

Доктор Ч. слегка нахмурил брови.

— Но ведь везде…

— Это. Неправда, — холодно отчеканила ты. — Он сдался. Сам.

Новая информация явно заинтересовала доктора Ч. Он защёлкал ручкой, листая свой блокнот, но не находя в нём ничего, что могло бы опровергнуть твои слова, кроме заявлений самой полиции и постоянного муссирования этих заявлений в СМИ. Всего-то. Однако твоя уверенность заставила его подумать, что каким-то образом ты можешь быть права.

— Почему?

— А это, — сказала ты, с облегчением вставая с кресла и одёргивая толстовку, — уже действительно четвёртый вопрос.

— Справедливо, — улыбнулся доктор Ч., вызывая у тебя желание выбить парочку его белоснежных зубов.

— До свидания, — ты пошла к дверям кабинета. Доктор обогнал тебя и снял с вешалки твоё пальто.

— Берегите себя, — сказал он, помогая тебе одеться.

— Непременно.